– И люди согласились? – спросила я, внимательно наблюдая за девушкой.

– Не все, – ответила Яра, сжав край одеяла. – Многие боялись. Говорили, что отец беду накличет и на себя, и на всю деревню. А потом… его убили.

Последние слова она произнесла совсем тихо.

– А потом к нам приехали люди с такими же знаками, какие сегодня были на знамёнах у князя Мстислава, – продолжила Яра, немного помолчав. – Матушка тогда у сестры своей была, дома только мы с отцом оставались. Отец долго с чужаками разговаривал. Сначала спокойно, потом кричать начали. Я сидела в соседней комнате и почти ничего не слышала. А потом вдруг тихо стало. Совсем. Я испугалась и подошла к двери, в щель посмотрела.

Она замолчала и сильнее прижалась к Олегу. Тот сразу обнял её за плечи.

– Один из тех людей толкнул отца. Не знаю, нарочно так сильно или нет. Отец назад отшатнулся, упал и головой о край лавки ударился. Они сначала ругаться перестали, потом один к нему подошёл, наклонился, потрогал шею и сказал, что помер.

Олег сжал её руку ещё крепче, а Михаил нахмурился.

– И что они сделали после этого? – спросил он.

– Сначала между собой спорили, – ответила Яра. – Я не всё разобрала. Один говорил, что этого не должно было случиться, другой велел искать бумаги. А потом меня увидели. Я от двери отшатнулась, но поздно уже было. Один крикнул, чтобы держали меня, и я побежала через заднюю дверь.

– Они за тобой пошли? – спросила я, уже примерно представляя, чем всё закончилось.

– Пошли, – кивнула Яра. – Я через огород бежала и тогда увидела, что наш дом загорелся. Они его подожгли. В тот день ветер сильный был, сухой, огонь быстро на соседние крыши перекинулся. Пока я до края деревни добежала, уже несколько домов горело. Люди кричали, кто-то воду таскал, кто-то детей выводил, а за мной всё равно двое гнались.

Она на секунду закрыла глаза, словно снова пыталась собрать воспоминания в правильном порядке.

– Дальше хуже помню, – продолжила Яра уже тише. – В лес убежала, долго бежала, пока сил хватало. Потом вроде с тропы свернула, землю под ногами потеряла и вниз полетела. Наверное, в овраг. Головой обо что-то ударилась. А после уже только Олега помню. Как он меня нашёл и к себе привёз.

Михаил выпрямился. По его лицу я сразу поняла, что сейчас он пойдёт к Мстиславу. Причём уже не разговаривать.

– Михаил, подожди, – сказала я, быстро поднимаясь с лавки.

Муж резко повернулся ко мне.

– Люди твоего отца сожгли деревню и убили её отца. – произнес он обвинительным тоном.

– Люди с его знаками, – поправила я, понизив голос. – Пока мы знаем только это.

– Тебе мало?

– Мне достаточно, чтобы задать ему вопросы. Но недостаточно, чтобы хватать его через час после приезда.

Михаил посмотрел на меня с явным недовольством.

– Яся, мы для этого его сюда и позвали, – напомнил он. – Люди расставлены, дороги под наблюдением. Если понадобится, Мстислав отсюда не выйдет.

– Вот именно, – ответила я. – Значит, куда нам торопиться? Он уже здесь и никуда не денется. А если ты сейчас посадишь его под стражу, то на первый же вопрос он ответит, что никакой деревни не жёг и приказа не отдавал. Так что дай мне сначала с ним поговорить и правду выяснить. Пока он считает меня своей союзницей, то может сказать то, чего тебе никогда не скажет. Ты ведь сам хотел выяснить, зачем ему понадобилась твоя грамота и что именно он собирался с тобой делать. Если схватим его сейчас, ничего уже не узнаем.

– И что ты предлагаешь? – спросил Михаил.

– Для начала всем вместе пообедать, – ответила я.

Обед начался на удивление спокойно. Я сидела по левую руку от Михаила, совсем близко к нему, а Мстислав устроился по правую. Стол был поставлен буквой «П», остальные расположились по обе стороны, так что мы трое оказались почти рядом.

Мстислав выглядел невозмутимым и ел с таким видом, словно действительно приехал к нам исключительно повидаться с дочерью и внуками. За столом собралась вся семья, кроме Яры. После обморока лекарь велел ей лежать хотя бы до вечера, и я была этому даже рада. Сажать девушку напротив Мстислава после всего, что она вспомнила, и надеяться, что она случайно ничем себя не выдаст, было бы слишком рискованно.

