— Доклад. Лис, начнём с тебя.

— Улучшение Искры прошло без проблем. В голову лезть пытались, но так, самым краем. Настолько легко, что без предупреждения я бы и не заметил. Но вроде никаких изменений в себе я не ощущаю.

Я перевёл взгляд на Селену.

— У меня ощущения, похожие на то, что описывает Лис. Я ничего не распознала, пока ты не предупредил, — девушка закусила губу. — Что же до изменений, то они есть. Какие — понять не могу, но что-то явно изменилось.

Я нахмурился, глядя на Лиса. Он говорил спокойно, почти равнодушно, и это меня насторожило сильнее всего. Воздействие уже начало менять Лиса. Настолько незаметно для него самого, что чужие мысли он воспринимает как свои.

Селена что-то заметила, но не понимает что. А значит, и её Этьен уже перекраивает по своему усмотрению.

И это очень плохо. Если мои соратники проведут в храме месяц, то они перестанут быть моими людьми, а станут бойцами Этьена.

Почему на меня тогда мозгомойка действует иначе? Я видел только одну причину: мой мозг пятьдесят лет купался в информационном дерьме Земли XXI века. Реклама, которая лезет в голову даже сквозь закрытые глаза, пропаганда, которая меняет форму каждые полгода, фейки, которые нужно фильтровать каждую минуту, вечный шум из тысячи источников, каждый из которых хочет, чтобы ты поверил именно ему. У меня выработался своеобразный иммунитет на все эти «мягкие воздействия».

Здесь же, в этом мире, такого «иммунитета» ни у кого нет. Я невольно вспомнил речь барона, которую он говорил в «искуплении». Для меня она была скучной и нудной, а местные внимали с интересом. Люди здесь не закалены. Их сознание не научилось отфильтровывать тонкое влияние.

— Значит так, вам необходимо снять амулеты и всячески избегать их ношения. А лучше вообще покинуть храм. Иначе Этьен превратит ваши мозги в решето, — твёрдо произнёс я. — Думаю, окно возможностей появится через десять дней, причину для Этьена я придумаю. За это время Селена, тебе нужно улучшить «Полевую Медицину (F)» до пятого уровня.

— Мне не хватает 25 ОР, — ответила девушка.

— Это не проблема, — я протянул ей ядра из наших запасов.

Я повернулся к охотнику и передал ему ядро десятника церковников, которого мы нашли у входа в долину Падшего Храма.

— У тебя теперь Искра (Е) ранга. В этом ядре 400 ОР и необходимые модификации. Установи в первую очередь «Улучшенное Зрение (Е)» и доведи его до второго уровня. Особенности бери как у меня и Селены.

Я выдал Лису доступ к своему кольцу.

— В этом кольце есть навык «Скрытность (F+)». Изучи его до пятого уровня, если хватит ОР, — с этими словами я достал оставшиеся отрядные ядра. — Тут ещё 35 ОР. Если будет не хватать, докупим ОР у церковников.

— Хорошо, командир. Кольцо с черно-красными навыками ты мне с собой не отдашь?

— Не отдам. Если что-то пойдёт не так, у тебя на них никаких прав нет. Лучше так не рисковать. Теперь давайте сюда «Амулеты ментальной связи (F)», я скажу Этьену, что экономим в них заряд.

— А свой ты продолжишь носить? — с беспокойством спросила Селена.

— Воздействие Этьена на меня почти не действует. И я его практически сразу засекаю, в отличие от вас.

Мои слова девушку не успокоили, но вмешался Лис.

— Да командир ещё в подземелье лучше всех с этой заразой справлялся. А я — хуже всех, — немного ворчливо произнёс охотник. — И уж если командир смог противостоять то ли богу, то ли не-богу, с человеком как-то справиться.

— Вроде все обсудили. Поглощайте ядра и выдвигаемся обратно в храм, — приказал я.

Десять дней прошли в тренировках. Как только я покидал свои покои, брат Доминик заставлял меня выпивать флакон и гонял до самого заката. Селена и Лис благополучно изучили навыки. А Этьен всё так же ломился мне в голову. Я надеялся, что безуспешно. Но на одну свою ментальную защиту я не полагался и старался ходить с амулетом как можно меньше. Тренировки с Домиником давали уважительную причину его снимать — я боялся повредить редкий артефакт.

План расследования окончательно сформировался в моей голове, и сегодня я собирался сделать первый шаг. Я связался с настоятелем.

