Иногда Полина ловила себя на том, что улыбается, глядя на него, и тут же старалась сдержаться, чтобы никто не заметил. Но эта улыбка рождалась не из какой‑то особой привязанности к Игорю — она была отражением другой, тихой радости: видеть, как в сыне живёт частичка отца, как эта связь, пусть и разорванная годами молчания, всё равно никуда не исчезла.

А вечерами, когда город за окном зажигал огни, Полина снова брала телефон, проверяла, нет ли новых сообщений, и писала Виктору о чём‑нибудь будничном: о том, как Игорь блестяще провёл переговоры, о смешной оговорке, которую тот допустил на планерке, о том, как уверенно держался с партнёрами. К сообщениям она прикладывала пару фотографий, сделанных незаметно, и короткие аудиофайлы — чтобы он мог услышать голос сына, почувствовать его интонации, уловить в них ту самую силу, которая с каждым днём становилась всё заметнее.

И каждый раз, отправляя сообщение, она надеялась, что эти маленькие кусочки жизни сына станут для Виктора не просто новостями, а мостиком, который понемногу, шаг за шагом, сможет соединить разорванные концы.

Вот и сегодня, увидев Игоря в конце коридора, Полина на мгновение замерла. Он шёл к ней — стремительно, уверенно, чуть наклонив голову, и на долю секунды ей почудилось, что это не Игорь, а Виктор. Иллюзия рассеялась в одну секунду, но сердце всё равно продолжало колотиться, будто оно ещё не успело понять, что перед ней другой человек.

Поравнявшись, Игорь бросил:

— Нам нужно поговорить. Жду тебя после работы в кафе напротив.

Сказал сухо, как инструкцию, не допускающую возражений. Полина даже не успела ничего сказать, как он уже скрылся в соседнем кабинете.

Когда вечером она зашла в кафе, Игорь уже сидел за столиком у окна. Увидев её, он коротко поднял руку, обозначая: «я здесь».

— О чём ты хотел поговорить? — сразу спросила Полина, не тратя время на вежливые предисловия.

— Садись, — вместо ответа проговорил он, будто не слышал вопроса.

Она села, стараясь держаться ровно, не сутулиться, не показывать, как ей неуютно.

— Будешь что‑нибудь? — спросил Игорь, заметив подходящего официанта.

— Нет. Мне некогда. Мы с Мариной собирались встретиться. Она скоро должна подойти, — быстро ответила Полина.

Игорь резко взглянул на неё — в этом взгляде смешалось недоумение и раздражение, будто она нарочно нарушила какой‑то негласный план.

Полина умышленно привлекла сегодня Марину. Ей казалось, что присутствие третьей стороны удержит разговор в безопасных рамках, не даст ему сползти туда, куда ей совсем не хотелось.

Игорь поморщился:

— А без Марины никак не могла обойтись?

— Мы давно собирались закупить подарки к Новому году, — спокойно объяснила Полина, хотя внутри всё напряглось. — А в чём, собственно, дело? Зачем позвал?

Он снова вздохнул, будто она упрямо не хотела понимать самое главное.

— Я смотрю, вы с ней прямо лучшими подружками стали! — в его голосе прозвучало что‑то похожее на упрёк.

— Да. А что с того? — вспыхнула Полина. — Она очень вдумчивая, добрая девушка. У нас много общего, есть о чём поговорить. Так почему бы и не дружить? К тому же её маленькая грудь меня не смущает.

Игорь сверкнул на неё глазами:

— Чего ты опять начинаешь?

— Я? — не поняла Полина. — Я ничего не начинаю, просто отвечаю на твой вопрос. Вне рабочего времени я могу выбирать, с кем мне общаться, правда?

— Мне кажется, ты умышленно пригласила её сегодня.

— Если кажется, то крестись! - Огрызнулась Полина, а Игорь продолжил:

— Ты просто сторонишься меня, избегаешь. Боишься остаться наедине.

Полина почувствовала, как внутри поднимается волна протеста. Ей не хотелось оправдываться, но и не хотелось признавать, что он прав.

— Игорь, что ты хочешь? Зачем позвал и к чему эти глупые разборки?

— А просто так мы не можем провести вечер?

— Просто — это как?

— Вот так. Вдвоём. Ты и я.

— Что‑то вроде свидания? — уточнила Полина, глядя ему прямо в глаза, чтобы не оставалось недоговорённостей.

