– За нами летит шар! Нас обнаружили!

– Сбавь скорость и подпусти его поближе, – сказал я. – А потом открой люк.

Я закупорил флягу Долорес, всё ещё наполовину наполненную рассолом, и сжал её в руке. Второй шар стремительно приближался к нам сзади.

Я перебрался к люку и схватился за поручень рядом с ним, подняв вверх руку с зажатой в ней флягой.

– Давай! – крикнул я.

Люк распахнулся. Второй шар находился меньше чем в пятидесяти футах от нас. Я швырнул флягу и с удовлетворением увидел, как она разбилась о преследовавший нас шар, окатив его сверкающую поверхность рассолом.

Люк с лязгом захлопнулся, но я продолжал наблюдать за вражеским шаром с помощью невидимых лучей своего налобного излучателя. Там, куда попал рассол, тотчас появилось шипящее белое пятно. Вскоре на его месте образовалась зияющая дыра с быстро разраставшимися белыми краями, с них осыпались рыхлые кристаллы.

Долорес прибавила скорость, и наш шар взмыл вверх. Второй шар попытался последовать за нами, но стал быстро терять скорость. Вскоре больше половины его поверхности исчезло, обнажив механизм и внутренний отсек, набитый Тэками. Еще мгновение – и он рухнул на землю, погрузившись в болотную жижу.

Долорес снова выровняла курс. Впереди показался металлический город, в который нас доставили в первый раз, – столица подземного мира. Примерно в пяти милях справа от нас возвышался огромный лавовый конус почти в две мили высотой. Над ним зияло устье металлической шахты. В неё непрерывно влетали и из неё вылетали тысячи шаров.

– Держи курс на шахту, – сказал я. – Возможно, нам удастся обманом проскочить во внешний мир. Они ведь не смогут определить, кто находится в этом шаре, верно?

– Не смогут, если у них не получится использовать проникающие лучи, – ответила она, – а это возможно только на близком расстоянии. Не думаю, что нам удастся проскочить. Однако Зет будет ждать, что мы попытаемся, и будет к этому готов.

– Тогда попробуем по-другому, – сказал я.

Мгновение спустя мы влетели в шахту и стремительно понеслись вверх. Скорость шара была невероятной. У меня не было возможности её определить. Поэтому я понятия не имел, сколько миль мы уже преодолели, когда вдруг оказались под огромным металлическим куполом, накрывавшим Косигуину.

Долорес остановила шар, и он завис, неуверенно покачиваясь в воздухе.

– Куда теперь? – спросила она.

Я вспомнил два своих видения об этом куполе: первое – когда он еще только строился, и второе – когда он уже был завершен.

– Только не к шлюзам, – сказал я. – Там нас наверняка схватят. Подлети поближе к стене.

Она тотчас подвела шар к изогнутой стене, остановившись в десяти футах от неё.

– Открой люк.

Когда тот распахнулся, я швырнул в стену флягу с соленой водой. Фляга разбилась, окатив рассолом участок стены примерно десяти футов в диаметре.

Другой шар, по-видимому заметивший наши странные действия, начал подниматься к нам, чтобы проверить, в чем дело. Долорес увидела его, закрыла люк и повела шар прочь, облетая огромный купол по кругу. Второй шар поднялся нам наперерез. Затем третий и четвёртый. Каким-то образом Долорес ухитрялась уклоняться от всех. Вскоре весь купол кишел летающими шарами, совершенно одинаковыми на вид. Мы ныряли между ними, то появляясь среди одних, то прячась за другими, и, сомневаюсь, что больше одного-двух пилотов вообще понимали, в каком именно шаре находимся мы. Несколько шаров столкнулись и отскочили друг от друга, точно бильярдные шары, – без единой вмятины и, судя по всему, совершенно невредимые.

Дважды мы пролетали мимо быстро расширявшейся дыры в куполе – там, куда я выплеснул солёную воду, – но оба раза она была слишком мала, чтобы мы могли протиснуться наружу. Затем другие шары на несколько минут оттесняли нас от неё. Но благодаря необычайно искусным манёврам Долорес нам удалось вернуться к дыре. На этот раз места было достаточно.

– Наконец-то! – воскликнул я, когда мы вырвались на солнечный свет, которого не видели больше двух месяцев.

– Красиво, правда? – сказала Долорес. – И куда теперь?

– Наберём высоту, – ответил я. – А потом осмотримся. Прежде всего нужно найти место, где можно спрятаться.

