— …смотрите, как её всю обсыпало! — громко и брезгливо выговаривала Забава. — Это ж явно какая-то дурная болезнь! Не удивительно, что детей нет. Такие, как ты, только княжеский род позорят.

Я почувствовала, как внутри закипает ярость, но Авдотья же лишь сильнее вжала голову в плечи.

— Не подходи ближе! — голосила Забава. — А вдруг заразная?

И именно в этот момент они наконец заметили меня.

— Что здесь происходит? — грозно спросила я.

Стоящие у бани девушки вздрогнули и резко обернулись. Забава мгновенно сменила презрительную гримасу на сладкую улыбку.

— Матушка-княгиня! А я думала вы отдыхаете после баньки. — начала она и вдруг запнулась. Щёки Забавы моментально залились густым румянцем, видимо и до нее дошли слухи как именно я «отдыхала» в бане вместе с князем. — То есть… я имела в виду… — она окончательно смешалась, не зная, куда деть глаза.

— Я поняла, что ты имела ввиду, — произнесла я спокойно. — Но так и не поняла, что здесь у вас происходит? Авдотья, она тебя обижает?

Авдотья в ответ прикусила нижнюю губу, и мотнула головой. Было видно, что ей очень больно, но она упрямо молчала, не желая давать Забаве дополнительного удовольствия видеть её слёзы.

Забава попыталась оправдаться:

— Матушка, мы просто беспокоились! Смотрите, она вся в пятнах, это же явно какая-то…

— Беспокоились, — язвительно протянула я, прерывая её. — Как трогательно.

Стоите тут в тёплых полушубках, а моя невестка в мокром на холоде. Настоящая забота!

Я сняла с себя тёплую меховую накидку и накинула её на плечи Авдотьи.

— Раз уж ты так сильно переживаешь за здоровье моей семьи, то с сегодняшнего дня будешь лично прислуживать Авдотье до самого вашего с отцом отъезда.

Забава побледнела.

— Матушка-княгиня… но я же гостья… дочь старосты!

— Но ты же сама вызвалась, — сладко продолжила я. — Не ты ли только что уверяла, что очень переживаешь за мою невестку? Да и дочь старосты должна лично показывать пример уважения к княжескому дому.

Забава открыла рот, но так и не нашла, что ответить. Её кулаки сжались под шубкой. Она явно понимала, что попала в ловушку: отказаться — значит открыто проявить неуважение к княгине, согласиться —унижаться перед Авдотьей на глазах у всех.

Я повернулась к невестке, которая смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых смешались удивление, благодарность и лёгкий страх.

— Пойдём, — мягко сказала я, обнимая её за плечи. — Нужно скорее заняться твоей кожей, пока не стало хуже. А Забава… — я бросила короткий взгляд через плечо, — пусть начинает с того, что принесёт тёплой воды и чистые полотенца. Немедленно!

Мы двинулись в сторону комнаты Авдотьи. Маруся, как обычно, чуть впереди, Дуняша сзади. Авдотья шла, кутаясь в мою накидку, и тихо шмыгала носом, пытаясь не расплакаться.

— Дуняша, — сказала я на ходу, — беги за лекарем. Скажи, что это срочно.

— Слушаюсь, матушка-княгиня, — служанка поклонилась и быстро ушла.

Когда мы вошли в комнату Авдотьи, я усадила девушку ближе к свету и осторожно сдвинула накидку с её плеч. Волдыри шли ровными, длинными полосами — явно кто-то специально прошёлся по коже чем-то жгучим. Я нахмурилась.

— Авдотья, расскажи честно, что в бане случилось.

Авдотья долго молчала, кусая губу, потом всё-таки заговорила, едва слышно:

— Я мылась последней… как всегда. Служанки… они всегда спорят, когда надо мне помогать. Перекидывают друг на друга, говорят… — Она запнулась и опустила глаза, явно не решаясь продолжать.

Я вдохнула и повернулась к Марусе, которая стояла у двери.

— Что там про Авдотью говорят? — спросила я холодно. — И не ври, что не знаешь, не поверю.

Маруся побледнела, нервно сглотнула, переступила с ноги на ногу и жалобно посмотрела на меня.