— Считай, как хочешь, — буркнул он, отводя взгляд.

— Тогда категорически нет, — твёрдо сказала она.

— Почему?

— Потому что я не хочу никаких осложнений. А ты обещал, что не будешь меня домогаться.

— Я и не домогаюсь, — почти процедил он. — Просто хотел посидеть с тобой в кафе.

— Тогда считай, что посидели, — отрезала Полина и, заметив в дверях Марину, коротко махнула ей рукой, обозначая своё присутствие.

— Прости, Игорь. Мне нужно идти, — она встала, на ходу застёгивая пальто, будто спешка могла оправдать резкость.

Они вышли на улицу, где вечерний воздух был приятно холодным, будто специально остужал всё, что кипело внутри.

Проходя мимо окна, мельком увидела, как Игорь всё ещё сидит за столиком, неподвижный, как будто потерянный и ей вдруг стало не по себе. Не от вины, а от тяжести: она знала, что поступила правильно, но от этого не становилось легче.

Корпоратив по случаю Нового года отмечали в одном из ресторанов. Праздник гремел, переливался огнями, звенел тостами и смехом. В уютном зале музыка накрывала волнами, ведущий сыпал шутками и вытаскивал коллег на конкурсы, а Полина сидела в компании своего отдела — намеренно выбрав место подальше от Игоря. Она старалась улыбаться в ответ на шутки, кивать, когда говорили тосты, но взгляд то и дело невольно скользил по залу, будто сам искал его.

Игорь не сразу её заметил. А когда увидел, то словно перестал замечать остальных. Полина чувствовала его взгляды: короткие, упрямые. От этого становилось неуютно, будто на неё направили слишком яркий свет, и хотелось спрятаться.

Когда ведущий в очередной раз потянул кого‑то из их отдела на сцену, Полина не стала ждать, пока очередь дойдёт до неё. Она поднялась и поспешила к дамской комнате — просто чтобы на пару минут оказаться в тишине, отдышаться, стряхнуть с себя это напряжение.

Но у самой двери её догнал Игорь. Она попыталась скользнуть внутрь, спрятаться, но он, схватив её за руку, буквально ввалился следом.

— Игорь! Ты ничего не перепутал? Тут вообще‑то женский туалет!

— Я знаю! — прошептал он, голос был хриплым, будто ему не хватало воздуха. Он прижал её к стене и уставился в глаза, будто хотел выговорить всё разом, пока не передумал.

— Полли! Я не могу больше притворяться. Я думаю постоянно о тебе. Закрываю глаза — и ты сразу встаёшь передо мной.

Он словно в знак подтверждения прикрыл веки, потом уткнулся носом в ложбинку за её ухом, втянул воздух.

— Я дурею от тебя. У меня крышу сносит.

Он прижал её крепче, и Полина почувствовала, как сильно он напряжён. Его губы коснулись её шеи, обжигая, скользнули ниже, к груди.

Полина собралась и с силой оттолкнула его.

— Игорь! Уходи. Сейчас кто‑нибудь войдёт!

— Пускай входит, — процедил он.

Он снова шагнул к ней, сокращая расстояние, но Полина отскочила вглубь, выставив вперёд руку, как будто эта тонкая преграда могла удержать его.

— Игорь, уйди. Не ставь в неловкое положение ни себя, ни меня!

Он замер. На его лице проступила борьба: желание сделать шаг вперёд и усилие, чтобы остаться на месте. Было видно, как он стискивает зубы, как на виске бьётся жилка, как пальцы сжимаются, будто он сам себя сдерживал.

Наконец он резко развернулся, подошёл к раковине, открыл кран и плеснул пригоршню воды себе в лицо. Потом ещё одну. Вода стекала по щекам, капала на модную рубашку василькового цвета, расползаясь по ткани яркими мокрыми пятнами. Он сжал пальцы в кулак и коротко, отчаянно ударил им по кафельной стене — не чтобы сломать, а чтобы почувствовать хоть какую‑то опору в этом вихре чувств. Из груди вырвался тихий, горький стон.

Не глядя на Полину, он вышел, прикрыв за собой дверь, а она осталась стоять, прижимая ладонь к груди, будто так можно было утихомирить бешено колотящееся сердце.

Потом медленно сползла по стене и осталась сидеть на корточках, будто ноги больше не держали. И вдруг сквозь этот гул она услышала всхлипы.