Маруся с Дуняшей вошли внутрь тихо, опустив глаза, обе были красные до самых ушей. Я почувствовала, как у меня самой начинают гореть щёки.

«Ну вот, — мысленно возмутилась я, — всё из-за этого князя! Мне теперь перед собственными служанками стыдно…»

— Матушка-княгиня… — тихо начала Маруся, не поднимая глаз. — Всё ли… в порядке?

— В полном, — ответила я чуть резче, чем хотела.

Служанки больше не проронили ни слова, быстро помогли мне закончить одеваться, аккуратно заплели еще влажную косу и проводили обратно в комнату.

— Принести чего-нибудь, матушка-княгиня? Отвару, мёду?

Я уже открыла рот, чтобы отказаться, но в последний момент передумала.

— Приведите ко мне Прасковью, — сказала я.

Служанки одновременно вскинули головы.

— Матушка… — растерянно начала Маруся. — Так ведь она же заперта. Князь приказал держать её под стражей.

— Ну так пусть её под конвоем и сопроводят, — отрезала я. — Я не собираюсь бегать по всему терему.

Внутри же я думала совсем другое: «Ну уж нет, никуда я сейчас не выйду. После этого представления вообще никого из слуг видеть не хочу!»

Маруся с Дуняшей тем не менее с места не сдвинулись, явно не зная, как поступить.

— Сходите к князю, — приказала я, понимая, что по-другому не выйдет, — Скажите, что княгиня просит привести к ней ключницу Прасковью. Он сейчас не откажет.

Последнюю фразу я произнесла почти мстительно. Наверняка не мне одной сейчас стыдно перед домашними. Впрочем, ему полезно, пусть немного помучается. Не все мне одной быть главной героиней сплетен.

— Как прикажете, матушка-княгиня. Служанки поклонились и бесшумно исчезли за дверью.

Я устало опустилась на край кровати и прикрыла лицо ладонями.

— Ну и семейная жизнь у меня… — тихо пробормотала я в пустоту.

Прошло не меньше получаса, прежде чем за дверью наконец послышались шаги. Следом тихо скрипнула дверь. За пару дней, что я ее не видела Прасковья заметно осунулась, под глазами у нее залегли тени. За её спиной мелькнул дружинник, но, убедившись, что ключница действительно дошла до комнаты княгини, сразу закрыл дверь снаружи.

Прасковья же, едва переступив порог и тут же низко поклонилась.

Прасковья едва переступила порог и сразу попыталась опуститься на колени.

— Матушка-княгиня… — голос у неё заметно дрожал. — Не губите! Клянусь всем святым, я никому ничего не подсыпала! Я всю жизнь верой и правдой служила этому дому, никогда в жизни…

— Даже не думай вставать на колени, — перебила я ее, — Сядь там.

Я кивнула в сторону лавки у стены. Ключница поднялась и присела на самый край, всё ещё готовая в любой момент снова распластаться на полу.

— Сначала скажи мне вот что, — начала я. — Тебя там не обижают? Кормят? Не холодно? Никто рук не распускает?

На лице Прасковьи отразилось такое искреннее удивление, что я не сдержала убылки.

— Н-нет, матушка… — растерянно ответила она. — Кормят нормально, и не бьют. Только… стража у двери стоит, и на двор не выпускают.

Я кивнула и перешла к главному:

— Прасковья, я верю, что ты не виновата, и постараюсь как можно скорее уговорить князя тебя отпустить, но сейчас меня беспокоит другое. Скоро новолуние. — я замолчала, подбирая слова.

Если честно, я и сама пока до конца не понимала, что именно творится вокруг этого леса и всех разговоров про волков. Обычные ли это средневековые суеверия и байки, или за ними действительно скрывается что-то реальное и опасное? Волки, «долг», таинственные следы…

В любом случае, принимать решение вслепую было бы глупо. А как разобраться, если единственный человек, который хоть что-то об этом знает, кроме прежней Ярославы, сейчас сидит под замком?

Я посмотрела на Прасковью внимательно и продолжила:

— Ты ведь до этого сама занималась этими посылками. Расскажи мне подробно, как всё обычно происходит.

