— Разумеется, а когда было иначе? А эти из комитета что, тоже этого «летающего» разыскивают? Я думал, только менты. Вчера с Боюканским посидели, он мне такие новости рассказал — я от смеха едва со стула не свалился.

— Да ещё как, — подтвердил Санду. — Но ладно, когда они брали на разгрузку десять человек и сами кормили их в городе, а сегодня пришлось двадцать пять выделить, а кроме того — сухпай на целый день и КрАЗ с полным баком. Замполит распорядился.

— А что так плачешь, будто из собственного кармана отдавал? — усмехнулся Куропаткин. — Отдал и отдал.

— Так эта дамочка, капитан комитета госбезопасности, устроила мне нагоняй. Мол, у неё бумага есть, а я ей новобранцев подогнал. Присягу приняли, всё — бойцы Красной армии, так нет, подавай ей второго года службы. А полковнику на дачу я кого пошлю? Этих разгильдяев? Так меня комбат живым сожрёт. Могли бы сами договориться, а не совать меня между молотом и наковальней.

— А чё, — спросил Куропаткин, — дачу Пиночету ещё не достроили?

— Да тише ты! — замахал руками Санду. — Замполит в роте, не дай бог услышит.

— А нету, — улыбнулся старлей, — только что ушёл. Я с ним на лестнице столкнулся.

— Да всё равно. Не доведут тебя до добра твои шуточки. Про прапора Гроссу слышал уже?

— Так он с детства контуженный, зачем его вообще к нам в роту перевели? Свалит — и всем лучше будет. А кстати, где он? Что-то я его голос не слышал. Или его уже «ушли»?

— Так я его с новобранцами отправил. Пусть побегает по лесам.

— По каким лесам? — не понял Куропаткин.

— Кодры, — хохотнул Санду, — не в Сибирь же.

— Ты отдал комитетчикам новобранцев во главе с этим шибздиком московским? — не поверил Куропаткин. — Ну ты даёшь. Жди теперь пилюлю от замполита.

— Так он сам и приказал Гроссу им отдать как старшего, — отмахнулся Санду, — у меня и письменное распоряжение есть.

— Так вас, по ходу, комитетчики уже задолбали, раз майор им выделил Гроссу, — Куропаткин тоже расхохотался. — А водилой кого за КрАЗ посадил?

— Так он тоже из новобранцев. Автодорожный закончил. Категория есть — вот пусть и рулит.

— КрАЗ разобьёт, вот тогда ты точно пилюлю отхватишь. Новую машину — пацану! Ну и дурак же ты.

— Какую новую? — Санду нахмурился. — У дембелей из автобата было задание: починить старую «галошу» и на свободу с чистой совестью. Они её за неделю на колёса поставили.

— Это тот, что последние несколько лет стоял на кирпичах у забора? — переспросил Куропаткин. — А я думал, его на металлолом сдали.

— Ну да, на металлолом, — усмехнулся Санду. — Дембеля, конечно, не всё добили, но за лето его в автобате довели до ума. Хоть и дымит, но едет. И если где-то дерево зацепит, так и не жалко будет. Новенький пацану отдать — ну ты и придумал!

— А эта развалюха проедет сто километров? — подумав, спросил Куропаткин. — Если что, придётся его чёрт знает откуда тащить.

— А я знаю? Капитанша сказала, что топлива на двести км.

— Двести? — Куропаткин заржал. — Он до ремонта столько не ездил, а сейчас и подавно. Да ещё и Гроссу-старший… Ну-ну.

Наташа разложила карту района на капоте автомобиля и, разыскав на ней озеро, воткнула небольшой флажок.

— Её видели здесь, — сказала она, — а потом вот здесь, — и Наташа воткнула второй флажок. — И что мы имеем? Полёт практически по прямой: над рекой она прошла метрах в ста пятидесяти от земли, в то время как у озера высота была гораздо больше.

— И что это нам даёт? — спросила Люда.

— То, что она выбирает свой путь исключительно по местности, у которой крутой спуск. Она не летит, она словно скатывается по пологой траектории, но в конце концов должна где-то приземлиться. И протектор мотоцикла на грунтовке, предположительно, тот же самый. Правильно, Артём?

— С большой вероятностью.

