— То есть всё-таки птеродактиль? — поморщилась Люда, отпивая из чашки горячий чай.

— С птеродактилем тоже не согласны. Говорят, скорее, мутация какого-то организма. Вероятнее всего, летучих мышей, хотя их генетик высказал интересную мысль. Рассказал, что во время нападения варваров на Римскую империю они использовали летающих животных, похожих именно на летучих мышей с короткими крыльями и размерами с человека. Мол, стояли они у них на службе. И подобные, подтверждённые археологами и генетиками истории повторялись из века в век. Всё, что имеем.

— Кто-то смог вырастить такое животное и приручить его? — недоверчиво спросил Артём.

— Я тоже не очень доверяю этим фактам, но ответ из Москвы однозначен: попытаться разыскать Это летательное и доставить в столицу. К нам выдвинулась группа смежников в помощь, и дают десять дней, чтобы разыскать и посадить в клетку этого летуна.

— То есть мы через два дня не возвращаемся? — Люда запыхтела, как паровоз. — А где его искать? Опять нужно перелопатить все протоколы с рассказами очевидцев, а в этот раз их чуть ли не вдвое больше.

— Не пойдёшь ведь делать повальные обыски в шкафах у всех подряд, — поддакнул Артём.

— Почему в шкафах? — спросила Наташа.

— Ну а где ещё можно держать гигантскую летучую мышь? Они ведь спят вверх ногами. Самое то место: повисла на перекладине, глазки закрыла, крылья сложила. Хозяин шкаф закрыл — темно и прохладно. Всё как они любят.

— А это что? — заинтересовалась Наташа, увидев папку на тумбочке.

— Александр прилетел, — ответил Артём, — привёз хорошие новости. С ними прибыл майор, следователь из Тамбова.

— Зачем? — удивилась Наташа.

— Аналогичный случай. Одна из погибших девочек была его дочерью. Убийцу не нашли, но имелся отпечаток подозреваемого. Он полностью совпал с нашим фигурантом, которого зарезала в лесу Ева, — проговорил Артём. — И у меня назрел вполне серьёзный вопрос к Бурундуковой: как она это узнала? Как догадалась, вычислила или что? Или как?

— И где майор?

— Саша сказал, поехал Бурундуковую благодарить. Ради этого сюда и явился. Он тоже удивлён такой осведомлённости.

— Эти вопросы, как и многие другие, будем задавать ей в Москве. А сейчас, пока не явился Александр, включайтесь и думайте про летучую мышь.

— Включаться… — пробурчал Артём. — Мы, пока приехали, никаких следов не нашли. Там же толпа слонов побывала, всё истоптали.

— Но наверняка эта мышка живёт где-то поблизости, — высказалась Люда. — Дважды в одном и том же месте летала.

— Вот и думайте, как её изловить. Только, Артём, перебирайтесь к себе в номер. Я хочу принять душ, — ответила Наташа.

Я уже и не знала, как развлекать майора. Рассказала всё смешное, что помнила из прошлой жизни, переделав истории на старый лад. Он поведал любопытные криминальные случаи, которые с ним приключались, а потом вдруг поделился чем-то свеженьким — происшествием на прошлой неделе, которое, вероятнее всего, ляжет «глухарём».

«В частном секторе ночью, около полуночи, умер дед. У постели нашли бабку, тоже мёртвую, но скончалась она в три часа ночи, и не сама — кто-то помог ей отойти на тот свет. Придушил. Соседей опросили, но никто ничего не видел и не слышал. Родственников, которые могли претендовать на наследство в виде полуразвалившейся хибары, не нашлось. Кому понадобилось убивать старуху, которой перевалило за девяносто, — непонятно. Какой прок? Обыск в хате никто не проводил: ничего ценного у них никогда не было, даже двери всегда стояли нараспашку — что днём, что ночью. Зачем, спрашивается, кому-то понадобилось прибивать бабку? Весь двор обыскали, чтобы ответить на этот вопрос, но увы».

У меня даже лицо скривилось, когда майор предложил мне своим нестандартным методом, при помощи которого я отыскала Матушевича, подумать над его делом.

