Она изящно подняла руку. С ее пальцев сорвалась густая, тяжелая фиолетовая Тьма, смешанная с серебром иллюзий. Мои генералы инстинктивно схватились за рукояти мечей, почувствовав чудовищную мощь этой новой магии, но я резким жестом приказал им замереть.

Магия Мэйлин окутала каменный стол. Плоская карта ожила. Над ней поднялись детализированные, объемные фантомы горных хребтов, городов и армий. Они были абсолютно материальными на вид.

— Невероятно… — прошептал Бай, завороженно глядя на идеальную 3D-модель континента. — Это магия Истинной Сути, но… она напитана Первородной Тьмой! Невообразимый прецендент симбиоза!

Мэйлин не обратила внимания на шок генералов. Она указала на центр карты.

— Лу Фэн не может атаковать Юг — там бунт. Он не пойдет на Север — эти пустоши пропитаны Тьмой, его светлые маги здесь слабеют, — ее палец переместился на цветущие равнины Центральной Провинции. — Он ударит по Империи "Лиловый лотос".

— Зачем ему это? — нахмурился генерал Шэнь, уже не скрывая своего искреннего интереса к словам принцессы. — Зачем ему открывать фронт против сильнейшей регулярной армии континента, когда он ослаблен?

— Потому что моя семья унизила его, — жестко отчеканила Мэйлин. — Мой отец заточил посла Чжао в тюрьму. Мой брат Лонг держит Святую Су Линь в башне Затмения в антимагических кандалах. А второй брат Фэн разрушил его экономику. Лу Фэн объявит это все демонической ересью. Он скажет своим последователям, что "Лиловый лотос" пал во Тьму, и призовет к Священному Походу, чтобы освободить Святую и очистить столицу.

Я смотрел на нее, и моя кровь кипела от мрачной гордости. Сейчас она не была нежным цветком. Она была блестящим стратегом, чьи слова разили точнее стрел.

— И каков твой прогноз, Мэйлин? — спросил я, поддерживая ее авторитет перед Советом. — Выстоит ли армия твоего отца против Священного Похода?

Она задумчиво опустила глаза. Иллюзия на карте замерцала кроваво-красным светом вокруг столицы "Лилового лотоса".

— Мой отец — великий воин. Мои братья — гении тактики. Но армия "Лилового лотоса" никогда не сражалась против фанатиков, накачанных алхимическим Светом Лу Фэна, — ее голос дрогнул, выдавая затаенную боль. — У Ордена есть осадные артефакты, пробивающие любые щиты. Если Лу Фэн бросит все силы на столицу, оборона города продержится не больше десяти дней. Затем начнется резня…

В зале повисла гнетущая тишина.

Мои командиры смотрели на меня, ожидая приказа. Стратегически, это был идеальный момент. Если мы подождем, пока Орден уничтожит "Лиловый лотос", мы сможем легко разбить ослабленного победителя и захватить Центральную Провинцию без усилий.

Но я перевел взгляд на Мэйлин. Она стояла у карты, гордая, упрямая, но я чувствовал по нашей связи ее отчаянный, сковывающий страх за свою семью. За хрупкую мать, за братьев, которые готовы были перерезать мне глотку. За отца, который когда-то отвернулся от моей Империи.

"Рациональность или она", — пронеслась мысль. И ответ был известен мне еще в Диком Лесу.

Я поднялся с трона.

— Генерал Шэнь, — мой голос разрезал тишину, как взмах клинка. — Поднимайте легионы бессмертной гвардии. Командир Бай, готовьте портальные камни крови.

— Ваше Величество? — Шэнь вытянулся в струну. — Куда мы выступаем?

Я спустился к карте и встал рядом с Мэйлин. Я не стал брать ее за руку перед командирами, но моя аура собственнически и надежно окутала ее плечи.

— Мы выступаем на Центральную Провинцию, — я обвел взглядом своих пораженных военачальников. — Темная Империя возвращается в игру. Мы встанем спина к спине с гвардией "Лилового лотоса". И мы утопим Священный Поход Лу Фэна в их же собственной фальшивой крови. Готовьтесь к маршу. Завтра на рассвете небеса содрогнутся от нашей Тьмы.

МЭЙЛИН (Ю РА)

Когда тяжелые двери Обсидианового Зала закрылись за последним уходящим генералом, тишина обрушилась на нас тяжелым, каменным сводом.

