Эйлис прижала руку к груди. Чёрное сердце билось чаще, будто чувствуя угрозу.

— Кайл...

Имя, произнесённое вслух, вызвало бурю. Свитки взметнулись в воздух, тени королев завыли, а стены архива поползли, открывая вид на ледник. Там, в глубине, шевелились тела — не только жертв, но и самих правительниц. Их руки прижимали к груди ледяные цветы, чьи стебли врастали в рёбра.

— Он не выживет, — сказала основательница. — Твоя магия сожрёт его. Или ты сожрёшь сама. Мы пытались...

Эйлис перебила её:

— Вы не пробовали всё!

— Пробовали! — крикнула королева с обожжённым лицом. Её тень рванулась вперёд, обнажая грудь — там, где должно быть сердце, зияла дыра. — Я отдала ему всё! А он... он предпочёл прыгнуть в жерло Источника, лишь бы не видеть, как я разлагаюсь!

Архив дрогнул. Эйлис упала на колени, прижимая цветок ко лбу. Видения нахлынули:

Мужчина с волосами цвета воронова крыла целует её шею. Его руки — тёплые, грубые — скользят под ледяной кирасой. «Я вырву твоё сердце из этой тюрьмы», — шепчет он. Но когда она обнажает грудь, показывая чёрный нарост, он в ужасе отшатывается. А потом бежит. Прямо к жерлу...

— Нет! — Эйлис вырвалась из видения.

Слёзы замерзали на щеках, падая на цветок. Там, где они касались, появлялись новые лепестки.

— Спасти нас может только твоя смерть, — сказала основательница. — Или его. Выбор за тобой.

Тени растаяли, оставив её одну с цветком, который теперь был размером с её ладонь. В сердцевине, среди золотых прожилок, пульсировала капля — красная, как кровь Кайла.

Клетка Избранного находилась в самой старой части дворца — там, где лёд был синим, как вены мертвеца. Эйлис шла туда, не замечая, как платье цепляется за выступы.

Вейн преградил ей путь у Чёрного Порога — арки, сложенной из зубов морских чудовищ.

— Ты не должна видеть его до ритуала, — его голос звучал слишком мягко. Как перед ударом.

— Отойди, Вейн.

— Он тебя погубит. — Маг снял маску. Его лицо теперь было совсем человеческим — красивым, ядовитым. — Я чувствую, как ты меняешься. Твой холод... он пахнет им. Грязным, смертным теплом.

Эйлис засмеялась. Звук был резким, как удар стекла.

— Ты боишься, что он даст мне то, чего не смог дать ты?

Рука Вейна схватила её за запястье. Чёрный лёд пополз по рукаву, но цветок на её груди вспыхнул. Маг вскрикнул, отшвырнутый невидимой силой.

— Ты больше не мой, — прошипела Эйлис, переступая через его тело.

Кайл спал, скованный цепями из света. Его грудь вздымалась ровно, а на месте шрама-короны теперь сиял золотой узор.

Эйлис замерла у решётки, наблюдая, как тени играют на его лице. Она вспомнила его кровь — горячую, вопреки всему, — и чёрное сердце сжалось.

— Ты должен ненавидеть меня, — прошептала она.

— Ненавидеть? — Кайл открыл глаза. В них не было страха. — Я видел тебя. Там, в леднике. Ты плакала над его телом.

Эйлис отпрянула. Как он...?

— Торин. Твой прошлый Избранный. — Он сел, цепи звенели. — Его душа... она внутри меня. Вернее, то, что от неё осталось.

Цветок на её груди вспыхнул. Кайл потянулся сквозь прутья, коснувшись стекла между ними.

— Он любил тебя. Даже когда ты вырвала его сердце.

Эйлис зажмурилась. Торин. Его последний взгляд... Да, в нём не было ненависти. Только жалость.

— Что ты со мной делаешь? — её голос дрогнул.

Кайл встал, приблизившись к решётке. Его дыхание оставляло на льду узоры в форме крыльев.

— То же, что и ты со мной.

Она не успела отступить. Его рука пронзила магический барьер, обжигая ладонью её щёку. Боль. Жгучая, сладкая. Чёрное сердце забилось, как впервые за триста лет.

— Видишь? — он улыбнулся, и золотые прожилки под его кожей вспыхнули. — Ты не можешь убить меня. Потому что часть тебя... хочет жить.

Эйлис отпрянула, прижимая руку к обожжённой щеке. Цветок в её груди пел, а в глубине ледника застонали души.