Прасковья мгновенно заозиралась по сторонам, потом подалась чуть вперёд и заговорила едва слышным шёпотом:

— Матушка… в этот раз всё не собрано. Я же вам говорила тогда, в кладовой… — она нервно сглотнула. — Уже не получится взять незаметно. Князь велел всё пересчитывать, особенно зерно и мёд. Если пропадёт хоть сколько-то, то сразу заметят.

Она замолчала, глядя на меня с тревогой. Я медленно кивнула, делая вид, что обдумываю её слова, хотя в голове уже зрела совсем другая мысль.

— Собирать и не надо, — решительно произнесла я — В этот раз, я сама поеду в лес.

Пожалуй, это был единственный способ узнать, что там на самом деле происходит. Конечно, одной соваться в лес было верхом глупости. Нужно было взять кого-нибудь надёжного для охраны и, главное, понять, как потом вернуться обратно.

— Расскажи мне главное, — тихо произнесла я, наклоняясь ближе. — Куда именно вывозили все эти посылки? К старому дубу? Или есть другое место? И как далеко это отсюда?

— Матушка-княгиня… — выдохнула она испуганно. — Да что вы такое говорите? Нельзя вам в лес! Вакул-кузнец, который мешки с припасами возит, говорит, оставляет все как вы велели под старым дубом на опушке, поутру возвращался, а телега пустая. Совсем пустая! Только волчьи следы кругом, и ни одного человечьего!

Прасковья перекрестилась.

— А как волкам-то мешки развязать? Как бочки открыть? Страшное это место, матушка… Не ходите туда.

Я задумчиво посмотрела в сторону, наконец все начинало складываться в более-менее понятную картину. Либо здесь действительно происходила какая-то мистическая чертовщина… либо кто-то очень старательно хочет, чтобы все именно так и думали.

«Может, никаких чудовищ и нет. Просто местные разбойники решили устроить себе идеальную кормушку» — мысленно хмыкнула я, и если так… то идея отправится в лес становилась ещё заманчивее. Отправить телегу якобы с дарами, а внутри вместо мешков с зерном посадить вооружённых дружинников. Пусть эти загадочные «волки» придут за своими подарочками, там то их и встретят!

Я ещё долго осторожно расспрашивала Прасковью, стараясь не выдать себя лишним словом. Приходилось буквально подбирать каждую фразу, чтобы ключница не заподозрила, что её княгиня на самом деле впервые слышит половину вещей, которые мы обсуждали. Я старалась говорить так, будто просто уточняю детали.

Когда я наконец узнала всё, что могла, кивнула:

— Хорошо, пока возвращайся, а я поговорю с князем, чтобы тебя не держали в строгости. Но об этом нашем разговоре — никому ни слова.

— Конечно, матушка-княгиня, — Прасковья встала и низко поклонилась. — Берегите себя…

Когда за ней закрылась дверь, я долго сидела в тишине, обдумывая услышанное. Теперь нужно было решить вопрос: как попросить у Михаила несколько надёжных людей, не объясняя, зачем они мне на самом деле нужны. В крайнем случае придётся сказать правду… но пока очень хотелось этого избежать.

А еще не мешало бы прежде, чем принимать решение поговорить с этим Вакулом. Он единственный, кто регулярно ездил в лес и якобы видел волчьи следы. А вдруг он врёт? Может и не ездил он ни в какой лес, а продавал припасы на ближайшем базаре. Я набросила на плечи тёплую меховую накидку и вышла из светлицы. Маруся с Дуняшей, увидев меня, тут же подскочили:

— Матушка-княгиня, вы куда-то собрались?

— Да, — кивнула я. — Хочу сходить к кузнице. Проводите меня туда.

Мы вышли из дома, пересекли двор, направляясь в сторону кузницы, где уже слышался мерный стук молота. И тут, не вдалеке от той стороны, где располагалась женская баня, я увидела Авдотью.

Девушка стояла в одной тонкой мокрой рубахе, обхватив себя руками и явно сдерживала слёзы. Рядом с ней стояла Забава с двумя своими служанками. Я тут же остановилась.

— А это ещё что такое? — сама у себя спросила я, и не дожидаясь ответа, направилась быстрым шагом в сторону невестки.

По мере приближения я всё лучше видела, в каком состоянии Авдотья. Кожа на её плечах, шее и руках ярко покраснела и покрылась мелкими волдырями.