— Мы не можем... — она попыталась отстраниться, но лианы стянули её руки за спину.

— Можем, — Кайл провёл губами по её шее, кусая цепочку из слёз. Бусины рассыпались, превращаясь в живых мотыльков. — Сегодня нет королевы. Нет Избранного. Только ты и я.

Он сорвал остатки её платья. Воздух коснулся обнажённой кожи, но вместо холода она почувствовала жар — тысячи игл, танцующих по телу. Его пальцы скользили по рёбрам, останавливаясь на татуировках из инея, которые таяли под прикосновением.

— Смотри, — он прижал её ладонь к своей груди. Под кожей пульсировал золотой свет, повторяя ритм её разрушенного сердца. — Мы одинаковые.

Эйлис впилась зубами в его нижнюю губу, чувствуя, как ломается последний барьер. Лианы взметнулись, поднимая её тело, обвивая бёдра, прижимая к нему так, что каждое движение рождало новую волну огня. Она кончила, ещё до того, как он вошёл в неё — от одного лишь трения кожи, от шепота его губ:

— Ты прекрасна, когда теряешь контроль.

Когда они соединились, Зимний Сад взорвался красками. Изумрудные деревья зацвели, слёзы-плоды лопнули, выпуская бабочек, а музыка из зала просочилась сквозь стены, сливаясь с их стонами.

После, она лежала на плаще из перьев, слушая, как его сердце возвращается к привычному ритму. Цветок на её руке увял, оставив лишь браслет из золотой проволоки.

— Это был последний танец, — сказала она, но без прежней твёрдости.

Кайл поднялся на локоть, срывая с её груди мотылька.

— Нет. Первый.

За дверями сада, в тени статуи Первой Королевы, Вейн разжимал окровавленную ладонь. В ней лежал лепесток алого цветка, украденный из сплетений лиан.

— Скоро, — прошептал он, и лепесток растворился, оставив на коже ожог в форме короны.

Тишина после бала была обманчивой, как тонкий лёд над пропастью.

Эйлис стояла у окна своей опочивальни, наблюдая, как лунный свет преломляется в алмазных узорах на стёклах. Её пальцы невольно касались золотого браслета на запястье — подарка, который жёг кожу памятью о его губах. Каждый шип, впившийся когда-то в плоть, теперь пульсировал тупой болью, напоминая, что связь с Кайлом — не метафора. Это петля, затягивающаяся вокруг её бессмертия.

Где-то в глубине дворца, за дверями с рунами молчания, Совет уже собирался. Она чувствовала их шёпот сквозь стены — вибрации ненависти, старые как сам Источник.

Вейн не простил унижения. Илдри жаждала её трона. Но теперь, с трещиной в чёрном сердце, Эйлис с трудом различала их заговоры. Всё, что оставалось ясным — золотистый след Кайла, метавшийся по коридорам, как огненная лиса в снегах.

Кайл шёл по Галерее Шёпота, где лёд сохранял каждое слово, сказанное за последние три века. Стены звенели голосами мёртвых королев, их предсмертными криками, мольбами, проклятиями. Он прижал ладонь к груди, пытаясь заглушить их вой. Золотой свет под кожей вспыхивал в такт шагам, оставляя на полу тлеющие следы.

— Идиотский ритуал, — проворчал он, останавливаясь у фрески с изображением Первой Королевы.

Её лицо было стёрто, но руки сжимали не кинжал, а цветок.

— Сжечь себя ради их бессмертия? Нет уж.

За спиной хрустнул лёд. Кайл обернулся, но коридор был пуст. Только тени плясали на стенах, принимая формы когтистых лап.

— Призраки, — усмехнулся он, поворачиваясь к фреске.

Удар пришёл сверху. Ледяной шип вонзился ему в плечо, пригвоздив к стене. Боль вспыхнула белым огнём, но золотые прожилки в жилах тут же среагировали — рана затянулась дымящейся плотью.

— Неудачники, — Кайл вырвался, разбрызгивая алую кровь, которая шипела на льду. — Хотели убить до рассвета?

Из теней выступили три фигуры в масках: Скорпион, Гиена, Филин. Маги Совета. Их руки светились синевой, сплетая в воздухе руны из инея.

— Источник требует жертвы, — проскрипел Скорпион, чья маска щёлкала хвостом. — Ты испорчен. Твоя кровь отравляет древнюю магию.

Кайл выхватил из-за пояса обсидиановый шип — тот самый, что нашёл в пещере. Лезвие, нагретое его кожей, дымилось в холодном воздухе.

