Она схватила его за волосы, впиваясь ногтями в кожу. Больше не для того, чтобы оттолкнуть — чтобы притянуть. Их губы столкнулись в поцелуе, и Эйлис почувствовала, как что-то ломается внутри. Чёрное сердце треснуло, выпуская поток воспоминаний.

Она, смеющаяся, бежит по полю цветов, которых не должно быть в этом королевстве. Мужчина с золотыми глазами догоняет её, и его руки обжигают бёдра...

Кайл оторвался, тяжело дыша. Его глаза полыхали тем же золотом.

— Ты видела? Это...

— Ты, — закончила Эйлис.

Её пальцы дрожали, срывая с него рубаху. Под тканью тело было покрыто шрамами-рунами, светящимися в такт её прикосновениям.

— Ты был мной. Или я тобой.

Он не ответил, прикусив её нижнюю губу. Боль смешалась со сладостью, и её магия взревела, вырываясь наружу. Ледяные шипы выросли из стен, окружив их клеткой внутри клетки. Но Кайл не остановился. Его руки скользили по её бёдрам, оставляя ожоги там, где должно было быть обморожение.

— Смотри, — он прижал её ладонь к своему сердцу. Под кожей билось что-то тёплое, живое. — Это твоё. Забери.

Эйлис вскрикнула, чувствуя, как её пальцы проваливаются в плоть. Но вместо крови её коснулся жар. Золотой свет хлынул из его груди, обвивая её руку, поднимаясь к плечу, шее...

Она испугалась. Впервые за триста лет.

— Я не могу...

— Можешь, — он вошёл в неё одним резким движением.

Лёд вокруг взорвался. Тысячи осколков повисли в воздухе, отражая их сплетённые тела — она, сияющая голубым пламенем, он — золотым. Каждый толчок заставлял кристаллы петь, а магия Эйлис, всегда упорядоченная, рвалась на свободу вихрями инея.

— Я... я не... — она задыхалась, цепляясь за его спину.

— Ломай меня, — прошептал он, ускоряя ритм. — Разбей свою тюрьму.

Чёрное сердце разорвалось.

Эйлис закричала, и крик подхватили души в леднике. Льдины рушились, освобождая тела прошлых королев. Они парили в воздухе, наблюдая, как их преемница теряет контроль.

Кайл прижал её лоб к своим губам, и последний толчок вырвал у неё всё: магию, страх, вечность. Она кончила, кусая его плечо до крови, а её внутренности взорвались звёздной пылью.

Когда сознание вернулось, они лежали в луже талой воды. Ледяная клетка исчезла, как и барьер. Кайл спал, прижимая её к груди, где теперь сияла руна — смесь льда и пламени.

Эйлис коснулась своего сердца. Трещина. Сквозь неё просвечивало что-то красное, хрупкое, пульсирующее.

— Нет... — она отползла, обнимая себя. — Нет, нет, нет...

Но было поздно. Магия, столетиями копившаяся в чёрном ядре, сочилась сквозь разлом. Она пыталась заткнуть дыру руками, но из пальцев сыпались алмазные слёзы.

Кайл проснулся от её рыданий. Не говоря ни слова, он притянул её к себе, прижав ладонь к трещине. Золотой свет хлынул внутрь, смешиваясь с её синевой.

— Мы теперь одно, — прошептал он. — И я не дам тебе сбежать.

За окном, в глубинах Источника, проснулась Первая Королева. Её ледяной гроб треснул, выпуская смех — низкий, как рокот далёкой лавины.

А где-то в тени, Вейн собирал капли их смешанной крови в амулет из чёрного льда.

— Совершенство, — прошипел он, и золотые прожилки в его глазах вспыхнули. — Наконец-то.

Зал Сотни Зеркал никогда не видел столько света.

Ледяные стены, обычно поглощавшие любое сияние, сегодня искрились миллионами алмазных бликов.

Под потолком, где сходились ажурные своды, парили хрустальные люстры-снежинки, каждая размером с колесницу. Они вращались, отбрасывая радужные зайчики на толпу масок — остроконечных, звериных, украшенных перьями полярных сов.

Музыка лилась из ниоткуда: струны из морозного ветра, барабаны из глухих ударов сердца ледника, флейты — из свиста метели в расщелинах скал.

Эйлис стояла на галерее, вглядываясь в танцующих сквозь прорезь маски Снежной Совы.

Сегодня её лицо скрывал лёд — не магия, а настоящий, добытый со дна Источника. Он жёг кожу, напоминая, что даже королевам не позволено быть собой на этом празднике.