— Этьен, я всё обдумал. Сегодня необходимо вас допросить.

Настоятель молчал долго, почти минуту.

— Хорошо, Эллади. Приходи в архив через час, я отдам распоряжения, чтобы всё подготовили, — ответил настоятель.

Через час я вошёл в архив. Помещение всё так же было залито солнечным светом и заполнено свежим воздухом. Только теперь в центре стоял тяжёлый дубовый стол, покрытый тёмно-зелёным сукном. За столом уже сидели люди.

Настоятель Этьен во главе, словно это он будет допрашивать. Рядом с ним, чуть отодвинувшись, — святой отец Савар. Слева от них за маленьким столиком-пюпитром устроился писарь Мартин. Он выполнял роль официального протоколиста: перед ним лежал толстый журнал в кожаном переплёте, перо очищено, чернильница открыта. Чуть позади Мартина стояли ещё два незнакомых мне церковника. Свидетели.

Я сел напротив Этьена. Настоятель демонстративно снял амулет со своего виска, и я последовал его примеру. Так складывалось впечатление, что что допрос настоящий, а не постановочный.

Настоятель кивнул мне, потом посмотрел на Мартина и на две молчаливые фигуры у стены.

— Мы готовы, — сказал он спокойно. — Для протокола заявляю: я, настоятель Этьен, даю добровольное согласие на официальный допрос по делу Сен-Валери. Я говорю по собственной воле и готов нести ответственность за каждое слово.

Святой отец Савар чуть запнулся, но повторил ту же формулировку. Потом вписали в протокол имена свидетелей и самого писаря.

— Допрос будет вести Эллади Фир, агент инквизиции, — я представился последним.

Мартин скрипел пером. Я дал ему закончить запись, потом медленно обвёл взглядом всех присутствующих. Свидетели почти не шевелились. Савар смотрел в стол. Этьен — прямо на меня.

— Настоятель Этьен, в приватной беседе вы поведали мне о появлении новых фактов в деле Сен-Валери. Будьте добры, расскажите о них.

— Факты не совсем новые, но я больше не могу молчать и покрывать виновников, — пафосно, с точно отмеренной долей праведного гнева, начал настоятель. — У меня есть основания полагать, что на караван с эликсиром (D+) ранга напали люди барона Гильема де Монфора. А необходимые сведения ему предоставил нынешний епископ, Тибо де Бельмон.

— На чём основана ваша уверенность?

— Доказательства косвенные. Гильем пытался выведать у меня об Индульгенции Владыки, что уже само по себе требует вмешательства Инквизиции. Также, уже после вынесения приговора де Сен-Валери, он намекал на то, что эликсир (D+) ранга находился у него и спрятан в надёжном месте. Я просил барона отдать эликсир и обещал Полную Церковную Амнистию, но Гильем не послушал.

— Почему раньше не сообщили об этом?

— Всё-таки Гильем — мой брат. Свидетельствовать против родной крови я не хотел… Да и полной уверенности у меня не было. Я надеялся, что брат одумается и сам придёт с покаянием. Но вижу, что его безумие только усугубляется.

— В чём это выражается?

— Полноправным властителем этих земель является Жоффруа де Монфор, сын нашего безвременно почившего старшего брата. Но Гильем узурпировал власть и не передал её законному наследнику даже после того, как тот стал совершеннолетним. Притязания Гильема на баронство поддерживает его преосвященство, и только поэтому граф Эмери де Бове до сих пор терпит эту несправедливость.

— Какое это имеет отношение к делу Сен-Валери?

— Это показывает тесные связи между бароном и епископом, — ответил настоятель и кивнул Савару.

Савар поднял глаза не сразу. На миг он выглядел человеком, которого вытолкнули из тени на яркий свет, но это длилось ровно столько, сколько нужно хорошему актёру, чтобы зритель успел заметить его волнение.

— Тут лучше мне прояснить, — своим мягким голосом подхватил нить разговора святой отец. — Примерно месяц назад к нам с проверкой приезжал визитарий Конрад. У меня с ним состоялся приватный разговор, в котором он предложил мне списывать часть производимых в храме зелий и передавать ему для последующей незаконной перепродажи. Визитарий Конрад отдельно подчеркнул, что в случае моего согласия его преосвященство Тибо де Бельмон снимет Этьена с должности настоятеля и назначит меня на это место.