Михаил, похоже, понял, о чём я думаю, потому что накрыл мою руку своей и крепко сжал пальцы.

– Не вини себя, – сказал он. – Я найду того, кто это сделал, Яся. Или тех… Двоих дружинников так просто не одолеешь. Тот, кто на них напал, должен быть либо очень силён, либо действовал не один.

Через четверть часа в спальню уже пришли Маруся с Дуняшей, принесли мне чистую одежду.

Михаил тем временем уже оделся и собирался выходить. Я наблюдала за ним, пока Дуняша затягивала пояс на моём платье, а потом всё-таки спросила:

– Так мне можно выйти из комнаты? – покосилась на мужа, ожидая очередного списка запретов.

Михаил повернулся ко мне.

– Можно, – коротко ответил он.

Я даже насторожилась от такой лёгкой победы.

– Вот просто так? – недоверчиво переспросила я.

– Не просто так, – ответил он. – За ворота без меня или кого-нибудь из сыновей не выходишь. Во двор можешь, но с дружинником. В лес тем более не едешь. Письма никому не отправляешь и посланников сама не принимаешь.

Я медленно кивнула. То есть арест был снят, но надзор оставался. Что ж, уже не плохо. Вчера утром я была заперта под охраной, а сегодня могла гулять по дому. После всего случившегося требовать от Михаила безоговорочного доверия было бы, наверное, слишком нагло даже для меня.

Воспользоваться новой свободой я решила сразу. Правда, уже у лестницы выяснилось, что свобода у меня теперь идёт в комплекте с новым с крепким дружинником лет тридцати, который почтительно держался в нескольких шагах и перемещался следом, куда бы я ни свернула.

За следующие полчаса я успела пройти почти весь терем. Олег нашёлся почти сразу. Увидев меня в коридоре, он сначала обрадованно шагнул навстречу, а потом заметил дружинника за моей спиной и нахмурился.

– Матушка, это ещё что?! – возмущённо спросил он, кивнув на моего сопровождающего. – Отец тебя сначала запер, теперь своего пса приставил!

Дружинник за моей спиной оскорблённо кашлянул, а я поспешила взять Олега под руку и повести дальше по коридору.

– Ну что ты сразу, – негромко сказала я. – Это не надзор, а охрана. Чтобы со мной ничего не случилось.

– Конечно, – фыркнул Олег. – Очень удобно называется.

Я покосилась на дружинника, который держался достаточно далеко, и всё-таки наклонилась к сыну ближе.

– Пожар был не случайным, – шепнула я.

Олег резко остановился.

– Матушка, ты что такое говоришь? – Он посмотрел на меня почти испуганно. – Не слушай ты всё это. Я ни одному слову не верю.

– Чему именно ты не веришь? – теперь был мой черед удивляться

– Да ничему. – Олег отвёл глаза. – Люди после пожара всякое болтают.

– Какое «всякое»?

– Матушка, не бери в голову, – быстро ответил он и снова потянул меня вперёд. – Главное, что ты жива.

Я прищурилась, но Олег явно не собирался продолжать. Это мне совсем не понравилось. И тут я вспомнила, что, когда только попала в этот мир, младшего сына не было дома именно потому, что он гостил у Мстислава. Пробыл он там достаточно долго, и наверняка дед успел как следует расспросить внука обо всём, что происходило в нашей семье.

– Олег, – спросила я, всё ещё держась за его руку. – Ты ведь перед возвращением долго у деда гостил?

– Ну да, – он удивлённо посмотрел на меня. – А что?

– Я тогда так и не успела тебя нормально расспросить. Как он вообще? О чём вы разговаривали?

Олег пожал плечами, явно не понимая, к чему я веду.

– Обо всём понемногу. Дед спрашивал, как дома дела, как братья, как отец. Про тебя много спрашивал.

Вот это мне уже не понравилось.

– А про что именно?

– Мам, ну откуда я сейчас вспомню? – Олег начал заметно раздражаться. – Спрашивал, как ты себя чувствуешь, как вы с отцом ладите. Про Павла спрашивал, про его женитьбу.

Так-так. А потом в письме Мстислав очень уверенно сообщил мне, что Павел женился вопреки моей воле, а в собственном доме я превратилась едва ли не в бесправную гостью. Конечно, обо всём этом ему могла написать прежняя Ярослава. Только вот теперь появлялся ещё один источник сведений.

