И это же сбило боевую медитацию, отчего щупальце врезалось в меня сбоку. Шкура Громового Дракона приняла удар, но меня всё равно отбросило и заставило немного полетать. Хуже того, я внезапно понял, что в этом месте будто бы и силы притяжения нет. Ничто не тянуло меня к земле, ведь земли тут не было.

Тц-ц-ц…

Я использовал Копье и рванул вперед, оказавшись рядом с раной, которую нанес десяток ударов сердца назад.

Меч Короля Драконов!

Молниевый клинок прожег путь дальше. Черная кровь хлынула навстречу, разъедая Шкуру.

Ну и дрянь всё-таки…

Из стен раны полезли тонкие щупальца. Они обвились вокруг рук, ног и шеи, пытаясь не то разорвать, не то вытолкать меня наружу. Я выпустил молнии прямо из тела, без труда выжигая всю эту пакость. Но хуже то, что рана стала зарастать, и полагаю, что для того, чтобы восстановиться, он начал использовать жизненную энергию своих живых марионеток в городе. Это я чувствовал через Узел Истинного Начала, который ощущал движение большого количества разной жизненной энергии вокруг.

Значит так, да?

А как тебе такое, дрянь⁈

Я открыл пространственный карман и вытащил оттуда все имеющиеся в запасе костяные клинки. Их на самом деле осталось не так уж и много, большую часть я разрушил после окончания схватки за территорию дома Сэн, и теперь, кажется, настало время их использовать.

Клинки разлетелись в стороны, буквально вгрызаясь в плоть и разрывая её на куски с разных сторон. У них была одна команда: добраться поглубже и причинить как можно больше повреждений, попутно втягивая жизненную энергию монстра. И вот её тут было намного больше, чем даже в марионетке Чаруса, целые реки.

Я вогнал Копье Пустыни в ближайшую стенку и выпустил всю доступную стихию молнии. Алые разряды разошлись по влажной плоти, выжигая новые отростки, а я тем временем, окруженный клинками, стал забираться все глубже.

Меч Короля Драконов!

Меч Короля Драконов!

Меч Короля Драконов!

Меч Короля Драконов!

Я кромсал и рубил, а тварь визжала все громче, ударяя по моему разуму, но я, кажется, начал привыкать и лишь морщился в такие моменты. Я забрался так глубоко в её тело, что она уже совершенно ничего не могла сделать, а те отростки, которые могла прорастить внутри, выжигались простым выплеском стихии молнии.

Двигаться хаотично я не видел смысла, вместо этого прислушивался к потокам жизненной энергии и искал место, куда они стягиваются. И вот спустя несколько десятков минут я его нашел — сердце твари.

Оно едва ли было похоже на человеческое, но, по сути, ничем от него не отличалось. Монстр тоже это понял, задергался, и я даже в голове услышал:

— ПОЩАДЫ.

«Хрен тебе, а не пощада», — мысленно ответил ему, а сам перехватил Копье Пустыни поудобнее и вогнал в сердце, а вслед за этим добавил к этому десяток костяных клинков, что начали потрошить его будто мясорубка.

В этот момент в меня ударил огромный поток жизненной энергии, столь сильный, что пришлось перенаправлять его на клинки, иначе он бы просто выжег и мое сосредоточие и меридианы. Костяные орудия стали трескаться и разрушаться одно за другим, не выдерживая давления и доходя до предела своей вместимости, но дело было сделано.

Тварь задергалась, даже внутри я это ощутил, и наконец испустила дух, превратившись в огромного дохлого осьминога.

Раны перестали зарастать, да и вообще больше ко мне ничего не тянулось, так что я без особого труда мог вернуться назад, правда, это не будет легко. Пока я сражался, проход между мирами оказался закрыт, и теперь вокруг меня было лишь одно бескрайнее ничто. Вокруг царила темнота. Тело существа медленно плыло в ней, теряя форму, а его края уже распадались на серебристый туман. Видимо, долго материальным оно не пробудет, и я рискую остаться в этом месте совершенно один…

«Так спокойно, Рю», — внезапно мысленно сказал я дракону, чувствуя, что давление на голову исчезло.

Кажется, я ощущал его с того самого момента, как мы оказались в этом городе, выстроенном на теле гиганта, но не осознавал этого.

