— Не заперто, — ответила я, не оглядываясь, и только когда дверь открылась, слегка скрипнув, но при этом вошедший не издал ни звука, обернулась.

— Товарищ генерал, — сказала я, — мне право очень жаль, что произошёл неприятный инцидент. Я, этого не хотела. У меня вообще сложилось убеждение, что Нина Васильевна ещё вчера, увидев меня впервые, по какой-то непонятной причине взъелась. А лекцию я и не думала срывать, но не люблю, когда меня хватают пацаны за ляжки. И… — я вдруг поняла, что оправдываюсь, чего никогда не делала раньше, считая это глупым занятием.

— Не очень красиво получилось, — ответил генерал, закрыв дверь.

Его взгляд скользнул по моим ногам, поднялся выше.

— Согласна, — ответила я, — но ничего уже не исправить. Поэтому я покидаю вас.

Генерал шагнул вперёд и протянул мне картонку. Так показалось изначально, но тут же в глаза бросились чёрные буквы: «Удостоверение».

Внутри место для фотокарточки отсутствовало, зато было множество печатей и штампиков: от больших круглых до совсем крошечных прямоугольничков.

— А если я не умею плавать? — спросила я.

— Ты бы не приехала, — ответил Николай Игоревич, — уверен, ты блестяще подготовилась. С Ниной Васильевной нехорошо вышло. Она просто думала, что ты дочка Бурундуковой Елизаветы Васильевны, и решила потешить себя, получив удостоверение. Они с Елизаветой Васильевной давно не переваривают друг друга на дух. Я исправил ошибку и рассказал, кто ты на самом деле. Ты бы перед отъездом зашла к ней.

— Зайду, — пообещала я, — я сама чувствую себя не в своей тарелке. В каком она номере?

— Прямо под тобой.

Ну понятно. Она сама видела, как Андрей выбрался из моего номера, и поняла всё не совсем правильно. И я оказалось ещё и однофамилица её давнего врага. Бывают же совпадения.

— Зайду, — повторила я, — сейчас соберусь и зайду.

Смотрелась я, конечно, странно: короткая юбка и пиджак от костюма поверх серой блузки. Отражение в зеркале — не строгое, а скорее сексуальное. Но от юбки из комплекта я решила отказаться: пиджак потом можно было просто снять, да и на мотоцикле в ней было неудобно.

К тому же пиджак мне пришлось надеть только из-за наград. На нём они прекрасно смотрелись, а уехать, не разобравшись с Андрюшей, мне не хотелось.

Нина Васильевна тоже впечатлилась моим видом. Она смотрела на награды ошарашенно, большими круглыми глазами, и в её мыслях был явный раздрай. Но мы разошлись мирно. Я покаялась перед ней, и она даже по-отечески меня обняла. Сообщила, что обозналась, и попросила не держать на неё зла.

Да я и не держала.

А когда я уже была в дверях, она, разглядев мой наряд полностью, сказала:

— Очень экстравагантно одета. Сейчас так ходит молодёжь?

— Почти, — я кивнула и, взмахнув в ответ ладошкой, спустилась по ступенькам на улицу.

Палаточный городок расположился на небольшом обрыве, и парни, разбившись на группы, выполняли гимнастику под руководством своих преподавателей.

Я сняла шлем и, отыскав знакомую рожу, двинулась навстречу Андрею. Сначала вроде как на меня не обратили внимания, но с каждым шагом, сокращавшим между нами расстояние, всё больше мальчишек замирало. Мужчина лет сорока, заметив меня, что-то спросил, но я, не обратив внимания, приблизилась к Андрею. Просто хотела поговорить, но он, даже увидев награды, продолжал нагло ухмыляться. А вот это зря.

Я въехала локтем ему в нос — чуть сбоку, чтобы кровь не сразу брызнула, — и сделала подсечку. Андрей охнул и повалился на спину.

— В чём дело? — заорал мужик и шагнул к нам.

Я развернулась к нему лицом и протянула свой паспорт.

— Я Бурундуковая Ева Илларионовна, шестнадцать лет. Вот этот тинейджер ввалился ко мне в комнату сегодня ночью, а потом растрепал своим друзьям, что мы спали в одной постели. Хочу знать: он продолжает настаивать, что совратил малолетнюю девчонку, к тому же Героя Советского Союза, и летит на пятнадцать лет в тюрьму, или он расскажет правду своим товарищам?

