– Пусть смерть вашего товарища послужит вам уроком, рабы, – сказал надзиратель. – Не восставайте против власти, иначе вы разделите его участь.

Долорес встретила меня в начале перерыва. Мы вместе получили свою пищу и воду, а затем сели на каменный пол и принялись есть.

Не успели мы закончить, как в помещение вошло несколько Тэков, неся части огромного металлического экрана. Они аккуратно сварили их между собой и установили экран посреди зала. Вскоре появились несколько Улитов и подключили экран к какой-то сложной на вид машине, а рабы с любопытством столпились вокруг.

Когда они закончили, на экране появилось изображение в натуральную величину. Это был Зет, повелитель подземного мира, изумрудная диадема венчала его слизистую голову.

Он начал говорить, и все смолкли. Мне казалось, что он говорит по-английски. Позднее Долорес сказала мне, что, по ее мнению, он говорил по-испански. А один индеец мискито, которого я спросил потом, был твердо уверен, что великий «Стеклянный Лик» вещал на его родном наречии.

Зет сообщил нам, что экран установлен для нашего развлечения и просвещения, и что с его помощью он будет постоянно держать нас в курсе успехов своего завоевания мира. Таким образом, по его словам, мы должны осознать всю безнадежность бунта против судьбы, уготовленной нам самой природой, – служить Улитам, превосходящим нас настолько же, насколько мы сами превосходим прирученных нами диких зверей. В заключение он пообещал, что те из нас, кто будет служить верой и правдой, позже, когда его империя утвердится на поверхности окончательно, будут вознаграждены более лёгкой работой и правом властвовать над своими собратьями.

Изображение Зета исчезло с экрана. Его сменил другой Улит – коренастый коротышка, щедро усыпанный драгоценными камнями.

– Я – Голос, – произнёс он. – Я говорю от имени Зета, владыки Внутреннего и Внешнего миров. Взгляните на успехи его завоеваний.

Изображение исчезло, и на экране появилась большая карта обоих Америк.

– Территории, отмеченные зелёным, находятся под властью Зета, – произнёс Голос. – Он продвигается медленно, но неуклонно, забирая то, что ему нужно, когда ему это нужно.

Зелёным была отмечена территория, начинавшаяся от северной границы Мексики, проходившая через Центральную Америку и простиравшаяся до Колумбии, Эквадора и Венесуэлы! И все это за тридцать дней!

Карта исчезла, и её сменила цветная кинохроника. Первым делом продемонстрировали Манагуа – отстроенную заново столицу Никарагуа. В самом центре города возвышался огромный металлический купол – блестящий и нелепый, словно какой-то чужеродный нарост, появившийся на прекрасном теле земли. Нам мельком показали внутреннее помещение этого громадного купола. Здесь находились президент Монтейро и его штаб; ими помыкал облачённый в доспехи Улит, который, по-видимому, был наместником Зета в этой стране, в то время как их охраняли Тэки. Ближе к окраинам города виднелись другие, более низкие купола. Под ними были разбиты плантации слизевиков. За ними ухаживали человеческие рабы, а сами слизевики кормились телами людей и домашних животных. Сразу за кольцом куполов с плантациями слизевиков, располагалось другое кольцо – с более высокими куполами, подобными тому, в котором находились мы. Это были здания управления, где человеческие рабы использовали свой разум для того, чтобы Тэки могли исполнять волю своих хозяев-Улитов.

Нам показали и другие столицы – мельком, одну за другой. В каждой над городским центром возвышался огромный сияющий купол; вокруг него кольцами располагались накрытые металлом плантации слизевиков и здания управления. Богота, Каракас, Кито, Мехико, Сан-Хосе, Сан-Сальвадор и остальные – все уже склонились под пятой завоевателей.

По улицам катились Тэки – их полчища были повсюду, они рыскали в поисках людей, которых затем волокли к Улитам-победителям, укрывавшимся в огромных металлических зданиях или в летающих шарах. Крошечные Тэки, размером не больше булавочной головки, незаметно шпионили за горожанами. Заговорщиков, замышлявших выступить против тирании, тут же вычисляли, хватали и отдавали на прокорм плазмодиям.

