К перрону подлетел и плавно остановился космического вида состав. Внутри вагон напоминал салон самолета: посередине был проход, по бокам которого стояли попарно мягкие кожаные кресла с удобными спинками. В середине и в конце вагона была обширные площадки для пассажиров с негабаритными вещами.

Усадив девчонок, я поинтересовался — С какой скоростью летит этот магнито-планер?

Наталья пожала плечами, а Елена знала ответ — Под Москвой около пятидесяти километров, за ее пределами — около ста пятидесяти.

С двумя пересадками через двадцать минут мы поднимались по эскалатору вверх. Что интересно, здешние станции метро, так же как и моего времени при Сталине, были отделаны дорого и красиво, только освещались современными светильниками, почти незаметными, но дающими яркий мягкий свет.

Малозаметные камеры наблюдения казалось были везде, не знаю как поверхность, но под землей Москвичи и гости столицы контролировались полностью.

Здесь Головинский сад был построен по заказу генерал-фельдмаршала Фёдора Алексеевича Головина, одного из друзей Петра Романова, который после строительства Санкт-Петербурга и выхода на пенсию перебрался в более нормальный климат Москвы и кинул уже здесь якорь.

Архитектором Растрелли на его верхней террасе был спроектирован дворцово-парковый ансамбль «Анненгоф» в стиле барокко.

Усадьба занимала очень большую территорию — до линии современной Казанской железной дороги. Впоследствии внук Ивана Грозного покупает Головинский дворец с усадьбой, замыслив соорудить здесь новый.

По его поручению привлекли лучших специалистов, начали работы по устройству сада, поднимавшегося от Яузы и украшению его фигурными прудами, островками, плотинами, каскадами и другими «затеями».

Мы гуляли в Головинском парке и я замечал различия между парками двух времен. Так же, как и в моем времени, отлично сохранился грот Растрелли, сохранился и мост-плотина, разделяющий пруды, по которому проходит главная аллея, обсаженная липами. Здесь росли самые разные деревья: липы, вязы, березы, сосны, ели, клены, среди которых отдельными рощицами располагались яблони, груши и вишни. Вдоль дорог тянулись шпалеры из малины и смородины. В оранжереях выращивались персики, виноград, ананасы, лимоны, апельсины, померанцы, лавровые деревья…

Головинский сад был объединен со Слободским (при Немецкой слободе), располагавшемся на противоположном берегу Яузы, и через реку был перекинут каменный Дворцовый мост. Искусно продублированное русло реки Яузы образовало в саду большой и несколько малых островов и питало многочисленные фонтаны и каскады в парке. Прекрасно сохранившиеся пруды невероятно живописны, здесь есть пруды в виде каналов и бассейнов, большие пруды с искусственными островами, ранее соединявшимися с берегами декоративными мостиками. Сад украшали всевозможные беседки, гроты, решетки, фонтаны, статуи.

— Как же здесь хорошо! — Наталья любовалась окружающим пейзажем — Густые аллеи не позволяют проникать свету и вселяют в меня самую усладительную томность.

Покосившись на одноклассницу, Елена фыркнула — Ты, Натали, почти стихами заговорила. Пойдемте вон в то кафе, поедим мороженного!

В кафе, построенном с элементами зодчества древней Греции в виде классической ротонды, мы заняли свободный столик, изготовленный из прозрачно-белого мрамора и заказали по семь шариков мороженного с разным вкусом: банановым, клубничным, вишневым, манго, ананасовым, фисташковым и шоколадное. Вазочки и ложки были из мельхиора.

Вкусное мороженое исчезло, я буквально проглотил свою порцию. Девчонки ели медленно, не торопясь, еще и какую-то ерунду обсуждали.

Я посмотрел на коммуникатор — до турнира одаренных оставалось сорок минут.

— Девчата, если мы сейчас не выйдем, то ни куда не успеем — флегматично заметив, я заказал себе молочный коктейль.

Девчонки поспешили в туалет, я же спокойно допил и не спеша сходил отлил.