– Ты ему рассказывал, что мы с Михаилом ссоримся? – осторожно спросила я.

Олег нахмурился.

– Матушка, мне совсем не нравится, как ты это спрашиваешь. – Олег остановился и посмотрел на меня уже настороженно. – Ты ведь не думаешь про деда ничего плохого?

Если Мстислав действительно успел перетянуть внука на свою сторону, прямым обвинением я только заставлю Олега защищать его ещё сильнее.

– Дед любит тебя, – упрямо сказал Олег, не дождавшись ответа. – И нас любит. Он всегда переживал, что отец с тобой плохо обходится. Говорил, что ты одна против всех остаёшься, когда братья на сторону отца встают. Велел мне тебя во всем слушать и защищать.

Вот оно что. Мстислав объяснил семнадцатилетнему мальчишке, что мать обижают, а он единственный хороший сын, который должен её защищать. И судя по тому, как Олег теперь реагировал на приставленного ко мне дружинника, объяснил довольно успешно.

– Понятно, – только и сказала я.

– Мам, дед хороший, – повторил Олег уже тише. – И ничего плохого не сделает. Когда я уезжал, он всё повторял, что, если тебе понадобится помощь, надо только дать ему знать, и он мигом сам приедет.

Спорить я не стала. К тому же Олег уже смотрел на меня так, будто ещё немного, и сам начнёт допрашивать, почему я вдруг заинтересовалась его поездкой.

– Ладно, – я слегка сжала его руку. – Не сердись. Просто после пожара тревожусь из-за всего подряд.

Я отпустила его и направилась дальше, а дружинник снова пристроился позади. Разговор с сыном оставил неприятный осадок, однако делать выводы было рано. Олег вполне мог просто рассказывать деду семейные новости, даже не понимая, как именно Мстислав их потом использует.

Сгоревшее крыло уже виднелось через открытые во двор двери. Во дворе было людно: мужчины разбирали обгоревшие брёвна и проливали водой ещё тлевшие места. Возле завалов Михаил с Павлом разговаривали с плотником, Всеволод распоряжался рабочими.

Я подошла к сыновьям и мужу, перекинулась с ними несколькими словами, но ничего нового они пока не выяснили. Зато довольно быстро заметила другое: при моём появлении люди замолкали, некоторые отводили глаза. Сначала я решила, что после вчерашнего на меня просто глазеют, но, когда это повторилось ещё несколько раз, стало не по себе.

Стоять во дворе и смотреть, как разбирают завалы, смысла не было, поэтому вскоре я вернулась в терем. И уже там, проходя мимо приоткрытой двери хозяйственной комнаты, услышала приглушённые женские голоса.

– Я тебе говорю, неспроста всё это, – тихо сказала одна из женщин. – Княгиню вчера под стражей держали, а ночью вдруг пожар именно возле её покоев.

Я невольно замедлила шаг.

– Так она сама чуть не сгорела, – возразил второй голос. – Через окно выбиралась.

– Вот именно. И выбралась быстрее всех, а потом ещё сразу сообразила, что галерею рубить надо. Мужики вокруг бегали, не знали, за что хвататься, а княгиня уже распоряжалась.

Интересная получалась логика. Видимо, для доказательства собственной невиновности мне следовало спокойно остаться в комнате и сгореть вместе с ней.

– Да брось ты, – снова возразила вторая. – Зачем ей собственные покои поджигать?

– Чтобы князь пожалел. Все видели, как он вчера к ней бросился, потом на руках унёс. А сегодня княгиня уже по дому ходит, будто и не было никакого ареста. Ещё говорят, дружинников возле её двери кто-то заранее убрал…

Последняя часть мне совсем не понравилась. Одно дело глупая сплетня о том, что я слишком удачно спаслась, и совсем другое, если кто-то намеренно подсовывал людям подробности, превращая их в доказательство моей вины.

Я ещё несколько секунд постояла за дверью, потом всё-таки толкнула её и вошла. Обе женщины замолчали так резко, будто им одновременно рты закрыли. Одна побледнела, вторая тут же опустила глаза.

– Продолжайте, – предложила я. – Мне как раз интересно узнать, зачем я вчера решила себя поджечь.