Народ двинулся обратно, и я хотела было незаметно прошмыгнуть, но Зацепин догнал меня вопросом:

— Ольга, минуточку, а вот с вами мне бы хотелось кое-что обсудить.

— Со мной? — мой голосок сделался таким тоненьким, что мне самой показалось, будто я пискнула.

— С тобой, с тобой, — сказал Александр Сергеевич.

Захотелось спросить зачем, но тут передо мной вырос Лев Борисович Круглый и сказал:

— Вот она, Володя. Какой прекрасный типаж.

Фокин остановился в двух шагах от меня и вперился взглядом. Я его помнила как кругленького, но передо мной стоял человек возрастом не старше Синицыной и вполне худощавый, с чёрной копной на голове. Представляла его ниже, но он был почти на полголовы выше меня.

— Александр Сергеевич, — проговорил Лев Борисович, увидев, как наморщился лоб у мэтра, — это я её привёл сюда. Познакомились на пляже. Позвольте, мы сначала решим с ней наш вопрос.

— А какой? — поинтересовался Зацепин.

— Фокин собирается снять приключенческую ленту, — сказал Лев Борисович. — Мы даже собирались вылететь на Алтай, чтобы подобрать декорации для съёмок. Очень энергичный фильм, с погонями и перестрелками.

— Любопытно, — сказал Зацепин, — не слышал. И какое название?

— Пока что только рабочее, — ответил вместо Круглого сам режиссёр, — но оно вам ничего не скажет: «Будущие грехи». Остросюжетный, приключенческий фильм. Правда, героиня там постарше будет, но в этой девочке что-то есть.

Фокин оглянулся на выходящих из зала. Перевёл взгляд на меня и показал рукой на фортепиано.

— Встань там.

Я покрутила носом в разные стороны, но повиновалась.

— Прекрасная фигура, — сказал он, подумал несколько секунд и добавил: — Разденься.

— Чего? — переспросила я.

— Сними юбку, блузку, — сказал Фокин, нетерпеливо взмахнув рукой, — мне нужно увидеть тебя полностью.

— Трусики тоже снять? — ехидно спросила я.

— Трусы можешь оставить, — ответил он бесстрастным голосом, — а вот бюстгальтер, пожалуй, да.

— Я, наверное, откажусь, — усмехнулась я. — С какой стати?

— Я хочу глянуть, если ты подходишь мне на главную роль, — ответил Фокин. — В фильме есть такой момент.

— Мне это не интересно, — ответила я, — вот ни капельки.

— Да что ты в самом деле, — вступил в разговор Лев Борисович, — на пляже сидела голышом среди кучи народа, а здесь отказываешься. Ты понимаешь? Главная роль в полнометражном фильме. Да тебя через год на улицах узнавать будут. Это слава.

— Сомнительная слава, — ответила я. — Только секс-бомбой ещё не была.

Я обошла Фокина и направилась на выход.

— Ольга, подожди!

Кто крикнул сзади, я не поняла, потому что два голоса слились в один.

Я, не останавливаясь, проследовала на улицу и даже прибавила шаг, чтобы никому в голову не пришло меня догонять.

Я не раз слышала, что прежде чем получить роль в фильме, нужно было переспать чуть ли не со всей съёмочной труппой, но, учитывая, что сталкиваться с этим в прошлой жизни не приходилось, я считала это больше слухами.

А вот сейчас убедилась в обратном. Видела их взгляды. Возможно, просто мне это показалось, но выяснять не было желания.

Предложит остаться в каком-нибудь номере, а ночью придёт. И чем закончится? Как-то не хотелось никому из знаменитостей ломать пальцы и объяснять, что у меня есть жених и вообще я еду к нему. А тут сиди, разбирайся с местной милицией. Оно мне надо?

Это творческие люди, и у них, вероятнее всего, всё было схвачено.

Помнится, как оказалась в подобной ситуации одна малоизвестная актриса. Закончила ВГИК, и ей предложили одну из главных ролей. Жаловалась потом, что после обильной ночи ей отказали, а когда она принялась возмущаться, вообще едва не закрыли. После этого снялась в нескольких массовках — и всё.

Так что если раньше я сомневалась, то теперь была в этом полностью уверена.

Когда из дверей выскочил Лев Борисович и попытался знаками меня остановить, я уже разворачивалась вокруг клумбы и брала направление на Тарханкут.

