— А ещё бабка Акулина сказала, — снова встряла Дуняша, — что у вас глаза ночью странно блестели.

— И это ещё не всё, — обречённо продолжила Маруся. — Некоторые шепчутся, будто князь баню велел топить не для банного дня… а чтобы дом от скверны очистить.

Просто прекрасно, ещё немного, и меня начнут святой водой поливать при встрече.

— Ладно, — пробормотала я. — Хорошо хоть костёр пока не разжигают.

— Что? — переспросила Марфа.

— Ничего, — буркнула я. — Это я о своём. Скажите лучше, где сейчас Михаил? Пока меня окончательно не объявили Бабой-Ягой, надо поговорить с князем.

Маруся снова нервно переглянулась с Дуняшей, потом тихо сказала:

— Князь с самого утра занят, матушка, — тихо сказала она. — Велел весь дом обыскать. Каждую комнату, каждый сундук.

— Ну и как? — спросила я, уже чувствуя неладное. — Нашел что-нибудь?

— Нашли, матушка-княгиня… — Маруся сглотнула. — Мешочек с беленой. В сундуке у ключницы Прасковьи.

Я недоверчиво моргнула. Отравительница Прасковья, та самая ключница? Но зачем ей это? В комнате повисла тяжёлая тишина.

— Быть не может... — медленно выдохнула я.

— Её уже взяли, — почти шёпотом добавила Дуняша. — Сейчас князь ее допрашивает.

Я стояла как громом поражённая. Прасковья? Та самая Прасковья, которая готова весь двор оставить без обеда, лишь бы травы никто не утащил? Это было настолько нелепо, что на секунду я даже потеряла дар речи.

Нет. Тут что-то не сходилось.

— Где князь?

— У себя в кабинете, матушка-княгиня, — торопливо ответила Маруся. — Говорят, никого не принимает. Только десятника вызывал.

— Ведите меня к нему.

Служанки заметались вокруг меня. Маруся быстро подала пояс, Дуняша дрожащими руками поправила косу и накинула мне на плечи тяжёлый тёмно-красный плащ, подбитый мехом. Едва они закончили, как я решительно вышла из светлицы.

Я почти дошла до конца коридора, когда впереди показались двери княжеского кабинета. У входа стояли двое дружинников в тёмных кафтанах с оружием у пояса. Рядом нервно мялся писарь со свитками в руках.

И только тут я вдруг запоздало подумала: а что, если Михаил не захочет меня сейчас видеть? Прикажет не пускать? Но додумать мысль я не успела.

Стоило одному из дружинников шагнуть вперёд со словами:

— Матушка-княгиня, князь велел никого…

Как тело уже само рвануло вперёд.

— В сторону, — приказала я раньше, чем успела это обдумать.

Голос прозвучал так жёстко, что я сама едва не споткнулась от неожиданности.

«Вот это сейчас кто был?..» — похоже рефлексы старой Ярославы все еще давали о себе знать.

Дружинники мгновенно вытянулись и молча расступились. Я даже не стала стучать. Распахнула дверь и вошла внутрь. Михаил был в кабинете один. Сидел за столом и что-то внимательно читал. Рядом лежал раскрытый мешочек с какой-то сушёной травой.

— Я слышала, вы с утра приказали обыскать дом, — вместо приветствия произнесла я. — И… нашли травы у Прасковьи.

Михаил медленно отложил свиток и поднял на меня взгляд.

— Нашли. — кивнул он.

Я сделала шаг ближе к столу.

— И вы решили, что это Прасковья пыталась отравить Силантия? — я, сама не замечала, как говорила все быстрее и быстрее, — Но зачем ей это? Все знают, что у нее есть ключи от кладовой, на неё же первую и подумают! Не настолько же она глупая!

От волнения, слова выскакивали одно за другим, Михаил только качал головой.

— …она же сама тряслась от страха, когда узнали, что меня отравили! Зачем ей рисковать головой ради и травить Силантия?!

Михаил поднял руку, останавливая меня. В его взгляде было глухое недовольство. Он обошёл стол, подошёл к двери, проверил, плотно ли она закрыта, и только после этого вернулся ко мне.

— Думаешь, Прасковья, слишком очевидный вариант? — не громок спросил он, приближаясь ком не.