— Ритуала не избежать, — бросила она, убегая.

Но Кайл крикнул вдогонку:

— Я не буду сопротивляться!

Вейн ждал в её покоях. На столе лежал кинжал из чёрного льда.

— Убей его сейчас, и я сохраню твоё бессмертие.

Эйлис взяла кинжал. Вейн улыбнулся.

И вонзила лезвие ему в грудь.

— Ты... — маг рухнул, хватая воздух.

— Я уже мертва, — ответила Эйлис, глядя, как его тело рассыпается в иней. — Но он... он может оживить.

За окном забрезжил рассвет. Цветок на её груди расцвёл полностью, обнажив в сердцевине шип — острый, как обещание.

А в клетке Кайл разорвал цепи. Золотой свет лился из его рук, растопляя лёд. Он улыбался, глядя на шрам-корону.

— Скоро, — прошептал он духу Торина, чьи слова горели у него в груди. — Скоро мы освободим её.

Но где-то в глубине дворца, тело Вейна собралось из пара. Его глаза теперь горели тем же золотом, что и у Кайла.

— Освободим, — повторил он, и тень улыбки скользнула по лицу, которого уже не было.

Ледяные стены темницы дышали. Каждый выдох Кайла оседал на них инеем, превращая решётку в узорчатый веер из хрупких кристаллов. Он сидел на полу, прислонившись к стене, и следил, как золотые прожилки под кожей пульсируют в такт ударам сердца.

С тех пор, как Эйлис коснулась его, внутри поселилось странное тепло — будто в груди тлел уголёк, который не гасил даже леденящий холод клетки.

Дверь скрипнула. Он не поднял головы — знал её шаги. Лёд под её босыми ступнями пел тонким звоном, как хрустальные колокольчики.

— Пришла закончить начатое? — спросил он, разминая запястья.

На них остались следы от световых цепей, похожие на браслеты из звездной пыли.

Эйлис остановилась в трёх шагах от решётки. Сегодня её платье было проще — не метель, а легкий туман, обволакивающий тело прозрачными струями. Сквозь них просвечивала кожа, испещренная чёрными прожилками. Она словно состояла из трещин, склеенных силой воли.

— Твоя кровь... — начала она, но голос сорвался. В руках она сжимала ледяной цветок — теперь размером с ладонь, с лепестками, острыми как бритвы. — Она меняет Источник. Души... они просыпаются.

Кайл встал, приблизившись к решётке. Барьер между ними мерцал голубоватым светом, отражаясь в его глазах.

— И это плохо?

— Они голодны. — Эйлис прижала цветок к груди. В сердцевине, среди алых прожилок, клубилась тьма. — Если я не проведу ритуал...

— Ты умрёшь. — Он упёрся ладонями в ледяные прутья. Лёд затрещал, покрываясь паутиной трещин. — Но ты боишься не этого. Ты боишься, что я заставлю тебязахотетьжить.

Эйлис вздрогнула. Платье-туман заклубилось, на миг обнажая бедро, перетянутое серебряной нитью с подвесками из слёз.

— Ты не понимаешь, что...

— Покажи мне, — перебил он. Его пальцы просочились сквозь барьер, и магия щёлкнула, как разряженный арбалет. — Что происходит, когда ты теряешь контроль.

Она отступила, но было поздно. Его рука схватила её за запястье.

Боль.

Но не обжигающая — пронзающая. Как первый глоток вина после века жажды. Эйлис вскрикнула, и лёд вокруг них взорвался иглами.

Кайл рванул её к себе сквозь решётку, и барьер рассыпался снежной пылью.

Они упали на пол, и холод камня впился ей в спину. Его тело накрыло её, тяжёлое, настоящее, пахнущее дымом и кожей. Не магией. Не смертью.

— Остановись, — прошептала она, но её руки сами впились в его плечи.

Чёрное сердце колотилось, выталкивая в вены яд. Она чувствовала, как магия рвётся наружу, чтобы убить, защитить, сохранить...

Кайл прижал её ладонь к своей груди. Под кожей бушевало золотое пламя.

— Ты не причинишь мне вреда.

Его губы коснулись её шеи. Горячие. Слишком горячие.

Эйлис застонала, чувствуя, как лёд под её спиной тает, превращаясь в воду. Её платье разомкнулось, обнажая кожу, покрытую узорами, словно морозные витражи.

— Видишь? — он провёл языком по её ключице, и синие прожилки под кожей побежали, как испуганные змеи. — Ты плавишься ради меня.