Я всё еще стояла у карты, опираясь ладонями о холодный гранит стола. Мои колени слегка дрожали. Адреналин, державший меня во время речи перед Высшим Советом, начал стремительно отступать, оставляя после себя звенящую пустоту и колотящееся сердце.

Я только что убедила армию тьмы спасти Империю Света. А Темный принц, поклявшийся стереть этот мир в порошок, только что отдал приказ бросить свои легионы на защиту тех, кто много лет назад отвернулся от него.

Я медленно повернулась к Ли Чжаню.

Он всё еще стоял рядом, скрестив руки на груди, и неотрывно смотрел на меня. В полумраке зала его серо-фиолетовые глаза казались почти черными. Напряжение между нами было таким плотным, что его можно было резать клинком. Прошлая ночь изменила всё, но ни один из нас пока не осмеливался озвучить, что именно это значило.

— Вы рискуете всем, — мой голос прозвучал тише, чем я планировала. Я сглотнула, пытаясь унять дрожь. — Мои братья могут атаковать ваши войска, даже когда вы придете на помощь. Это самоубийственный стратегический ход, Ли Чжань. Вы могли бы просто дождаться, пока Орден истощит себя об осаду.

Он шагнул ко мне. Медленно, плавно, как крадущийся хищник. Расстояние между нами сократилось до минимума. Я рефлекторно вскинула голову, чтобы не отводить взгляд.

— Оставь стратегию генералу Шэню, Мэйлин, — его низкий голос окутал меня, пробирая до мурашек. — Твой отец и твои братья — идеальный щит для Центральной Провинции. Мне нужен этот плацдарм. Если "Лиловый лотос" падет, Лу Фэн получит полный контроль над центром континента. Я вступаю в эту войну исключительно из прагматичных соображений.

Он лгал. Мы оба знали, что он лжет. Идеально, непроницаемо, прячась за маской бездушного полководца, чтобы не признавать того, что он бросает армию в пекло только ради того, чтобы я не плакала по своей семье.

— Конечно, Ваше Величество, — я подыграла ему, слабо, но с вызовом улыбнувшись. — Исключительно прагматика.

Его взгляд скользнул по моим губам, и в глазах вспыхнул темный, голодный огонь. Ли Чжань поднял руку. Я думала, он снова поцелует меня, и мое дыхание предательски сбилось, но его жесткие пальцы лишь слегка, почти невесомо, коснулись метки в виде дракона и лотоса на моем запястье.

— Кроме того, — хрипло добавил он, — после Слияния ты — моя Соправительница. Твоя семья — это актив Темной Империи. Я не позволю Лу Фэну уничтожать то, что косвенно принадлежит мне.

Он резко отстранился, словно его собственная откровенность обжигала его, и направился к выходу из зала.

— Идем. У нас мало времени до рассвета. Тебе нужно снаряжение. В твоем шелковом наряде лазутчика ты хороша лишь для ночных диверсий, а не для фронта.

Оружейная Темной цитадели находилась на самом нижнем уровне. Это была исполинская пещера, стены которой были усеяны стойками с древними мечами, алебардами и броней, выкованной из черной стали.

Ли Чжань провел меня в дальний конец зала, к массивной кованой нише, освещенной тусклым фиолетовым светом кристаллов.

Он снял со стойки сверток и положил его на каменный стол передо мной.

— Это принадлежало моей матери, — ровно произнес он, разворачивая плотную черную ткань.

У меня перехватило дыхание.

Внутри лежал доспех. Но он не был громоздким или тяжелым. Это была виртуозная работа: корсет из переплетенных нитей темного мифрила, невероятно легких, но прочнее стали. Наплечники и наручи из полированного обсидиана, украшенные тонкой серебряной гравировкой лотосов. И длинный, струящийся плащ из паучьего шелка, который поглощал свет, делая владельца невидимым в тенях.

— Он магический, — Ли Чжань взял корсет в руки. — Адаптируется под размер и ауру носителя. Снимай тунику.

Я замерла, почувствовав, как вспыхнули уши. Прошлая ночь была ночью стихийного слияния, боли и отчаянной потребности выжить. А сейчас, в холодном свете оружейной, его приказ прозвучал до мурашек обыденно и властно.