— Да, понимаю, о чем ты, — согласился дракон, поглядывая на бесконечный мрак вокруг нас. — Но это не отменяет главного: как собираешься возвращаться?

«Попробую пробиться», — так же мысленно ответил ему. Тут не было воздуха, так что лучше не выпускать его из легких без острой на то необходимости.

Я поднял Копье Пустыни перед собой и попробовал прислушаться к мелодии пространства, но услышал только остаточный гул, который исходил от тающего трупа. Изломанные ноты постепенно затихали, но за ними ничего не было.

Нет, тут должно быть хоть что-то.

Ещё раз.

Я попробовал раскинуть область ещё дальше, но тут же одернул себя. Нет, расстояние не играет роли, нет смысла тратить силы на то, чтобы охватить необъятное. Тут нужен совершенно другой подход.

Тело существа тем временем распадалось всё быстрее. Вместе с ним исчезали искажения, которые оно создавало вокруг себя. Изломанная мелодия становилась тише, пока наконец не исчезла без следа, а я погрузился в бесконечную тишину. Тут не было силы притяжения, но мне и не нужна была опора, я просто парил.

— Нейт?

— «Помолчи, дай мне немного времени», — сказал я Рю, прикрывая глаза и отдаваясь этому месту.

Тишина. Она тут была такой оглушительной, что удары собственного сердца казались раскатами грома. Но было в этой тишине что-то умиротворяющее, будто бы я впервые смог оказаться наедине со вселенной и заглушить бурю, которая так часто бурлит во мне.

Я будто бы на мгновение даже ощутил покой…

Но всего через пару ударов сердца на меня нахлынули чужие чувства, которые я обычно не ощущал. Хотя нет, вернее будет сказать, что я просто не обращал на них внимания. Но тут, в тишине, они звучали гораздо сильнее.

Связь, которая соединяла меня с другими…

Я ухватился, и потянулся за неё, и внезапно ощутил Юл Эй. И нет, она не предстала передо мной или что-то в этом духе, это даже образом нельзя было назвать. Скорее… чувством. Да! Чувства и эмоции, которые и формировали её. От неё тянуло чем-то привычным, родным и при этом настолько спокойным, что на миг стало даже странно. Она явно занималась чем-то скучным. Кажется, слушала чей-то доклад или разбирала какие-то бумаги. И кажется, прислушавшись, я бы даже мог услышать её голос…

Но нет, стоило попытаться это сделать, как все это пошло рябью…

Следом, будто перебирая незримые нити, я нашел Мейли. Эта связь была слабее и колыхалась гораздо сильнее. Она явно нервничала, но никакой непосредственной угрозы в этот момент я не почувствовал. Оставалось надеяться, что её отец придумал способ вернуть дочь домой.

Ещё дальше, почти на краю восприятия, едва теплилась связь с Хэлем. Очень слабая, словно тонкий огонек где-то за горизонтом. И этот огонек, кажется, был в полном восторге. Я даже не сразу понял, что именно чувствую. Веселье, азарт, почти детский восторг от того, что происходит вокруг. Где бы он сейчас ни находился, ему там очень хорошо.

«Ну хоть кто-то развлекается», — подумал я.

— Что? — не понял Рю.

«Ничего».

Но затем пришло другое чувство, более сильное и яркое. Я ощутил Четырнадцатую.

Эта связь оказалась ярче всех, будто кто-то в темноте разжег факел прямо перед лицом. Страх, усталость, боль, злость, растерянность… Всё смешалось в один плотный комок, и я почти физически почувствовал, как она стоит посреди разрушенной площади, из последних сил удерживая себя на ногах.

Она только что пережила бой, который вполне мог стать для неё последним.

Не знаю, почему её эмоции горели сейчас так ярко, возможно, из-за того, что из всех она ближе всех, но главное не это. Я вдруг понял, что могу как-то это использовать, ухватиться за ту цепь, что нас объединяет, и вытянуть себя через неё.

Я уже протягивал руку, чтобы попытаться за неё ухватиться, хотя технически для этого руки не нужны, но вдруг понял, что есть ещё одна нить. И это слегка выбило из колеи, потому что я не понимал, с кем ещё может быть связана моя душа прямо сейчас.