– Жалуешься, значит, что урожаи плохие и людей кормить нечем, – произнесла я, уже не в силах скрывать раздражение. – А сам при этом свои же деревни сжигаешь!
– Какие ещё деревни? – нахмурился Мстислав.
– Яра, та девушка, которую Олег тебе сегодня своей невестой представил, сказала, что ее деревню сожгли твои люди. – выпалила я. – Берестово, помнишь такое?
И только договорив, я поняла, что, возможно, слишком поторопилась выдав эту информацию. Я прикусила язык, но было поздно.
Мстислав несколько секунд смотрел на меня, а потом с досадой провёл ладонью по лицу.
– Не напоминай, – произнёс он. – Я всех, кто к этому делу был причастен, уже наказал. Троих отправил на работы в каменоломни. Говорят же: заставь дурака молиться, он и лоб расшибёт.
– В каком смысле?
– В прямом, – ответил отец с явным недовольством. – Приказ был поговорить с одним человеком. Припугнуть как следует, заставить держать язык за зубами. А эти дурни умудрились его убить. Потом решили, что лучше замести от меня следы, подожгли дом, огонь перекинулся на соседние крыши. Полдеревни сгорело вместе с амбарами, а сколько полей после пожара пропало, я даже вспоминать не хочу.
– Так ты не приказывал никого убивать? – недоверчиво уточнила я. – И Берестово сжигать тоже?
Мстислав посмотрел на меня так, словно уже начал сомневаться в моих умственных способностях.
– Ты меня совсем за идиота держишь, дочь? – спросил он. – У меня и без того с припасами плохо, а я, по-твоему, стану жечь собственные деревни вместе с амбарами и полями, с которых потом сам же дань собираю?
Я молча смотрела на него и чувствовала, как злость понемногу отступает. Мстислав, конечно, от этого святым не становился. Но хотя бы убивать и деревню сжигать он не приказывал, и собственных людей за это наказал. Мне снова отчаянно захотелось поверить, что всё ещё можно закончить без крови.
Если его главная проблема действительно была в припасах, то обязательно ли для её решения убивать Михаила? В конце концов, зерно не только отнимают, его ещё и покупают.
Я никаким экономистом в прошлой жизни не была и деньги умела тратить куда лучше, чем копить. Но для человека из двадцать первого века сама мысль, что нужный товар необязательно производить у себя или отбирать у соседа, казалась совершенно очевидной. Нет хлеба здесь, значит, его покупают там, где он есть. Оставалось только придумать, на что.
Земли у отца были огромные, значительная часть их была, как я знала, покрыта лесами, людей, судя по всему, тоже хватало. Значит, должно быть что-то, что можно продать или обменять на тот же хлеб.
– А почему тебе обязательно нужны припасы именно Михаила? – осторожно спросила я.
– А чьи ещё? – спросил отец.
– Ничьи, – ответила я. – В смысле можно же не отнимать ни у кого, а купить.
– Если бы у меня было столько серебра, чтобы покупать зерно на всё княжество, я бы сейчас с тобой этот разговор не вёл.
– Серебро можно заработать, – сказала я и тут же поняла, насколько глупо это прозвучало.
– Какая неожиданная мысль, – ехидно заметил Мстислав.
– У тебя лес от одного края княжества до другого. Людей в нём столько, что вы умудряетесь изображать волков, следить за деревнями и пугать всех окрестных мужиков. Дружина есть, торговля через земли идёт, а серебра всё равно не хватает.
– И что ты предлагаешь?
– Для начала перестать пугать тех, у кого эти деньги есть: купцов.
– Думаешь, до тебя я не додумался брать пошлину? – спросил Мстислав. – Торг через мои земли и сейчас идёт: большим трактом, в обход Чернолесья. Есть еще короткая дорога через лес, но там почти никто не ездит.
Я чуть в ладоши не захлопала. Вот же оно. Торговля у него уже была, просто Чернолесье в ней почти не участвовало. А если через лес можно было срезать несколько дней пути, хорошая дорога могла переманить сюда тех купцов, которые сейчас вообще шли другими землями.
