— Мы… справились? Сделали это? — спросила она.
Но Гор Вей не ответил, вместо этого он втянул в себя облако тьмы и обратился ко всем присутствующим.
— Планы изменились, — сообщил он. — Покушение на Ральорра, увы, провалилось.
Бледная тут же выругалась, и Кальдию это порадовало. Больше на её лице не было той самодовольной, почти блаженной улыбки.
— Теперь прикончить его будет ещё сложнее, — покачал головой Досин, сложив руки на груди. — Вы зря не взяли меня с собой.
— Это мало бы что изменило. Мы сделали ставку на Юнли, и… эта ставка сыграла. Я нашел его слабое место, и теперь осталось только найти способ ударить по нему. Снова.
Тем временем Юнли явно чувствовала себя не важно. Она едва стояла на ногах, и Лон Хэ Фай протянул ей флягу с водой. Или не водой. Кальдия в этот момент внезапно поймала себя на мысли, что тоже не отказалась бы от чего-нибудь горячительного. В конце концов, что ещё делать в такой глуши кроме того, чтобы напиваться?
Но она отвлеклась.
— И какие же планы?
— Мы отправляемся в третий виток, к развалинам Радрифа, и попробуем найти то, что осталось от Мингара.
— Дохлого сына Небесного царя? — бледную аж перекосило. — Зачем он нам?
— Затем, что для убийства Ральорра нам нужен мертвец, и не просто мертвец, а достаточно сильный, чтобы суметь его прикончить. Пустой, похоже, не способен увидеть будущее мертвых, именно поэтому душе Юнли удалось его достать. Раньше это была лишь моя теория, но теперь мы убедились в том, что она правильная.
— Только вот теперь он знает, что мы знаем, — покачал головой Лон Хэ Фай. — Прости за прямоту, мой друг, но ты слишком одержим убийством этого существа.
— Я просто хочу, чтобы наш мир прожил подольше, — Гор Вей развел руками. — Да и моим планам Пустой очень мешает, так что от него обязательно нужно избавиться. Всем будет спокойнее, если он отправится туда, откуда пришел.
— Вопрос в другом: с какой стати Мингару, если Лорд Удачи его не размазала, нам помогать? — поинтересовался Безумный Демон Сотни звезд.
— А почему мне помогаешь ты? Или остальные? Я найду к нему подход, да и это уже мое дело, как именно это сделать. Пока же будьте готовы, нам всем предстоит очень много дел в грядущей войне между Лордами, вот так прохлаждаться уже будет некогда.
* * *
— Тысяча раз… Тысяча два… Тысяча три… — Мор продолжал делать отжимания на одной руке и, как только счет дойдёт до двух тысяч, собирался переключиться на вторую.
Первое время Лей даже помогала ему считать, но день шел за днем, и в какой-то момент она просто устала от этого и сосредоточилась на своих тренировках.
Они все ещё были в третьем витке, но не в той части, которую занимала пустыня, а на другой, не менее жаркой, но более богатой зеленью территории у самого моря Штормов. И на самом деле Лей тут нравилось. Солнце, бескрайнее море, которое она в прошлом могла только представлять, густая обильная зелень и… куча жуков. Благо с последним помогала одна простенькая техника, которой её и Мора обучили первым делом. Она выжигает всяких мелких букашек, которые оказываются поблизости, эдакий убийственный Покров для мелкой пакости.
Сама Лей облюбовала для тренировок полосу мокрого песка у самой воды. Песок проседал под ногами при каждом шаге, и держать стойку на нем было заметно сложнее, чем на твердой земле. А ещё противоположная её собственной огненной стихие стихия воды. Её тут было очень много, и она заметно ослабляла контроль над её собственной. Можно сказать, что большая часть хадванов, в чьем поселении они жили вот уже несколько месяцев, имели сродство именно с водой. Остальные, как и Мор, обладали духом железа и держались будто бы особняком от остальных, но при этом пользовались большим уважением.
Лей прогнала меч через привычную связку, шагнула, развернулась и краем глаза вновь зацепилась за Мора. Тот как раз перевалил за полторы тысячи отжиманий, и левая рука начала мелко подрагивать. Несмотря на всю его огромную физическую силу, он всё-таки оставался человеком.
