Вопреки мнению окружающих, Ральорр любил жизнь, любил даже этот искалеченный мир, который однажды ему придется уничтожить. Ему нравились люди, ему нравились пусторожденные, ему нравились даже драконы, хотя у истинных детей Вечности аллергия на Пустых. А причина проста, ведь именно в преддверии конца эта самая жизнь и расцветает. Эмоции смертных становятся ярче, а их души пылают, какие-то от страдания, какие-то от надежды. Именно ужас надвигающейся катастрофы способен пробудить как героизм, так и самые низменные пороки.

И когда наступает момент жатвы, Пустота вбирает в себя всё это. Всё то, что накопил мир за тысячелетия своего существования, чтобы очистить и позволить Вечности повторить цикл созидания.

Этот цикл повторялся бесчисленное множество раз, и точно так же он будет повторяться снова и снова.

Игра, которая развернулась в этом мире, в некотором роде была особенной. Она накладывала на обе стороны ограничения, которые в очередной раз указывали на некоторую нечестность прежних правил. Для Пустоты и Вечности не существует времени в привычном понимании этого слова. Вечность всегда видит весь путь мира и способна корректировать его историю там, где посчитает нужным, но не напрямую. Лишь маленькие, едва заметные знаки, толкающие людей то к одним поступкам, то к другим. Гвоздь на дороге, скисшее молоко на завтрак, начавшийся в неудачный момент ливень.

Пустые же, в отличие от неё, могут действовать более открыто, как Ральорр сейчас. Могут ходить рядом со смертными, но их силы ограничены, и чем большее воздействие они хотят оказать, тем больше сил это требует. Ральорр мог бы пойти и прямо сейчас убить Лорда Справедливости, но это значило бы отказ от дальнейшей игры, слишком большое влияние и использование силы это бы потребовало. Нет, он действовал тоньше и находил в этом особое удовольствие.

Фундаментальная особенность этой игры заключалась в том, что Вечность в этот раз не видела всей картины. Она не видела финал мира, не могла воздействовать на прошлое без серьезных уступок и оттого безнадежно проигрывала. Обычно игра входит в активную фазу лишь после того, как миры окрепнут, пройдут определенный путь, но тут этого правила не было, и вышло так, что Пустота почти уничтожила эту вселенную ещё на этапе зарождения. Древо Вечности было сожжено, большая часть драконов погибла, и все благодаря ему. И вместо тысяч и тысяч разных миров в этой вселенной остался лишь один. Большой, уродливый и изломанный, но продолжающий жить.

Но какой смысл в быстрой победе? Игра существует не для этого. Поэтому Ральорр не стал добивать то, что осталось, хоть и мог бы. Позволил этому миру восстановиться и развиваться, но постепенно, этапом за этапом подводить его к новому краю.

Прямо сейчас начался новый этап, скорее всего, уже финальный. С момента, как в этот мир вторглось искажение, было бессмысленно растягивать игру. Хаотичный эфир подобно раковой опухоли поражал всё, чего только мог коснуться, и лишь чудом он не не пожрал этот мир ранее.

Пока смертные занимались своей мелкой и незначительной грызней, Ральорр решил немного задержаться в Арам-Куре и тщательно спланировать следующий шаг. Увы, без возможности смотреть за пределы времени ему приходилось пользоваться более грубым методом — предсказыванием вероятностей. Тем, чем так славились пусторожденные, хоть это и не спасло их расу. По правде говоря, Ральорр позволил им появиться именно благодаря этому особому умению, которое должно было облегчить его работу. Увы, он всё-таки ограничен возможностями смертной оболочки.

— Ральорр! — послышался оклик сзади, и Пустой остановился.

Размышляя о целях, он неторопливо прогуливался по коридорам Арам-Кура, прокручивая в голове сотни и сотни вариантов грядущего.

— Гор Вей, — поприветствовал Пустой, поворачиваясь к окликнувшего его мужчине. — Чем обязан?

Но вместо ответа в грудь Ральорра прилетело черное копье, сотканное из темного пламени. Оно должно было пробить его грудь насквозь, но Ральорр прекрасно знал о том, что это случится, поэтому увернуться от атаки не составило никакого труда.

— Надо бить вблизи, — посоветовал Пустой, хмыкнув. — Так у тебя было бы чуть больше шансов.