– Так сделай так, чтобы через твой лес было выгоднее ехать, чем вокруг него. – предложила я, – Дорогу расчисти, охрану поставь и разнеси слух уже не про волков, а про то, что через Чернолесье теперь можно пройти быстро и без потерь. Тогда к тебе пойдут не только те, кто сейчас большой тракт использует, но и те, кто в твое княжество вообще не захаживают.
Мстислав прищурился.
– И ты предлагаешь мне распустить всех людей из леса? – спросил он.
– Наоборот, – ответила я. – Пусть остаются. Только вместо того, чтобы пугать купцов, начнут их охранять.
В сущности, получалась обычная платная дорога только без асфальта и шлагбаума.
Мстислав задумался. Я видела, как он уже прикидывает что-то в уме, и на этот раз отмахиваться от моей идеи не спешил.
– Мысль, конечно, неплохая, – наконец признал он. – Дорогу расчистить можно, охрану поставить тоже. Если купцы действительно пойдут чаще, серебра станет в разы больше.
Я едва удержалась от довольной улыбки.
– Только есть одна проблема, – продолжил отец. – Если я перестану пугать людей лесом и сделаю дорогу безопасной, за что тогда брать вторую дань с крестьян, что у леса живут? – спокойно спросил Мстислав. – Сейчас они платят мне не только как князю, но и за защиту от нечисти. А если защищать будет не от чего, этот доход я потеряю.
– А много ты сейчас с этой второй дани получаешь? – спросила я.
– Не столько, сколько хотелось бы, – признал он. – После последних неурожаев брать с деревень почти нечего.
– Так ты держишься за дань, которой почти нет? – спросила я. – Батюшка, да я бы на твоём месте вообще на год её отменила, а лучше на два.
– Ты совсем с ума сошла? – спросил Мстислав. – И чем я дружину кормить буду?
Даже без экономического образования было понятно, что бесконечно увеличивать поборы нельзя. Если после сборщика у крестьянина не останется ни зерна на посев, ни еды для семьи, в следующий раз брать будет уже не с кого. В моём времени целые страны и города снижали налоги и давали льготы, чтобы люди к ним ехали и открывали дело. Почему здесь должно работать наоборот?
– Дружину прокормить проще, чем всё княжество. Часть серебра получишь с новой короткой дороги. На первое время припасы можно попросить у Михаила, например в обмен на беспошлинный проезд по новой короткой дороге, – ответила я. – И ему выгодно и тебе, потому что получишь зерно сейчас, когда оно нужнее всего.
Отец задумался, а я продолжила, пока он не успел найти очередную причину, почему всё невозможно.
– И крестьян пока оставь в покое. Если у людей нечем будет поле засеять, откуда ты в следующем году урожай возьмёшь? Дай им год без поборов, новым поселенцам вообще два. А когда дорога заработает, то купцам надо будет где-то ночевать, лошадей менять, телеги чинить. Появятся постоялые дворы, конюшни, кузницы, торги. Тогда с обычной дани ты куда больше получишь, чем сейчас выжимаешь своей двойной из полупустых деревень.
На мой взгляд, это вообще было самым очевидным. Просто Мстислав, похоже, привык считать только то, что можно забрать сегодня.
Ну давай же, отец, соглашайся! Пусть хоть в этот раз всё закончится хорошо. Худой мир всё-таки лучше доброй войны.
Мстислав некоторое время смотрел на меня, а потом вдруг усмехнулся.
– Это ты у Михаила всему этому научилась? – наконец спросил он.
– А что? – осторожно спросила я.
– Да ничего, – ответил отец. – Просто раньше подобных речей от тебя не слышал. Если это его влияние, значит, Михаил не такой уж глупый, как я думал. Может, и правда не стоит торопиться от него избавляться. Внукам ещё есть чему у отца поучиться. Да и тебе, как вижу, на пользу пошло.
Внутри у меня всё буквально запрыгало от ликования. Неужели получилось? Неужели мы сейчас действительно сидим и обсуждаем не то, как убить Михаила и поделить его земли, а то, как оставить мужа в живых и ещё заставить обоих князей получить от этого выгоду? Главное теперь было не испортить всё слишком довольным видом.
– Я после твоих слов тоже задумалась, батюшка, – произнесла я, стараясь говорить как можно спокойнее. – Может, я действительно раньше неправильно с Михаилом обращалась. Присмотрюсь к нему ещё, глядишь, и правда научусь получше им командовать.