— Тысяча шестьсот восемь… Тысяча шестьсот девять…
— Мор, — позвала девушка, опуская меч.
— Тысяча шестьсот десять…
— Мор, ты со вчерашнего вечера ничего не ел.
— Тысяча шестьсот… одиннадцать. Ещё четыреста, и поедим.
— Старая Вешта сказала прийти к ней до заката. Если опоздаем, она опять будет ворчать, что мы не уважаем её седины, и выдаст тебе очередное последнее предупреждение.
— Она их каждый день выдает, — пропыхтел Мор, не сбиваясь со счета. — Вчера было три.
— Вот и я о том, — вздохнула Лей.
Мор всё-таки усмехнулся, сбился, ругнулся себе под нос и поднялся на ноги. Песок налип на его плечи и грудь, и Лей в который раз отметила, как окрепло его тело за эти месяцы. После Радрифа он тренировался так, словно собирался голыми руками разорвать Урада при следующей встрече.
— Ладно, твоя победила, пойдем есть.
Ужинали они на общих мостках, вместе с десятком хадванских семей. Готовили тут всегда на всех, в огромных котлах, и Лей до сих пор не понимала, как местные умудряются делить еду без споров и очередей. Мор смел три миски похлебки, выслушал от Вешты очередные предупреждения об опоздании, после чего направился в отдаленную часть лагеря, где живут желенокровые.
Лей с ним не пошла.
Первые ночи она присутствовала там, у круга из вкопанных факелов. Смотрела, как Мор становится в центр, опускает руки, и как трое железных хадванов начинают его бить до тех пор, пока он просто не может стоять. Они использовали какую-то свою кулачную технику, отчего во время ударов их кулаки вспыхивали белым, как у Мора во время использования силы железа.
Защищаться было нельзя. Уклоняться было нельзя. «Железо надо закалять», — говорят следующие этому пути, а закалка не спрашивает согласия у заготовки. Мор держался долго, дольше, чем держался бы любой из знакомых ей воинов, но к середине ночи он всё равно падал, и тогда его поднимали и продолжали бить. На четвертую ночь Лей поймала себя на мысли, что больше не может смотреть на это. Не может видеть, как он сплевывает кровь и едва способен дышать.
Когда они заканчивали, к нему подходила хадванка из местных и использовала какую-то водную технику, после чего Мора относили в их хижину, а на утро он был практически в порядке. Это было в некотором смысле поразительно, но те мгновения, когда соплеменники притаскивали его едва живого, всегда заставляли её сердце сжиматься от ужаса. Каждый раз она задавалась вопросом, а вдруг они переборщили? Вдруг однажды Мор не выдержит и умрет прямо там, и будет слишком поздно нести его к Юл Эй?
И возможно, Лей смогла бы это выдержать, как выдерживала прочие испытания, если бы не одно но. И это но звали Тейва.
Та самая хадванка, на которую она вначале не обратила внимания и даже поблагодарила в первую ночь за помощь Мору, превратилась в ту, кто заставлял сердце Лей обливаться кровью.
Лей помнила слова, сказанные им в первый же день, ещё до того, как им выделили дом. Говорил старший из железнокровых, седой хадван по имени Унгар, который, казалось, постиг на пути железа практически всё.
— Огонь железу не пара, девочка. Дух железа и без того горит изнутри, его надо остужать, а не раздувать. Спутницей железнокрового должна быть вода, а ваша близость будет лишь вредить ему, запомни это, — сказал старец с некоторым сожалением.
Они с Мором тогда переглянулись и дружно пропустили сказанное мимо ушей. Мор так и вовсе хохотнул, что уж чего-чего, а вреда от Лей он как-нибудь переживет. Но слова никуда не делись, и каждый раз, когда Тейва помогала Мору после очередной ночи, они кинжалом били в сердце.
Но даже вечерней процедуры было мало. После каждой ночной закалки железо в Море горело. В прямом смысле, его кожа к утру была такой горячей, что над ней дрожал воздух. И каждое утро к их дому приходила Тейва. Она садилась рядом с Мором, опускала ладони ему на плечи, и от её рук по его мускулистому телу расходилась прохлада. Лей в это время обычно стояла у стены и смотрела, каждый раз ощущая свое бессилие.
