Наконец она нашла этот стенд. Он выглядел солидно, продуманно: лаконичный дизайн, чёткие линии, аккуратные образцы техники. Но сейчас для Полины всё это было фоном. Главное — то, что Виктор был связан с этим местом, с этой выставкой.

Глупо было бы надеяться, что он окажется здесь прямо сейчас, во всяком случае, не сегодня. Но завтра — день открытия. Тогда, возможно, он будет здесь. С этой мыслью Полина вернулась к своей экспозиции. И вдруг заметила: их стенды расположены не так уж далеко друг от друга. Всего несколько проходов, пара десятков метров.

Это почему‑то отозвалось в ней тихой, осторожной надеждой и даже придало уверенности. В груди шевельнулось маленьким, но упрямым огоньком, радостное предвкушение чего-то значимого.

Поселили Полину вместе с Мариной в одном номере. Утром Полина, думая о возможной встрече с Виктором, с особой тщательностью подошла к своему отражению в зеркале. Долго и кропотливо наносила макияж — не броский, но такой, что подчёркивал её сильные стороны: выразительность глаз, мягкую линию скул. При этом она ловко маскировала лёгкую припухлость под глазами — так, чтобы усталость не бросалась в глаза, а взгляд оставался свежим и ясным.

Марина украдкой наблюдала за этим преображением, время от времени поглядывая то на Полину, то в своё зеркало. Сама она тоже не отставала: подводила стрелки, расчёсывала волосы, встряхивала локоны, чтобы они легли ровно, но с лёгкой небрежностью. В итоге обе стояли— собранные, подтянутые, в строгих, но стильных костюмах, с той самой уверенностью, которая появляется, когда ты знаешь, что выглядишь на все сто.

Данилов, заметив их, не удержался и присвистнул:

— Ну вы, девочки, прямо суперкрасотки! Теперь я не сомневаюсь, что у нас контракты будут подписываться с неимоверной быстротой! Правда же, Игорь Викторович? — он обернулся к подошедшему Игорю, явно ожидая поддержки своей шутки.

— Ты о чём это? — не сразу понял Игорь. Он выглядел собранным, даже чуть отстранённым.

— Да о наших девочках! Смотрите, какие красавицы! Говорю, контракты удвоятся только за счёт их обаяния! — не унимался Данилов, явно пытаясь разрядить напряжение, которое витало в воздухе.

Игорь медленно оглядел обеих — и на долю секунды его взгляд задержался на Полине. Потом он просто кивнул — коротко, сдержанно.

Данилов тут же расценил этот кивок как признак сильного волнения шефа перед открытием выставки и поспешил его подбодрить:

— Да не волнуйтесь вы так! Всё будет пучком! Стенд шикарный, материалы отличные, а с такими помощницами мы вообще всех порвём! – И он вновь подмигнул девушкам.

Полина чуть улыбнулась, но ничего не сказала. Ей было приятно, что Данилов так старается всех приободрить, но сама она не хотела лишнего внимания от Игоря. И поспешила сосредоточиться на работе.

Выставка шла предсказуемо ровно: Данилов блистал красноречием, легко удерживая внимание публики. Он так подавал технические характеристики печей, что это воспринималось как таинство, как волшебство. Это впечатляло.

Полина же то и дело находила повод ненадолго отлучиться и каждый раз она шла к экспозиции компании Виктора, надеясь заметить его среди сотрудников, среди гостей, среди этого бесконечного потока людей. Но ни в первый, ни во второй, ни в третий день его там не было. И с каждым разом, возвращаясь к своему стенду, она чувствовала лёгкое разочарование, которое старательно прятала за улыбкой и очередной порцией кофе.

В очередной раз, едва вернувшись на своё место, Полина обомлела. Прямо напротив, в нескольких шагах, стоял Виктор. Он не смотрел на неё — всё его внимание было устремлено куда‑то мимо, он явно кого‑то высматривал в толпе, слегка хмурясь и чуть наклоняя голову, будто пытался разглядеть знакомое лицо среди сотен чужих.

Не слыша ни слова из того, что торопливо говорила подошедшая Марина, Полина двинулась к нему, словно заворожённая. Ноги сами несли её вперёд, а в груди всё сжималось от какого‑то странного, почти детского предвкушения. Она подошла почти вплотную — и только тогда он её заметил.