— Матушка-княгиня… я знаю… только не гневайтесь, ради Бога… — она понизила голос. — Примета же есть такая, с пустоцветом в бане сядешь — сама пустоцветом станешь… — договорив, служанка опустила глаза в пол.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Интересная примета. — произнесла я, чуть подумав, — Но я еще вот такую народную мудрость знаю: «Кто невестку князя обижает, по спине плетью получает. Кто обидит ее снова, того выгоню из дома!» Расскажи ее всем обязательно, хорошо?

Я дождалась, пока Маруся кивнёт, и повернулась обратно к Авдотье. Голос мой сразу смягчился:

— А теперь расскажи, что было дальше.

— Пришла служанка — не знаю точно, они всегда меняются, когда дело до меня доходит. Сказала: «Сейчас вас хорошенько попарим». Взяла веник и начала хлестать… Сначала было терпимо, а потом так зажгло. Я думала, просто веник плохой, потерплю… Не хотела жаловаться, чтобы опять не сказали, что я капризная.

Она замолчала, опустив взгляд на свои руки.

— А когда вышла в предбанник увидела, что вся в волдырях и моей одежды не нет. Только эта грубая рубаха служанки лежала. — она указала на грубую холщовую рубаху, которая была на ней, — Пришлось в ней через весь двор идти.

В этот момент в дверь тихо постучали, и вошёл лекарь. Старик быстро оглядел комнату, поклонился мне и сразу подошёл к Авдотье. Он осторожно осмотрел её плечи, шею и руки, потрогал волдыри пальцами и тихо хмыкнул.

— Крапива, — уверенно сказал он. — И довольно свежая. Кто-то постарался, чтобы жгло сильнее. Ничего опасного, матушка-княгиня. К утру пройдёт, если правильно обработать.

Авдотья облегчённо выдохнула, видимо, сама до последнего момента боялась, что это может оказаться чем-то серьёзным и заразным.

Лекарь повернулся ко мне:

— Лучше всего сейчас обмазать сметаной или свежей простоквашей. Она хорошо вытягивает жжение. Можно также отвар ромашки с чередой сделать. Но сметана быстрее поможет… — он ещё давал последние рекомендации, когда я оглянулась на дверь.

Забавы, видно, не было: ни с полотенцами, ни без них.

«Ну надо же, — подумала я. — Когда нужно было издеваться над Авдотьей, так она первая прибежала, а как дело делать — ее нет. Очень удобно.»

Я повернулась к Дуняше:

— Найди сейчас же Всеволода и приведи его сюда. И захвати миску свежей сметаны из кухни.

— Слушаюсь, — Дуняша поклонилась и выбежала из комнаты.

Авдотья посмотрела на меня с лёгким испугом.

— Матушка… может, не нужно Всеволода беспокоить? Я сама…

— Нужно, — спокойно, но твёрдо ответила я. — Пусть муж наконец научится о тебе заботиться.

Дуняша вернулась довольно быстро, следом за ней вошёл Всеволод. Увидев красные полосы на плечах и шее жены, он резко нахмурился.

— Что случилось? — спросил он низким голосом.

— Лекарь сказал, — Я взяла у Дуняши миску сметаны и сунула её сыну в руки. — что нужно тщательно обмазать все поражённые места. Ты этим и займешься.

Всеволод взял миску и растерянно посмотрел на Авдотью. Та залилась краской и ещё сильнее закуталась в накидку.

— Матушка… — смущённо пробормотала она. — Не надо… Волдыри… они не только на плечах. Мне… мне стыдно.

Всеволод тоже покраснел, но продолжал стоять с миской в руках.

«Надо же, — мысленно хмыкнула я. — Чего это он-то? Ладно Авдотья — скромница, а этот гуляка ведёт себя так, будто впервые в жизни женскую спину увидел. Хотя, если подумать, со своей женой он может действительно впервые.»

— Кому как не мужу помогать жене. — Я мягко, но настойчиво подтолкнула Всеволода в сторону Авдотьи. — Садись. Инструкции простые: берёшь сметану, наносишь на красные места, дуешь если жжёт. Понял?

«От простого стояния рядом дети точно не появятся, — подумала я про себя. — Особенно когда один вечно с чужими девками шляется, а вторая слишком скромная и запуганная, чтобы первой шаг сделать.»

Всеволод осторожно сел рядом с Авдотьей.

— Повернись… — сказал он жене.

Авдотья, красная до самых ушей, нерешительно повернулась спиной к мужу. Всеволод осторожно отодвинул накидку и начал неловко, но старательно наносить прохладную сметану на её покрасневшую кожу.