— Стоял рядом с комбайном, и следы от уже знакомых полукед уходят в сторону озера, а возвращаются к бригаде с противоположной стороны. И хочу обратить внимание на размер обуви. Сомневаюсь, что это совпадение. Здесь большой участок каменистой почвы, и следы теряются. Нам нужно обойти все поля и разыскать место, где она приземлилась. Не на деревья ведь. Имеем одно поле с кукурузой, два поля после комбайна и четыре после вспашки. Не думаю, что она выбрала кукурузу, значит, для начала обойти шесть полей. На одном из них обязательно отыщется след. И я в этом нисколько не сомневаюсь.

— Наталья Валерьевна, — проговорил Александр, — а вам не кажется, что мы пустышку тянем? В Академии наук ведь уверены, что это не может быть человек.

— А мы их и не собираемся разубеждать. Пусть ищут белок, мышей, птеродактилей, а мы найдём место, где она приземлилась.

— Так вы всё-таки думаете, что это Бурундуковая? — с сомнением проговорила Люда. — И на мотоцикле такое сальто, и крылья себе соорудила? Двести с лишним километров в час — невозможно для человека.

— Не знаю, — честно призналась Наташа, — но что-то подсказывает мне, что мы на правильном пути.

— А не проще прижать её как следует? — спросил Александр. — Если вы уверены. Даже если и не подтвердится — ну и ничего страшного.

Наташа тут же отрицательно мотнула головой.

— Нет, с ней так не нужно. Её надо фактами прижать. Если она, то упрётся, и где её крылья искать? Да и Михаил Петрович будет недоволен. Я вчера, когда с ней разговаривала про мышей, мне показалось, что она готова была войти в доверительную беседу, но что-то её остановило.

— Вы думаете, она верит, что мы мышей ищем? — спросила Люда.

— Я была более чем убедительна, — усмехнулась Наташа. — Надеюсь, что поверила. Профессора ведь так считают. О, а вот и наши солдатики, — Наташа выпрямилась и махнула на появившийся КрАЗ, — разбиваем по шесть человек и каждый забирает себе участок. Сегодня нужно обязательно успеть не только обойти, но и отыскать.

Следы обнаружились на пятом поле, по которому было видно: совсем недавно здесь прошёл трактор, перемалывая землю.

Александр отшагал по пахоте тридцать шагов и остановился там, где следы заканчивались или, вернее сказать, начинались. Просто ниоткуда. На всякий случай Александр поднял голову, осматривая плывущие облака, словно ожидая, что вот-вот оттуда вынырнет нечто и на огромной скорости помчится к земле. Не обнаружив никого, Александр вернулся к деревьям.

Шестеро новобранцев стояли на краю поля и с удивлением таращились на следы, что-то обсуждая между собой. Вид у них был явно напуганный, и они то и дело сами задирали головы и смотрели в небо.

— Так, — сказал Александр, — внимание. Расходитесь в разные стороны. Находите остальных и приводите всех сюда. Всё ясно?

Они молча покивали и зашагали вдоль поля: трое в одну сторону, трое в другую.

Первыми явились Наташа и Люда. Они уже успели приблизиться, когда в конце просеки показался Артём.

— Что это? — спросила Люда, с удивлением рассматривая следы.

— Вероятно, то, что мы ищем, — ответил Александр, — и начинаются они приблизительно в тридцати шагах от края поля. Похоже, именно там она или оно и село. И сейчас я уже ни в чём не уверен.

— Странные следы, — проговорила Люда, — и на человеческие совершенно не похожи.

— Конечно, не похожи, — угрюмо поддакнул Александр.

— Или кто-то очень хочет убедить нас в этом, — не согласилась Наташа.

Артём к тому времени успел приблизиться, глянул на отпечатки и присвистнул.

— Ничего себе, вот это лапа. И на ноги летучих мышей не очень похожи.

— Конечно, не похожи, — подтвердил Александр, — это следы когтистых лап, и, судя по их размерам, птичка не маленькая. Может быть, действительно её кто-то контролирует. Трёхпалая, как у этих самых птеродактилей. Если судить по отпечаткам, оно должно быть не меньше трёх метров.

Артём сделал два шага по пахоте и, присев рядом с отпечатком, принялся внимательно его разглядывать.

— Нет, — сказал он, поднимаясь, — тут нужны эксперты. Я вижу то же самое, что и вы. Если нас кто-то пытается обмануть, Наталья Валерьевна, считайте, что он это сделал. Как в фильме «Полосатый рейс»: откуда взялись следы тигров на палубе, нам показали, а вот кто и зачем изготовил лапы — осталось за кадром. Если только это на самом деле не птица больших размеров. Такими когтями запросто располосовать человека можно.