С противоположной стороны появилась ещё одна фигура, чуть крупнее и массивнее, и её Ральорр тоже прекрасно знал.

— Тут ещё и Лон Хэ Фай. Вижу, вы решили действовать наверняка.

— Вижу, что ты не удивлен такому повороту событий, — сказал ему Гор Вей, не двигаясь с места, но призывая ещё несколько черных копий.

— Я с первой нашей встречи предполагал, что однажды этот день настанет, и вот ты тут, с хатхэй, что течет в тебе. Получи ты тело мертвого дракона, возможно, ты бы стал на одну ступень с Лордами, но увы, теперь это практически невозможно. А жаль, у меня на тебя были определенные пла…

Сразу несколько черных копий устремились в Пустого, но Ральорр, будто бы насмехаясь, сложив руки за спиной, отскочил в сторону и ушел от всех. Он даже техники не использовал, не считая нужным.

— Как грубо, ведь ты жив только благодаря мне, Гор Вей, — продолжал говорить Ральорр. — Без меня тебя бы прикончили давным давно.

— Может, оно было бы и лучше. Я сотни лет провел как марионетка. Знаешь, каково это?

— Лучше чем ты думаешь.

В этот раз Ральорр не стал уворачиваться, поймал копье голой рукой, и черное пламя взорвалось, обдав Пустого искаженной черной энергией. Но больших повреждений огонь не нанес, лишь немного обжёг ладонь.

Ральорр тряхнул рукой. Боли он не чувствовал, но всё равно было неприятно. Тело у него было из плоти и крови, и если он потеряет его в схватке, то новое сможет получить лишь через некоторое время, а если это случится, то все планы, которые он выстроил, Вечность просто сметет, и придется начинать сначала.

Лон Хэ Фай пока не вмешивался, лишь преграждал путь, но это только пока Гор Вей не начнет проигрывать. В две тысячи семьсот тридцать четырех вариантах из без малого трех тысяч Лон Хэ Фай вмешивается.

— У нас нет причин сражаться, Гор Вей. Понимаю, что ты затаил на меня обиду, но ты жив и сильнее, чем мог когда-либо стать. Уж поверь, я знаю. Так зачем тебе пытаться меня убить?

— Можешь считать меня глупцом, но я люблю свой мир, а твои цели идут вразрез с этим. Личные счеты тут вторичны, но… они тоже есть, признаю. Но ты ведь и сам все это прекрасно знаешь?

— Разумеется.

Ральорр улыбнулся и резко дернул голову вбок, ведь если бы он этого не сделал, то черное копье Лон Хэ Фая пронзило бы ему голову. Пользуясь моментом, он резко развернулся и ударил Демоническое Копьё открытой ладонью в грудь. В миг удара перчатка на руке Пустого полыхнула светом, и мужчину со шрамом на лице отбросило прочь, с силой впечатав в стену, отчего по той разошлись трещины.

— Неплохо, — крякнул Лон Хэ Фай, поднимаясь на ноги и сплевывая сгусток крови. Свободной рукой он ощупывал грудь, в которую пришелся удар.

Ральорр наблюдал за этим с некоторой усмешкой, отсеивая возможные вероятности. Прямо сейчас он видел сотни Гор Веев и Лон Хэ Фаев, чьи фантомы наносили удары с разных сторон разными техниками и разными стилями.

— Вы сильнее меня, — все тем же насмешливым тоном сообщил он присутствующим, — но это вам не поможет.

Гор Вей и Лон Хэ Фай ударили одновременно. Несколько черных копий сформировали довольно мощную технику, и Демоническое Копье Вечной Тьмы сделал нечто похожее. Они пытались зажать Пустого в угол, чтобы хотя бы одна из техник смогла его достать.

Не вышло. Перчатка вновь засияла. Незримая сила словно схватила тот черный сгусток, что несся со стороны Гор Вея, и перенаправила его в союзника. Лон Хэ Фай отреагировать успел, но запоздало, отчего ему спешно пришлось уходить вбок, а сила разнесла довольно крупный кусок стены крепости несмотря на то, что она была построена для обороны от действительно сильных воинов.

— Это же артефакт⁈ — бросил Гор Вей.

— Да, — не стал скрывать Ральорр. — Сплав технологий пусторожденных и моих собственных инноваций. Маленькая прелесть бытия высшим существом.