Затем мы рассчитались и быстрым шагом рванули к выходу из этого поистине замечательного места. Как ни спешили, мы все равно опоздали к началу. Свободных билетов почти не осталось, наши места оказались на самом верху зрительской трибуны.

— Жаль, не увидим Архимагов — они стараются не афишировать свои возможности на публике, изредка проводятся поединки, но они закрытые и скорее дружеские, чисто для поддержания магической формы — Елена с сожалением просматривала сайт турнира — Вау, среди Магов сегодня бьется твой дед, Серж! Его бой пятый, его противник — какой-то Маг из Тбилиси.

Зрительские трибуны так же как и на моей дуэли защищали энергетические щиты, о которые разбивались все магические атаки. Я с интересом наблюдал за поединком — один из Магов применял техники, связанные с созданием льда, его ледяные снаряды пытались пробить огненные щиты второго Мага, время от времени на огневика сверху падали огромные глыбы льда, которые он с трудом отражал, кастуя над собой купол из ревущего пламени. Но было видно — эта техника отнимает много энергии и частенько огневик просто уворачивался от этой атаки сверху. Поединок закончился неожиданно для всех — огненный маг скастовал стену огня, которая имела в длину около пяти метров и в высоту метра четыре. Стена резко рванула на энергетически обессиленного соперника и тот сдался — его щиты мгновенно пожирал огонь, а новые уже не было сил кастовать.

Следующий поединок состоялся между двумя огневиками, которые весь поединок швырялись то одинарными около метра кометами, то создавали сеть огненных шаров, которая устремлялась на соперника и взрывалась о огненные щиты кастуемые в паре метрах от Мага. Победил тот, у кого был самый большой резерв магии. В целом этот поединок был затянутым и нудным.

Третий поединок был довольно познавательным — сражались воздушник и Маг земли. Воздушные лезвия в виде полуметровых серпов летали по всей арене, они кастовались быстро и исчислялись уже где-то двумя сотнями. Маг земли буквально вспотел от бессилья — его земляные копья не могли даже долететь до противника, уничтожаемые тучами воздушных лезвий, каменные щиты не могли защитить их хозяина — они легко огибались серпами и только каменная кожа еще спасала Мага.

— Мне кажется, что этот Коваленко из Кишинева вот-вот станет еще одним Архимагом — задумчиво протянула Елена и по своему коммуникатору связалась с отцом — Привет пап, тут будущий Архимаг нарисовался! Я? Я на турнире одаренных, нет не одна, с одноклассниками, запоминай — Коваленко Тимофей из Кишинева, воздушник. Хорошо бы ему сладкий контракт предложить, а то и без тебя желающие, я думаю, найдутся. Все, целую, пока!

Четвертый поединок был блеклым и не интересным — два воздушника были равны по силе и только по очкам удалось одному из них одержать победу.

Наконец на арену вызвали моего деда и молодого Мага из Тбилиси.

— На арене сразятся князь Михайло Оболенский-Белый, Москва, и князь Леван Дадиани, Тбилиси! — объявил комментатор и трибуны защитили энергетические экраны.

Дед сразу же атаковал своего противника, скастовав сеть из сотни огненных шаров, которые с огромной скоростью полетели на грузина, который едва успел создать перед собой щит из уплотненного воздуха, однако большая часть снарядов обогнула его и вокруг Дадиани раздался взрыв. Я подумал, что чел не выживет, однако на деда полетело огромное воздушное лезвие диаметром около двух метров, вращаясь как лопасть вертолета. Легко отбив смертоносную технику кулаком, светившимся ярко-красным пламенем, дед рванул навстречу своему противнику, создав на ходу пару небольших огненных торнадо, устремившихся с двух сторон на грузина, который создал в обоих руках два воздушных клинка и кинулся навстречу деду, который тоже скастовал огромный двуручный огненный меч и началась настоящая битва бойцов ближнего боя.

Я покосился на девчонок — Наталья, открыв рот и прижав к подбородку кулачки, всей душой была там, на арене. Елена же сжала подлокотники руками, так, что они побелели. Зал погрузился в тишину, зачарованный зрелищем.