Сначала его взгляд лишь скользнул по ней, не задерживаясь, как по случайному прохожему. Потом вернулся, задержался, в нём мелькнуло что‑то похожее на попытку вспомнить. Полина улыбнулась — лёгкой, чуть робкой улыбкой, в которой было столько всего сразу: и радость, и волнение, и даже какая‑то тихая надежда. И только тогда в его глазах вспыхнуло узнавание, они вдруг засияли искренней, неподдельной радостью.

Он шагнул к ней, всё ещё немного неуверенно произнёс:

— Полли?

— Здравствуй, Виктор, — ответила Полина, чувствуя, как перехватывает дыхание, а сердце буквально подпрыгивает внутри.

— Полина! — уже радостно воскликнул он и, не раздумывая, взял её за руку, будто хотел убедиться, что она настоящая.

Внутри у неё всё дрожало, как лист на ветру, готовый в любую секунду сорваться и отдаться порыву. Но сейчас она не хотела никуда лететь — она хотела просто стоять вот так, чувствовать его пальцы на своей руке и смотреть в эти знакомые глаза.

— Ты как здесь? — спросил Виктор, всё ещё не отпуская её руку.

— Я работаю в этой компании, — просто ответила она.

— Вместе с Игорем? — в его голосе прозвучало искреннее удивление.

— Да. Только я в отделе продаж, — кивнула Полина.

Виктор на секунду задумался, будто складывал в голове какие‑то кусочки мозаики, а потом вдруг улыбнулся шире:

— Ты когда освободишься? Может, посидим где‑нибудь, поболтаем? Столько всего накопилось…

— Я уже свободна, — солгала Полина, не задумываясь. В ту секунду она видела только Виктора и не могла даже представить, что есть что‑то важнее этой встречи. — Я сейчас, подожди немного.

Она быстро подошла к Марине и прошептала, стараясь говорить спокойно, хотя голос всё равно предательски дрожал:

— Мариночка, мне срочно нужно уйти.

Марина округлила глаза, в них читалось явное смятение:

А что я скажу Игорю Викторовичу, если он спросит?

— Скажи, что я в туалете, — почти машинально ответила Полина.

- Но вы не можете быть там вечно. До окончания ещё полтора часа.

- А ты скажи, что у меня диарея или цистит прихватил. На свой выбор.

Шутка получилась грубоватой и совсем не смешной, но Полина и не пыталась быть остроумной. Ей вообще ни до чего не было дела — ни до замечаний, ни до печек, ни до выставки. Перед ней стоял Виктор, и в эту минуту это было единственным, что имело значение.

Не дожидаясь ответа Марины, не слушая её дальнейших возражений, Полина бросилась обратно к Виктору, ухватилась за его руку, услужливо согнутую в локте. Почувствовала такое долгожданное тепло его тела — и вдруг что‑то горячее разлилось внутри, заполняя всё её существо необъяснимым, почти оглушающим блаженством.

— Ну что, пойдём? — мягко спросил он, чуть наклонив голову.

— Пойдём, — выдохнула она.

В этот миг ей показалось, что даже шум выставочного зала на мгновение будто исчез, оставив их наедине не только посреди этого огромного зала – они были вдвоём посреди всей Вселенной.

Игорь увидел Полину со спины, когда она отходила от экспозиции под руку с мужчиной, — две фигуры, сливающиеся с пёстрой, суетливой толпой выставочного зала. На мгновение он замер, будто кто‑то резко дёрнул невидимую струну внутри, и в груди всё сжалось. Порыв был почти неудержимым — побежать следом и выдернуть Полину из рук чужого мужчины. Но он лишь стоял, сжав губы, и смотрел, как они растворяются в толпе людей, пока совсем не исчезли из виду.

— Кто это? — только и смог выдавить он, повернувшись к Марине.

Марина пожала плечами, стараясь выглядеть собранной, хотя в глазах читалась растерянность:

— Не знаю. Он недавно подошёл, и Полина Анатольевна сразу ушла.

— Что она сказала? — настойчиво переспросил Игорь, будто от этих слов зависело что‑то важное.

— Сказала, что скоро придёт, что ушла ненадолго… — начала оправдываться Марина, будто она была виновата в том, что не удержала коллегу.