Я отступила ещё на шаг, он сделал два. Я попыталась увеличить расстояние снова, но дальше было некуда: за спиной оказалась стена. Михаил остановился совсем близко, нависая надо мной. Одной рукой он упёрся над моим плечом, второй осторожно коснулся подбородка, заставляя поднять голову.

— Думаешь, ключница самый очевидный злоумышленик? — его голос стал ниже, — Нет, Ярослава. Первой все подумали на тебя. На княгиню, которая уже давно славится тяжёлым нравом.

— Ну я же тоже не глупее Прасковьи, — выдохнула, глядя ему прямо в глаза. — Стала бы я так подставляться? Ты что решил, что это я?

— Нет, — Михаил качнул головой. — Я так не думаю. — Он наклонился ещё ближе, почти касаясь меня губами. — Но остальные думают.

— Что думают? — я почувствовала, как внутри закипает злость. — Что я хожу по ночам и всех подряд травлю? Сначала себя, потом Силантия?

— Ярослава, послушай…

— Нет, ты послушай! — я уже не сдерживалась. — В сказке такого не было!

Нет, ну правда. Что за бред творится? В сказке, которую я читала племяннику, всё было совсем не так. Не было там никаких ядов, никаких договоров с волками, никаких покушений! Там была злая свекровь, которая изводила невесток, орала на всех и пыталась выгнать Марфу зимой из дома.

— В какой сказке? — вопрос Михаила выбил из колеи, и я поняла, что сболтнула лишнего.

Вот дура!

— В народной, — буркнула я, быстро соображая, как бы выкрутиться, — Я имею ввиду, что всё это похоже на выдумки. Даже в небылицах такого нет.

Несколько секунд Михаил молчал. Потом вдруг коротко выдохнул через нос, будто его утомил этот разговор.

— Белену у неё Прасковьи нашли потому, что я приказал подбросить.

У меня буквально отвисла челюсть.

— Что?!

— Тише, — поморщился он. — Или хочешь, чтобы весь терем услышал?

— Но зачем?

— Старостам нужен виновный, — продолжил он. — Иначе как они разъедутся, слухи разойдутся такие, что никакой правдой потом не перекроешь. Через месяц половина из них сама захочет проверить, насколько далеко можно зайти в неповиновении.

Я почувствовала, как внутри закипает настоящее возмущение.

— То есть ты готов сломать жизнь невиновному человеку, улики подкинуть, под арест посадить, лишь бы тебя не считали слабым князем, который не может порядок навести?

И главное он так легко об этом говорит! А я-то его еще положительным персонажем считала!

Михаил смотрел на меня несколько секунд и вдруг хищно улыбнулся. Этот улыбка мне совсем не понравилась. Он сделал ещё полшага вперёд, полностью прижимая меня к стене своим телом.

— Яся, — обращение прозвучало очень интимно, — так если ты за Прасковью переживешь, то можно и тебя под арест посадить, — проговорил он прямо в губы, — До выяснения всех обстоятельств. Думаю, это тоже отлично всем рты бы заткнуло. Князь строг, но справедлив. Жену даже свою под замок отправил, чтобы порядок был. А что? Власть моя сильна, жена меня слушается… а захочу и под замок посажу за все её выходки.

Я сглотнула, чувствуя, как жарко стало в груди.

— Ты серьёзно? — выдохнула я.

Михаил наклонился ещё ближе, почти касаясь губами моего уха.

— Выбирай, Яся. Или Прасковья посидит пару дней в тёплой комнате, где ее трижды в день поят и кормят, или я тебя официально «арестую». И тогда уж точно никто не посмеет сказать, что князь слабый.

Я уставилась на него, пытаясь понять, он сейчас шутит или рассуждает всерьёз. И вообще… что с ним творится последние дни?

А в голове между тем крутилась совершенно дурацкая мысль: может, ему тоже что-то подсыпали? Не белену, конечно… а какую-нибудь местную «виагру» из лесных корешков? Иначе как объяснить, что к прежней Ярославе он три года почти не подходил, от неё как от огня бегал, а теперь только и делает, что прижимает меня к стенам и предлагает то «в баньку вместе», то «посадить под арест»?

— У тебя вообще план есть? — спросила я, стараясь вернуть в наш разговор деловой тон.

— Настоящий отравитель сейчас затаился. — спокойно ответил он. — Но теперь, когда виновную нашли, он решит, что опасность миновала, расслабится. Начнёт считать себя умнее остальных, а такие люди всегда совершают ошибки.