Далеко над просторами Тихого океана я заметил надвигающийся грозовой фронт.

– Быстрей! – сказал я. – В эту бурю!

За нами тянулась длинная вереница шаров, а из купола один за другим продолжали вылетать новые, словно туча разъярённых ос. Мы устремились навстречу буре. Не прошло и двух минут, как мы оказались внутри неё. К тому моменту нас преследовала по меньшей мере тысяча шаров, но стоило нам войти в густые облака, как преследователи потеряли нас из виду, а мы – их. Мы резко свернули вправо и на огромной скорости понеслись дальше. Вскоре наш шар снова вырвался из облаков на солнечный свет.

Косигуина осталась по меньшей мере в ста милях позади, а мы направлялись на северо-запад, вдоль побережья Сальвадора.

Посмотрев вниз, я вдруг заметил под водой стройные силуэты подводных лодок – их было около двадцати.

– Вот если бы у меня был мой наручный радиофон! – досадуя, воскликнул я.

– Мне удалось сохранить свой, – сказала Долорес. Она запустила руку в густые тёмные волосы, достала оттуда радиофон и протянула его мне. – Я подумала, что в экстренной ситуации он может пригодиться, – добавила она.

– Еще как пригодится, – ответил я, нажимая на кнопку вызова и постоянно меняя длину волны. При этом я повторял:

– Ахой, подводная флотилия!

Вскоре пришел ответ:

– Кто вызывает флотилию?

– Уоллес Стюарт, – ответил я. – Мы с сеньоритой Монтейро находимся в летающем шаре прямо над вами. Мы только что сбежали от Улитов.

– Подлетите ближе и покажитесь в люке, Уоллес Стюарт, – последовал ответ.

Долорес опустила шар до высоты примерно ста футов над водой. Она нажала рычаг, открывавший люк, и я высунулся наружу, крепко держась за поручень. В этот момент подводная лодка, находившаяся прямо под нами, начала всплывать. Вскоре из воды показалась её рубка. Затем появились орудийные башни, леера и палуба. Открылся люк, и наружу вышли двое мужчин. Один был в форме офицера военно-морского флота США. Второй – в штатском. К моему изумлению, я узнал своего бывшего ассистента, Пэта Хиггинса.

– Пэт! – крикнул я ему. – Какого чёрта ты делаешь в этой железной рыбине?

– Секретарь Блэк велел мне лично отвезти ему плёнки с Косигуины, когда узнал, что ты попал в плен, – ответил он. – Но вернувшись, я записался в морскую авиацию и отправился сюда, чтобы немного повоевать. До вчерашнего дня мне удавалось уворачиваться от шаров. Но вчера один из них – чтоб ему пусто было! – меня сбил. Поплавки удерживали меня на воде, пока не подошла эта лодка и не подобрала меня. Чертовски рад снова видеть тебя живым и невредимым, шеф.

Пока он говорил, Долорес осторожно опустила наш шар так, что тот завис всего в нескольких футах над палубой. Она заблокировала управление и подошла ко мне, после чего оба мужчины тут же приветственно приподняли головные уборы. Я спрыгнул на палубу субмарины и помог Долорес спуститься. Пэт представил меня офицеру – контр-адмиралу Элдриджу, командовавшему флотом. Я представил адмиралу Долорес, и мы все спустились в подводную лодку. Через несколько мгновений лодка погрузилась под воду, оставив шар бесцельно дрейфовать в нескольких футах над поверхностью Тихого океана.

Первым делом, когда нас провели в адмиральскую каюту, мы попросили воды. Мы пили жадно, но понемногу. Затем я поведал адмиралу поразительную тайну якобы неразрушимого металла.

– Соль! – воскликнул он. – Кто бы мог подумать? А ведь в нашем распоряжении были миллионы тонн этого вещества, и мы даже не подумали его использовать!

– Я полагаю, дело на самом деле в хлоре, – ответил я. – Этот металл – я даже не знаю, как он называется, – должно быть, представляет собой элемент, неизвестный химикам нашего внешнего мира. В естественном состоянии он соединен с хлором, образуя белую соль. Эту белую соль добывают в недрах, затем из нее удаляют хлор, получая чистый металл в виде невероятно мелкого порошка. Этот порошок смешивают с жидким составом, образуя коллоидный раствор, действующий наподобие цемента. Жидкость быстро испаряется, оставляя твердый металл, частицы которого сцепляются благодаря тому, что вновь связывают кристаллизационную воду, утерянную при очистке.