Мужчина глянул на паспорт, перевёл взгляд на Андрея.

— Да не было у нас ничего, я просто хотел… — взвизгнул Андрей, размазывая кровь по лицу.

Я забрала паспорт и спрятала его во внутренний карман.

— Ну вот и разобрались, — я улыбнулась, развернулась и двинулась к мотоциклу.

— Но зачем же ему нужно было нос ломать? — донеслось мне вслед. — Как он теперь под воду полезет?

Я остановилась.

— А разве вы не должны организовать комсомольское собрание по поводу недостойного поведения вашего товарища? — спросила я. — Это я дала отпор. А если бы на моём месте была другая девчонка? Сошло бы с рук? Пусть идёт служить в стройбат. Нечего ему делать в водолазах. И можете мне поверить — я проверю.

В принципе, мне этого не нужно было делать. Нина Васильевна сказала, что разберётся с нахалом, и я ей поверила.

Я сложила пиджак в рюкзак, села на мотоцикл и газанула так, что он слегка приподнялся на заднем колесе.

В конце концов он сам нарвался на неприятности. Но у меня нет старшего брата, который мог бы меня защитить от таких уродов. Сама как-нибудь справляюсь.

На то, чтобы проехать семьдесят километров вдоль моря до Алушты, у меня ушло полтора часа по извилистой дороге с массой улавливающих тупиков.

Пляж, где можно было отдохнуть, обнаружила только за Ялтой, в уединённой бухточке. Причём половина отдыхающих сидели голышом. На некоторых женщинах были обыкновенные трусы вместо плавок, а верх был открыт для всех. Я остановилась на краю бухты, чтобы не привлекать к себе особого внимания. Не хотелось мочить купальник, учитывая, что я не собиралась надолго задерживаться.

Но едва я слезла с мотоцикла и оглянулась, обнаружила в двадцати шагах от себя, под невысокой скалой, ещё одну группу отдыхающих. И что было любопытно: компания состояла не только из мужчин и женщин, но и людей разного возраста, как мне показалось, из трёх разных поколений. Однако из одежды на них присутствовали только очки на носу у мужика, напоминавшего своим видом профессора. У остальных не было и этого.

«Профессору», как я его окрестила, было за пятьдесят. Примерно столько же и женщине с русыми волосами, хотя выглядела она из-за макияжа моложе лет на пять. Ещё одна пара в районе тридцати-тридцати пяти лет и совсем юные: мальчишка лет восемнадцати (как мне показалось, он единственный стеснялся своей наготы) и девчонка старше его на пару лет.

В общем, непонятная группа. Обычно среди компаний нудистов я встречала людей приблизительно одного возраста.

Я успела скинуть кроссовки и стянула юбку до колен, когда, обернувшись, заметила странную компанию. Машинально кинула взгляд направо и налево. Единственное подходящее место было именно здесь. До остальных групп было не меньше пятидесяти метров, и я махнула рукой. На таком пляже в купальнике человек выглядит даже не как белая ворона, а скорее как синяя, привлекая своей одеждой внимание.

Тем более я собиралась окунуться, чуть полежать на солнышке и отправиться дальше.

Я ещё раз оглянулась по сторонам и решительно принялась раздеваться, раскладывая вещи на мотоцикле.

Убрала волосы назад, закрепив их резинкой, и шагнула в прохладную воду.

Отплыв метров на двадцать, я перевернулась на спину, чтобы видеть мотоцикл, хотя, насколько я успела заметить, воровство на пляже — это из ряда вон выходящий случай. Тем более на нудистском. Это вам не там.

Когда между мной и берегом возникло слишком большое расстояние, я перешла на кроль и двинулась обратно.

«Профессор» плескался около берега и, когда я подплыла ближе, сказал:

— Вы невероятно красиво плаваете. Где-то занимались или занимаетесь?

— Нет, — коротко ответила я, не желая вступать в разговор со стареющим ловеласом.

— Простите ради бога, — сказал он, — я повёл себя совершенно некультурно. Позвольте представиться. Меня зовут Лев Борисович Круглый.

И он показал мне сначала левый профиль, а потом правый, словно был знаменитостью и я сходу должна была его узнать. Я его не узнала.