А скривилось лицо вовсе не от того, что предложил Валерий Анатольевич. Когда мы были с Люсей у бабушки Бурундуковой, она рассказала любопытную историю:

«За два дома от них скончался старый дед, и тоже ночью. Но перед смертью успел сказать своей ненаглядной, что деньги на похороны он скопил и закопал под собачьей будкой. И бабка не нашла ничего умнее, как в два часа ночи позвать соседа и откопать их. Сосед оказался порядочным и бабку не тюкнул, хотя обнаружили в искомом месте аж десять тысяч. А ведь запросто мог придушить старушку, и менты имели бы аналогичный случай в Яловенах».

Я и ляпнула товарищу майору:

— А под собачьей будкой искали?

— Что под собачьей будкой? — переспросил он.

— Вы сказали, что весь двор осмотрели. Я и спрашиваю, заглядывали ли под собачью будку. Наверняка там найдёте следы недавних раскопок. Деньги там дед на похороны копил. Бабке рассказал, а она, дура, соседа позвала. И как результат: деньги достали, а он старушку и придушил.

Майор поскрёб пальцем кончик носа.

— Нет, — сказал он, — под будкой не смотрели. А откуда вы думаете, что так всё и было? Рассказали, словно сами в этом участвовали или, по крайней мере, наблюдали.

— Просто предположила, — я пожала плечиками.

— Интересное предположение, — сказал он и сразу поинтересовался, можно ли от нас позвонить в Тамбов.

— Да пожалуйста, — ответила я.

Валерий Анатольевич устроился в коридоре, и в этот момент из комнаты выбралась Прасковья Дмитриевна. Разоспалась, словно до утра глаз не сомкнула. Был бы дома Илья Спиридонович, я бы вполне поверила, а так даже странно было.

Я познакомила товарища майора со старшей Бурундуковой, а сама отправилась на кухню варить кофе и разогревать что-нибудь на обед. Пока мы беседовали, я сделала пяток бутербродов, но Валерий Анатольевич умял их так быстро, что это явно намекало на то, что он здорово проголодался.

К сожалению, дозвониться у майора не получилось, но он заказал переговоры, и мы в ожидании звонка телефонистки сели обедать.

За этим занятием нас застала команда «Ух» в лице Натальи Валерьевны и её группы.

Но, как оказалось, они прибыли не по мою душу, а за товарищем майором, и при мне обсуждать свои скорбные дела не собирались.

Валерий Анатольевич попрощался со мной, подхватил свою сумку, и, слава богу, они дружно покинули квартиру. Зачем толпой поднимались — вообще непонятно было. Могли бы просто Артёма послать сбегать по ступенькам, как самого молодого.

Я решила завалиться спать, но тут громко заверещал телефон, и я вспомнила про переговоры, о которых товарищ майор благополучно забыл.

— Алло, — сказала я и в ответ услышала, что со мной разговаривает какой-то капитан, фамилию не разобрала.

Я помолчала несколько секунд, а потом тоже представилась:

— Лейтенант Звёздочкина на проводе. А товарищ майор Валерий Анатольевич отъехал по делам, но…

Я ещё секунду подумала, а потом отправила капитана рыться под собачьей будкой и допрашивать соседей по новой. Передала как приказ товарища майора и все остальные свои думки. Если и ошиблась в своих предположениях, то ничего страшного. А им полезно будет лопатой помахать.

Прасковья Дмитриевна сообщила, что назавтра взяла отгул и уехала в Яловены, оставив меня в полном одиночестве. Она попыталась утащить меня с собой с ночёвкой, но я решительно отказалась. Там мне точно было делать нечего, к тому же я ждала Люсю, недоумевая, где она так долго шляется.

Подружка зарулила аж в семь вечера. Оказалось, она уже несколько часов как пришла домой, но была голодной и потому сразу села обедать, а потом прилегла и заснула.

— Это не птеродактиль, — заявила она с порога.

— Да ну? — я сделала удивлённое лицо. — С чего ты взяла?

И она принялась рассказывать утренние события.

Неожиданно, но чемпионат не прервали. Все участники в момент моего появления находились с другой стороны мотокросса и даже не обратили внимания на то, что среди зрителей прошёл переполох. И я их прекрасно понимала. В прошлое воскресенье я вылетела прямо на них, вот они и прервали состязания. На скорости в 150–200 километров в час совершенно некогда следить за реакцией людей за ленточкой, тут бы поворот не прозевать. И устроители решили не тормозить, раз уж так всё удачно сложилось.