— Ваше Величество, — голос Вейна заставил её вздрогнуть.

Он был в маске Двуликого Януса: одна половина — смеющаяся, другая — рыдающая.

— Совет настаивает. Ритуал должен состояться на рассвете.

Она не ответила. Её внимание привлекла пара в центре зала. Мужчина в маске Ворона — чёрные перья сливались с волосами цвета смолы — вёл женщину в маске Лисы. Но дело было не в них. Вокруг них, с каждым шагом, расцветали ледяные розы.

— Ваше Величество?

— Вы свободны, Вейн, — бросила она, спускаясь по лестнице из хрустальных ступеней.

Платье, сотканное из лунного света и теней, шипело, оставляя за собой шлейф инея.

Маски расступались, кланяясь. Она шла сквозь толпу, как нож сквозь снег, пока не оказалась в трёх шагах от Ворона. Его партнёрша, заметив королеву, отступила с нервным поклоном.

— Танец, — сказала Эйлис, протягивая руку в перчатке из паутины.

Ворон склонил голову. Его пальцы коснулись её ладони, и сквозь тонкую ткань просочилось тепло.

Он.

Музыка сменила ритм. Не вальс, а нечто дикое — пляска огня и льда. Эйлис позволила ему обвить рукой свою талию. Его пальцы впились в ткань платья, и там, где они касались, лунный свет таял, обнажая кожу.

— Ты нарушаешь правила, — прошептала она, следуя за его шагами. Маска Ворона скрывала всё, кроме глаз — золотых, как расплавленное солнце. — Избранный не должен касаться королевы до ритуала.

— Мы уже нарушили все правила, — его губы скользнули по её виску, едва касаясь маски.

Он кружил её быстрее, и зеркала сливались в сияющую спираль. Эйлис чувствовала, как магия бесится в её жилах, требуя высвободиться, наказать, убить. Но его тело, прижатое к её животу, было как якорь — слишком настоящее, слишком живое.

— Почему ты здесь? — она впилась ногтями ему в плечо, но не для того, чтобы оттолкнуть.

— Чтобы напомнить, что ты ещё дышишь. — Его рука сползла ниже, обхватывая её поясницу. — А не просто памятник самой себе.

Они замерли на мгновение, грудь к груди. Его дыхание растопило узор на её маске, и капля воды скатилась по щеке.

— Ты... — начала она, но музыка взорвалась финальным аккордом.

Ворон отступил, склонив голову. Его маска треснула по шву, открыв уголок рта — улыбку, знакомую до боли.

Толпа взорвалась аплодисментами. Эйлис стояла, чувствуя, как тает лёд под маской. Капли стекали за воротник, оставляя дорожки жгучего холода.

— Ваше Величество! — кто-то схватил её за локоть. Советник Илдри в маске Горгоны. — Вы должны уйти. Этот... человек...

Но Эйлис уже пробиралась сквозь толпу. Её платье, растаявшее до прозрачности, обнажало ноги, оставляя на полу следы из воды и света.

Он ждал в Зимнем Саду — месте, где деревья были вырезаны из цельных изумрудов, а вместо плодов висели слёзы.

Ворон снял маску, и Кайл повернулся к ней, держа в руках цветок. Не ледяной — настоящий, алый, с лепестками, дрожащими от каждого её шага.

— Как? — прошептала она.

В Королевстве Вечного Холода цветы не цвели со времён Первой Королевы.

— Ты подарила мне тепло, — он поднёс бутон к её обнажённому плечу.

Лепестки коснулись кожи, и растение ожило, обвивая её руку до локтя.

— Теперь моя очередь.

Эйлис вскрикнула, когда шипы впились в запястье. Но вместо крови из ранок выползли золотые нити, сплетаясь в узорчатый браслет.

— Это...

— Напоминание, — Кайл притянул её за цветущую руку. — Что даже лёд может гореть.

Его поцелуй был иным — медленным, исследующим. Не как в темнице, где страсть рвалась наружу кинжалом. Сейчас он разгадывал её, как карту. Касался уголков губ, где прятались невысказанные слова, водил языком по шраму от маски, смешивая боль и сладость.

Эйлис ухватилась за его плащ, чувствуя, как реальность расплывается. Цветок на руке цвёл, опутывая их тела лианами. Шипы впивались в кожу, но вместо боли приносили тепло — волнами, от кончиков пальцев к животу, ниже...