Я заприметила это место, как только переступила порог. Самый дальний угол, затемненный, скрытый от посторонних глаз, так и манил меня своей таинственностью и парой мягких кресел, между которыми стоял небольшой столик. С огромным удовольствием я плюхнулась в одно из кресел и оставила на столе стопку книг, выбрав из них самую первую.

История дракона гласила, что: «некогда они были лишь дикими и могучими существами, сбивались в целые стаи и имели лишь животный инстинкт, но со временем от одиночества очеловечились, и боги снизошли к ним, даровав возможность менять форму. Поначалу люди боялись. Драконы были для них хищниками, готовыми разорвать каждого на куски, и те, в свою очередь, старались избегать их. Тогда-то первый дракон и встретил свою возлюбленную, которая оказалась его истинной парой. Их манило друг к другу как магнитом, а сердца болели каждый раз от разлуки, пока они не перестали сопротивляться и не приняли то, что их связывало.

Для драконов истинная пара — это боль, до тех пор, пока они не позволят этой связи скрепить их союз. Их природа собственническая и похотливая. Обнаружив свою предназначенную, дракон не успокоится, пока не сделает ее своей полностью, не пометит, не подчинит. Это магия крови и плоти, не оставляющая места для сомнений или отказов».

– Текст, написанный драконом для драконов, – хмыкнула я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– Что-то имеешь против?

Холодный голос за моей спиной испугал меня, и я, подпрыгнув, вскочила на ноги и попятилась назад, споткнувшись о подол платья. Не успела я коснуться пола, как была поймана. Крепкая горячая рука удерживала меня за талию, а глаза пленили. Они были темные, почти черные, лишь серебряные тончайшие нити отделяли радужку от зрачка. Он притянул меня ближе, и я отчетливо ощущала, насколько он горяч. Казалось, он пылал изнутри, и этот жар передавался мне, заставляя кровь бежать быстрее.

Я чувствовала, как треплется его сердце, хотя внешне он был спокоен. Он держал меня крепко, властно, но не причинял боли, что вызывало во мне смесь страха и возбуждения от того, насколько он был близок ко мне.

– Я… Что вы здесь делаете?

– Немного глупый вопрос, не находишь? Что насчет тебя, ищешь способ, как избавиться от меня? – приподнял он бровь.

– Что? Нет!

– Тогда что это? – он указал подбородком на выбранные мной книги.

– Это… просто… Неважно, – я покачала головой, стараясь отвести взгляд.

– Не забыла ли ты, кто перед тобой стоит? – медленно спросил он, понизив голос до опасного шепота. Его свободная рука поднялась и обхватила мою шею, слегка сжав ее. Большим пальцем он провел по линии челюсти, оставив за собой горячий след. – Или, может, ты забыла, в чьем замке находишься и кому принадлежит твое тело?

Я почувствовала, как его рука медленно сползла, ниже вырисовывая дорожку к злополучной метке, и все внутри резко сжалось.

– Не забыла, – подняв гордо подбородок, сказала я, пытаясь упереться в его грудь ладонями, но мои руки будто обессилели.

– Ты или больна, или слишком смелая. Или… – он наклонился, и его губы почти коснулись моей кожи у виска. Его дыхание было обжигающим. – Что ты чувствуешь, Айне? Что задумала?

– Мне терять нечего, господин.

– Уверена? – он наклонился ближе к кончику моего уха и провел языком влажную дорожку.

Не вытерпев наглости, я отпихнула его с силой. Яростно уставившись на него, скрестила руки на груди.

– Прекратите вести себя так, будто я ваша собственность!

– А разве не так?

– Нет!

Кайлан сделал шаг в мою сторону, и мне пришло отступить.

– Ты находишься в моем замке, носишь одежду, которую я тебе подарил, я кормлю тебя по своей прихоти и позволяю передвигаться по замку без ограничений. В конце концов, я король, и ты обязана предо мной преклоняться, но почему-то позволяешь себе обратное.

Кайлан говорил тихо, хрипло, выглядел опасно, но я почему-то испытывала лишь только желание перечить и не поддаваться. Его присутствие уже как будто вынуждало меня атаковать первой. Он продолжал наступать, и я, сделав очередной шаг назад, наткнулась спиной на стеллаж, выругавшись про себя. Сама же загнала себя в ловушку. Он придвинулся, вплотную нависая надо мной в силу роста, что мне пришлось запрокинуть голову.