— Попробуйте её отнять.

Маги атаковали в унисон. Ледяные клинки выросли из пола, пытаясь пронзить его. Кайл прыгал, как дикий зверь, шип в руке оставлял на льду чёрные шрамы. Но с каждым ударом силы покидали его. Золотой свет мерк, а кровь из новых ран застывала слишком медленно.

— Эйлис! — крикнул он, понимая, что это ловушка.

Голос утонул в рёве метели, внезапно заполнившей коридор.

Гиена в маске с клыками бросилась вперёд, её руки превратились в ледяные тиски. Кайл упал на спину, прикрываясь шипом, но магия сковала его запястья.

— Твоё тепло погаснет в Источнике, — прошипела Гиена, нависая над ним.

Кайл захрипел, чувствуя, как холод выедает лёгкие. Золото в жилах гасло, уступая синему свечению. И вдруг...

Взрыв.

Гиену отшвырнуло в стену. Лёд вокруг треснул, выпустив щупальца инея, которые обвили магов, сковывая движения.

Эйлис шла по коридору, и с каждым шагом платье из лунного света превращалось в доспехи из лезвий. Её глаза пылали не северным сиянием — это было пламя, белое и беспощадное.

— Вы посмели, — её голос раскалывал лёд под ногами. — Тронуть то, что принадлежитмне!

Маги отступили, сплетая защитные барьеры. Но её гнев не знал преград. Рука Эйлис взметнулась, и гигантская ледяная лапа с когтями из сталактитов вцепилась в Скорпиона.

— Мы... мы хотели спасти... — он захрипел, лёд уже покрывал его горло.

— Вы хотели власть! — Эйлис сжала пальцы, и тело мага рассыпалось на тысячи осколков.

Кайл поднялся, опираясь на шип. Его золотой свет, казалось, подпитывался её яростью.

— Эйлис, остановись!

Она не слышала. Филин в маске с перьями взмыл вверх, превращаясь в вихрь ледяных игл. Эйлис взревела, и потолок рухнул, похоронив мага под тоннами льда.

— Ты! — она повернулась к Гиене, которая ползла к выходу. — Ты всегда завидовала моему бессмертию. Получи его.

Ладонь Эйлис вонзилась в грудь маги, вырывая сияющее голубое ядро — источник её силы. Гиена застыла с открытым ртом, превращаясь в статую.

Тишина.

Кайл схватил её за плечи, грубо развернув к себе.

— Хватит! Это не ты!

Эйлис вздрогнула. Пламя в глазах погасло, сменившись привычной холодной синевой. Она посмотрела на свои руки — они дрожали, покрытые ледяными наростами.

— Я... я не хотела...

— Знаю, — он прижал её ладонь к своей щеке. Золотой свет перекинулся на неё, растопив лёд. — Ты защищала меня. Впервые.

Эйлис рухнула на колени, сжимая голову руками. Чёрное сердце, треснувшее пополам, ныло, как открытая рана.

— Они заставят меня убить тебя.

Кайл опустился рядом, обняв её за талию. Его дыхание обожгло шею.

— Тогда убей. Но знай — я войду в твой Источник не как жертва. А как семя. Которое разорвёт его изнутри.

Она повернулась, их губы встретились в поцелуе, смешавшем кровь и слёзы. Лёд вокруг начал таять, обнажая стены древнего камня — настоящего, грубого, забытого под вековой мерзлотой.

Где-то в глубине дворца, в тайной комнате, Вейн собирал осколки убитых магов. Его смех, приглушённый маской, эхом отражался в золотых глазах.

— Росток пророс, — прошептал он, вживляя кристалл силы Гиены в своё иссохшее тело. — Скоро пожнём плоды.

А на стене за его спиной висела карта — не Королевства, а мира за ледником. Где солнце всё ещё было теплым, а снег таял весной.

Термальные источники прятались в сердце Ледяного Лабиринта — месте, куда даже маги боялись ступить. Здесь кипящая вода пробивалась сквозь вечную мерзлоту, создавая оазис пара, где сталактиты свисали словно застывшие слезы земли. Стены грота переливались перламутром, а воздух был густ от запаха серы и тающих снежинок.

Эйлис погрузилась в воду по плечи, наблюдая, как её волосы, обычно сияющие лунной белизной, темнели, сливаясь с тенями. Здесь, в этом противоречии огня и льда, она пыталась смыть с кожи следы убийств — и предательства самой себя.