Но тень поглотила её, оставив лишь шепот:

— Спешите. Он уже близко.

Кайл поднял артефакт. В его отражении они увидели себя — сплетённых, сияющих, с цветущими волосами.

— Мы исправим это, — он вложил кристалл в руку Эйлис. — Вместе.

Она кивнула, сжимая его пальцы. Над ними, в мире снегов, завыл ветер перемен. Но здесь, в сердце льда, билось новое начало — горячее, неудержимое, живое.

Ледник дышал. Трещины, рассекавшие его грудь, вздымались и опадали, как рёбра умирающего зверя.

Эйлис стояла на краю бездны, вглядываясь в пульсирующую зелень глубин, где клубились тени её предшественниц. Их голоса висели в воздухе — не шепотом, а рёвом, выворачивающим душу наизнанку:

— Жертву! Отдай его!

Кайл, прислонившись к обледеневшей скале, сжимал артефакт. Ледяной цветок в его руке теперь напоминал звезду, пойманную в ловушку: золотые лучи пробивались сквозь трещины, оставляя на льду ожоги в форме крыльев.

— Они правы, — сказал он, не глядя на неё. — Безмолвие уже у стен Цитадели. Если я не стану мостом между жизнью и смертью...

— Ты станешь ещё одним кирпичом в их тюрьме! — Эйлис рванулась к нему, но ледяной ветер отбросил её назад. Её платье, сплетённое из последних остатков магии, трепетало, как крыло раненой птицы. — Ты видел фрески! Ритуал — ложь! Он не усыпляет Источник — кормит его нашей болью!

Кайл обернулся. В его глазах горело то, чего она боялась больше Безмолвия — решимость. Он взял её руку, вложив артефакт в ладонь.

— Тогда сломай его. Со мной внутри.

Эйлис вздрогнула. Цветок обжёг кожу, проецируя видение: Кайл, стоящий в эпицентре взрыва магии, его тело растворяется в золотом свете, а трещины ледника смыкаются, погребая Безмолвие под тоннами льда. Красиво. Геройски. Ложь.

— Нет, — она швырнула артефакт на лёд. — Ты не умрёшь красивой легендой. Мы сожжём эту проклятую игру до основания.

Трещина под ногами взревела, выплёвывая фонтан чёрного пара. Из бездны выползли они — души королев, их тела, сплетённые изо льда и ненависти. Первая Королева возглавляла шествие, её пальцы, острые как стилеты, указывали на Эйлис:

— Ты предательница! Ты отреклась от клятвы!

Эйлис шагнула вперёд, заслонив Кайла. Её всегда безупречно холодный голос треснул:

— Клятва была ложью! Ты продала нас ради власти, заточив того, кого любила, в вечные муки!

Тень Первой Королевы дрогнула. На миг в её чертах проступило что-то человеческое — боль, старше самой вечности.

— Я... спасала...

— Ты боялась! — Эйлис ударила ладонью по льду.

Трещина побежала к самой бездне, обнажая тело — мужчину, вмёрзшего в сердце ледника. Его лицо, искажённое тысячелетней агонией, было точь-в-точь как у Кайла.

Воздух сгустился от крика. Безмолвие, до сих пор ползущее по краям королевства, ринулось к разлому, как стая голодных псов.

Кайл схватил Эйлис за руку:

— Теперь или никогда!

Она кивнула. Их руки соединились над артефактом. Золото и синева, жар и лёд — энергии сплелись в вихре, который начал крушить ледник снизу.

— Остановитесь! — Первая Королева бросилась вперёд, но её тень рассыпалась, коснувшись света.

Камень дрожал. Сталактиты падали, как копья. Эйлис прижалась к Кайлу, крича ему в губы сквозь грохот:

— После этого... я буду обычной. Мы...

— Будем свободны, — он завершил фразу поцелуем, крадущим дыхание.

Их магия, смешанная в артефакте, взорвалась. Волна света прокатилась по леднику, превращая вековые льды в воду, а камни — в песок. Эйлис чувствовала, как уходит её сила — и с ней боль, тяжесть веков, шепот предков.

Когда всё стихло, они лежали на берегу подземного озера. Ледник исчез, оставив лишь пещеру с каплями талой воды, звенящими в тишине.

Эйлис первой открыла глаза. Воздух звенел странной тишиной — тяжёлой, как предгрозовое небо. Ледник не исчез. Он трещал, будто огромный зверь, пытающийся вырваться из ловушки.