Нам показали северный фронт, где Соединенные Штаты растянули огромную армию от залива до океана, чтобы защитить свою территорию. Но это была не битва, а фарс: Тэки по приказу контролирующих их Улитов вытаскивали людей из окопов, танков, с палуб кораблей и кабин самолетов и уносили их в летающих шарах, против которых было бессильно самое мощное оружие в мире. В ход шло новое вооружение – кислородно-ацетиленовые огнеметы, резавшие стальные пластины точно бумагу, и бомбы, начиненные азотной и серной кислотами, в надежде, что те смогут одолеть неподатливый металл. Однако они оказывали на него не больше воздействия, чем вода на стекло.

Некоторые из этих событий мы наблюдали сами, о других нам рассказывал Голос. Но едва ли в здании нашёлся бы хоть один мужчина или женщина, кто не уверовал бы в истинность всего услышанного и не осознал бы полную безнадёжность нашего положения. Прозвучал погребальный звон по человечеству. Его место под солнцем медленно, но неумолимо отнимали эти склизкие разумы из подземного мира.

Южноамериканские республики также выстроили грандиозную оборонительную линию поперёк своего континента. Но для завоевателей она оказалась ещё меньшим препятствием, чем оборонительные рубежи Соединённых Штатов.

После каждого периода работы и сна мы с Долорес встречались в одном и том же месте. Вместе ели свою пайку, а затем отправлялись к экрану, чтобы узнать последние новости о завоевании Земли.

Ещё через тридцать дней южная половина Соединённых Штатов и более половины Южной Америки оказались под властью Улитов. Противостоявшие им армии были наголову разбиты, а большая часть их полевого вооружения и техники уничтожена. Наш экран теперь показывал разведывательные шары, летавшие над ещё не завоёванными районами. Они показывали людей, бегущих на север на всех доступных средствах передвижения. Канада была наводнена беженцами. Перегруженные воздушные и морские лайнеры отправлялись в Европу, Африку и Азию. А металлическая погибель продолжала продвигаться – неумолимо и неотвратимо.

Долорес стала значить для меня очень много – больше, чем весь мир. Я никогда не говорил ей о своих чувствах, едва осмеливался прикоснуться к её руке. Но её глаза могли сказать больше, чем большинство девушек способны выразить руками и губами.

Именно безнадёжность нашего положения не позволяла мне заговорить с ней о любви или женитьбе. Однако я подозревал, что она знает о моей любви, и осмеливался надеяться, что отвечает мне взаимностью.

Я всегда ждал наших встреч как единственного светлого луча в этой кабале изнурительного умственного труда. Как и у остальных рабов, мой мозг превращали в машину, исполняющую волю Улит. И он мог бы стать таким же отупевшим и вялым, как и у остальных, если бы не свет её присутствия рядом.

В течение этих первых двух месяцев надзиратели-Улиты начали отбирать женщин-рабынь, которых заставляли жить вместе с ними. У каждого надзирателя были собственные покои, выступавшие из наружной стены здания у самого основания. Эти покои располагались через равные промежутки по всему периметру здания, и там, где находились их круглые двери, спальные цилиндры не ставили. Некоторые женщины шли туда, понукаемые страхом: боясь раскаленных пыточных прутьев. Но многие предпочитали умереть в муках.

Несколько надзирателей уже требовали Долорес себе – в том числе и закреплённый за мной, высокий улит по имени Лак. Но у главного надзирателя имелся приказ: Долорес следовало беречь для Зета до тех пор, пока властитель не велит привести её к себе, – если только… Каждый надзиратель знал, что ей было приказано хранить эту тайну от остальных рабов и что за неповиновение ей грозит смерть. А каждый надзиратель сам был и судьёй, и присяжными, и палачом.

Я не раз замечал, как Лак украдкой наблюдал за нами, когда мы были вместе. Однажды я обернулся и увидел, что он стоит совсем близко за нашей спиной, пока мы смотрели экран с новостями. Но даже тогда я не догадался о его намерениях.