Кайлан резко задрал подол моего платья, и его пальцы впились в упругие ягодицы, до боли сжав их, но боль тут же растворилась в волне огненного удовольствия. Я тихо вскрикнула, но его это лишь позабавило. Он свободной рукой обхватил мой затылок, вынуждая поймать его взгляд. Его руки на моем теле собственнически блуждали, изучая каждый изгиб против моей же воли, но черт возьми, как возбуждающе это было! Я хотела одновременно отпихнуть его, ударить… Но тот пожар, что он разжигал во мне, горел ярче, и я невольно поддавалась ласкам.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Кто ты такая, Айне? – тихий шепот пробрал до костей.

– Я никто. У меня больше нет имени.

– Так и не скажешь, кто тебя подослал? – настаивал он.

– Мне нечего вам сказать, – честно призналась я, задыхаясь.

Он глубоко втянул воздух носом и также тяжело выдохнул. Кайлан придвинулся еще ближе, отчего все внутри меня замерло.

– Я чувствую, что ты не лжешь. Но это не может быть правдой. Знаешь, что бывает с теми, кто врет своему дракону? – уголок его губ приподнялся, он наслаждался тем, что сейчас происходит, властью надо мной и моей реакцией. – Их наказывают. Долго. И мучительно. И часто это наказание приносит… странное наслаждение обеим сторонам.

Я замерла, не в силах отвести взгляд. Его глаза темнели, зрачки расширились, поглощая серебристую кайму.

– У тебя есть шанс. Признайся, кто ты. Или… – он прижался бедрами ко мне, и я почувствовала всю силу его желания. – Или я сам найду правду. Начну с твоего тела. Оно не умеет лгать, уголек. Каждый твой вздох, каждая дрожь будут кричать мне правду.

– Я не лгу! – выдохнула я, но голос прозвучал хрипло и предательски слабо.

– Тогда докажи, – его губы, наконец, коснулись моей кожи – не уха, а скулы, затем челюсти. Он целовал медленно, влажно, оставляя на коже обжигающий след. Его язык провел по линии, где пульсировала кровь. – Докажи, что предана драконьему роду.

Я замерла, а вместе со мной и сердце перестало биться.

– У тебя есть шанс взвесить все за и против. Подумай, я даю тебе выбор: остаться невредимой, и мы забудем про этот инцидент, или же я все равно рано или поздно обо всем узнаю, и тогда я уже не буду так благосклонен к тебе.

– Признаться в том, в чем не виновата? Да никогда! – я скинула руку Кайлана с себя и окинула его гневным взглядом. – Да, мой король, не всегда идет все так, как вы хотите. – возмутилась я, ответив на его растерянный взгляд. – Можете сразу отправить меня в камеру, если вам так угодно, но я не собираюсь брать на себя то, что вам мерещится.

Я сжала руки в кулаки, учащенно дыша. Он все еще был прижат ко мне, но уже не смел прикоснуться. Что-то выглядывал. Будто пытался уличить подвох в моих словах или не мираж ли я в его воображении.

– А ты думала что? – Он рассмеялся и наклонил голову набок. – Особенная? Что королю есть дело до женщины из борделя?

– Я не они!

– А что же тогда твой невинный зад делал в доме утех? Если ты туда попала не по своей воле, это не значит, что ты не одна из них. Тебя уже продали. ТЫ уже порченный товар, даже если не успела запятнать себя мужчиной.

Его слова больно ранили мое сердце. Я замерла с приоткрытым ртом, не в силах ответить на его оскорбления. Он был прав, но правда рубила больнее ножа. К горлу подступил ком, а на глаза навернулись слезы. Я отвернулась, не желая видеть его лицо, и прикрыла глаза.

– Так почему бы вам тогда не воспользоваться мной? – тихо спросила я, едва шевеля губами.

Позади раздались резкие шаги и тяжелое дыхание. Кайлан резко развернул меня к себе и вжал в стеллаж спиной, от чего я почувствовала резкую боль, ударившись об торцы полок. Он немедля ни секунды завладел моим ртом и не позволял двигаться. Его поцелуй был вторжением. Грубым, требовательным, лишающим воли. Я пыталась сопротивляться, но мое тело предало меня, отозвавшись на него жарким ответным трепетом. Внутри все сжалось в сладком, мучительном ожидании. Метка на груди пылала, будто отвечая на его близость. Он это почувствовал. Его рука рванула разорванный ворот платья в сторону, обнажив кожу и черный рисунок. Он оторвался от моих губ и уставился на метку. В его глазах бушевала буря – ярость, недоверие и… необъяснимая, дикая надежда.