Трещины, расходившиеся от эпицентра взрыва, пульсировали зловещим зелёным светом. Где-то в глубине стонали души, но теперь их рёв смешивался с новым звуком — скрежетом когтей по льду.

Кайл лежал рядом, его дыхание прерывисто. Золотые прожилки под кожей мерцали, как догорающие угли.

— Эйлис... — он протянул руку, пальцы дрожали. — Твоё сердце...

Она прижала ладонь к груди. Трещина не сомкнулась — сквозь неё просвечивало что-то живое, хрупкое, но целое.

— Источник повреждён, но не разрушен. Они идут.

Над ними, сквозь разломы в сводах пещеры, пробивался скрипучий хохот. Тени магов-личий скользили по стенам, их когтистые силуэты отражались в лужах талой воды.

Вейн, теперь больше похожий на сгусток чёрного дыма с золотыми глазами, парил у входа:

— Вы разбудили Голод.

Эйлис поднялась, с трудом удерживая равновесие. Магия, некогда бездонная, теперь струилась тонкой нитью — но Кайл, прикоснувшись к её спине, вдохнул в неё тепло. Золотые узоры на его коже потускнели, зато трещина в её груди засияла ярче.

— Ты...

— Беру в долг, — он усмехнулся, подбирая артефакт. Цветок был потускневшим, но в его сердцевине всё ещё мерцала их смешанная кровь. — Кажется, мы купили минут десять.

Они выбрались на поверхность через скрытый туннель. Руины ритуальной площадки встретили их хаосом: ледяные колонны рушились, статуи предков плавились, а в небе, обычно неподвижном, клубились чёрные тучи. Где-то вдали, у подножия горы, метались огни факелов — народ, ещё не понимающий, что смерть лишь сменила личину.

— Сюда, — Эйлис потянула Кайла в полуразрушенную обсерваторию.

Стены, испещрённые звёздными картами, ещё хранили следы её прежней жизни — склянки с замороженными снами, свитки с предсказаниями, которые теперь никогда не сбудутся.

Она прижала ладонь к холодному очагу. Последние искры магии разожгли огонь. Кайл рухнул на груду шкур, сбрасывая обгоревший плащ.

Когда Эйлис присела рядом, его губы нашли её шею. Поцелуй был усталым, но жадным. Они валились на шкуры, цепляясь друг за друга не от страсти, а от потребности убедиться — живы. Одежда спадала обрывками, но времени на нежность не было. Их соединение было быстрым, грубым, животным. Звуки смешивались с рёвом приближающейся бури за стенами.

Когда всё кончилось, Эйлис прислушалась. Тишина. Слишком тишина.

— Они ждут, — прошептал Кайл, обнимая её за плечи. — Хотят, чтобы мы устали.

Она кивнула, собирая осколки артефакта в пояс. Золото в его жилах и синева в её слились в трещинах цветка, создавая странный симбиоз.

— Мы ударим на рассвете, — сказала Эйлис, хотя рассвета здесь не видели веками.

За окном, в чёрных тучах, блеснул первый за триста лет луч света.

***

До финала осталось немного, но очень мало лайков на истории. Моя муза грустит и спрашивает, вы хотите новых историй? Если да, то стоит приободрить музу. А то она подумает, что писать ей не для кого.

Воздух звенел от ледяной крошки, взметаемой вихрями. Личи, скелеты, обтянутые синеватой кожей, карабкались по руинам Цитадели. Их глаза — угольки в ледяных глазницах — горели ненавистью, которую не могла погасить даже смерть. Вейн парил над толпой, его тело, собранное из осколков магов, искрилось ядовитой зеленью.

Эйлис прижалась спиной к Кайлу, их дыхание синхронизировалось в прерывистом ритме.

— Левое крыло — трое. Правый фланг — Вейн, — выдохнул он, сжимая обсидиановый шип.

Его глаза отслеживали каждое движение.

— Твоё прикосновение, — она схватила его за запястье, проводя ладонью по своему предплечью. Лёд под ногами вздыбился, образуя барьер. — Сейчас!

Кайл рванулся вперёд, шип рассек воздух, оставляя чёрный шлейф. Первый лич рассыпался в пыль, но два других обошли барьер. Эйлис взмахнула рукой — без его касания магия отозвалась слабо, лишь замедлив противников.

— Контакт! — крикнул Кайл, отскакивая к ней.