На улице уже стемнело, и только небольшая лампочка, висевшая над входом на КПП, освещала небольшой участок, где я стояла, облокотившись на мотоцикл, и материла про себя Каренина.

Это была третья часть, куда меня отослали из двух предыдущих, между которыми я моталась больше часа.

Солдатик вызвал дежурного офицера, и тот мне десять минут объяснял, чтобы я пришла завтра, а сегодня майор Каренин занят.

Ну вот какой завтра? Пришлось накинуть пиджачок с наградами и пригрозить, что завтра он из старлея превратится в сержанта, если немедленно не вызовет моего жениха.

Он повздыхал и ушёл, а ещё минут через десять вышел сержант (у меня даже мелькнула мысль, что старлея уже разжаловали) и сообщил, что майор Каренин скоро подойдёт.

Это «скоро» продлилось ещё полчаса, но когда в следующий раз двери открылись, на ступеньках оказался Женя.

— Ева? Ты откуда? — он удивлённо уставился на меня.

— Оттуда, — огрызнулась я, потому как моё терпение уже готово было лопнуть, — полдня тебя разыскиваю. Уже замахалась. Я липкая и солёная, давай проведи меня быстро через проходную в душ, а потом я тебе всё расскажу.

Я подошла вплотную и чмокнула его в губы. Рассчитывала на нормальный поцелуй, учитывая, что мы не виделись массу времени, но Каренин отпрянул, оглядываясь по сторонам, и потому получился лёгкий чмок.

— Да никого тут нет, — возмутилась я, — и твоя честь не пострадала. Давай проведи в душ.

— Какой душ? Ну какой душ? — Женя надул щёки и заговорил шёпотом. — У нас тут всё начальство на ушах стоит, вот-вот тревогу объявят, а тут ты на территории. Соображаешь?

— Какую тревогу? — переспросила я, прокручивая в голове события семидесятых годов.

Не было никакой войны в это время.

— На нас что, напал Саддам Хусейн? — поинтересовалась я.

— Саддам Хусейн? — переспросил Каренин ошарашенно. — Нет, конечно. У нас учебная тревога, сейчас в любой момент может начаться.

— Учебная тревога? — я наморщила носик. — Так ты домой сейчас не вырвешься?

— Ева, ну какой домой? Я ведь тебе говорю: всё начальство здесь.

— Ладно, ладно, — я шагнула ближе и обхватила его за шею, — давай мне сладкий поцелуй, а то у меня складывается впечатление, что ты не рад меня видеть.

— Рад, конечно, — он улыбнулся, и я воспользовалась моментом.

— Вот теперь вижу, что рад, — сказала я, отрываясь от его губ. — Ладно, давай ключи, и я поеду.

— Это твой мотоцикл? — спросил он, оглянувшись на «Яву».

— Ну разумеется, — я кивнула. — Или ты думал, я пешком тут моталась?

— В смысле, ты на нём приехала из Кишинёва?

— Конечно, — подтвердила я, — потому что до тебя не дозвониться. Связь дурацкая, а ещё у тебя секретарша — безмозглая курица. «Каренина нет», — сказала я визгливым голосом, — и бросает трубку. Стояла бы рядом — я бы ей все брови выщипала.

— Я сейчас в другой части, поэтому и номер телефона другой, но зато мне неделю назад провели домой, теперь сможешь дозваниваться.

— А почему сам не позвонил? — спросила я возмущённым голосом.

— Как не звонил? Три раза звонил. Никто трубку не брал, а вчера твоя мама сказала, что ты уехала на день рождения к подруге в Киев.

Я расплылась в улыбке.

— Звонил!

И, снова прилипнув к нему, впилась в губы.

— Так, — сказал Каренин, мягко отстраняя меня, — мне нужно возвращаться, и нужно определиться, где тебя разместить.

— В каком смысле «где»? — я сдвинула брови. — У тебя, конечно, или ты хочешь отправить меня в гостиницу?

— В гостиницу вряд ли, — с сомнением произнёс он, — у нас тут народу понаехало, и мест точно не будет.

— Каренин, ты обалдел? Ключи давай от квартиры. Или ты боишься, что я тебя ограблю?

— Глупости не говори, — ответил он, смущаясь.

— Я не поняла, — сказала я, и в моём голосе появились нотки подозрения, — у тебя что, дома живёт какая-то краля?