Впрочем, я сама едва могла скрыть волнение. Умом-то я, конечно, понимала, что сходство с моим отцом ещё ничего не значит. Можно иметь те же глаза, тот же нос и даже одинаково хмурить брови, а по характеру оказаться другим. Но вместо этого какая-то неразумная часть меня всё ещё цеплялась за мысль: а вдруг он не настолько плох?

Трудно смотреть в лицо человеку, которого когда-то любила, и сразу принять, что перед тобой не он, а монстр во плоти.

– Ну что, дочь, как тебе вообще тут живётся? – спросил в какой-то момент Мстислав, отложив ложку и оглядывая стол.

– Да как видишь, неплохо, – ответила я, постаравшись улыбнуться как можно беззаботнее.

– Я пока только вижу, что за тобой даже в собственном доме дружинник ходит. Михаил, неужели настолько жене не доверяешь?

Я невольно покосилась на молодого дружинника, стоявшего у двери. Тот, разумеется, сделал вид, что разговор его не касается. Со стороны действительно всё выглядело не слишком убедительно: вооружённый мужчина последние дни сопровождал меня даже до кухни.

Нужно было как-то объяснить отцу, что положение у меня вовсе не такое ужасное, каким он его себе представляет. Может, если Мстислав увидит, что Михаил меня не обижает, то хотя бы передумает избавляться от собственного зятя? В идеале ещё и про грамоту забудет, после чего мы все мирно разойдёмся и будем делать вид, что ничего не происходило.

– Это я попросила, – выпалила я раньше, чем успела придумать что-нибудь получше.

Мстислав замер с кубком в руке.

– Ты? – переспросил он с удивлением.

– Ну да, – подтвердила я. – Муж у меня вечно хмурый ходит, занятой, и опять же уже не мальчик. А мне нравятся мужчины молодые, крепкие, улыбчивые. Чтобы рядом ходили, как собачки на привязи, на меня одну смотрели и делали всё, что скажу.

Господи, что я несу?

За столом стало так тихо, что я отчётливо услышала, как Павел положил ложку. Я медленно повернула голову к Михаилу. Муж смотрел уже не на меня, а на дружинника у двери. Молодой парень сначала покраснел до ушей, потом зачем-то выпрямился ещё сильнее.

– Князь-батюшка, я… – начал он, запнувшись. – Матушка-княгиня ничего такого…

– Выйди, – спокойно произнёс Михаил, не сводя с него глаз. – С сегодняшнего дня у тебя другие обязанности будут.

– Да, князь-батюшка, – с облегчением ответил дружинник и почти сразу скрылся за дверью.

Я проводила его взглядом. Вот и закончилась моя охрана, по крайней мере, конкретно эта.

– Ну и дочь у меня, – Мстислав вдруг рассмеялся. – Хоть мужа бы пожалела. При всей семье такое говорить.

– А что я такого сказала? – спросила я, стараясь выглядеть невинно.

– Ничего, – коротко ответил Михаил. По его лицу я поняла, что следующим моим охранником станет седой дед лет семидесяти, желательно кривой, хромой и лишённый зубов.

Я наклонилась к мужу, пока Мстислав отвлёкся на Олега.

– Я знаю, что делаю, – прошептала я Михаилу.

– Очень надеюсь, – так же тихо ответил он, повернув ко мне голову. – Потому что пока мне хочется вернуть того дружинника и лично расспросить, насколько часто он тебе улыбался.

– Михаил! Просто подыграй мне, – выдохнула я ему почти на ухо, чуть сильнее сжав его руку под столом.

Спорить было нельзя, поэтому я ограничилась сердитым взглядом. Тем более Мстислав уже с интересом наблюдал за нашим шёпотом.

– Смотрю, неплохо ладите, – заметил он, приподняв бровь.

– Что? Нет, ужасно, – тут же возразила я и почувствовала, как Михаил рядом напрягся.

Хвалить Михаила в открытую было нельзя. Прежняя Ярослава годами жаловалась отцу на мужа, а теперь вдруг заявить, что у нас любовь, счастье и полное взаимопонимание? Мстислав сразу заподозрит неладное. Значит, нужно было продолжать жаловаться.