Папашу Юэль собственной пузатой и надутой персоной! Он восседал в самом глубоком бархатном кресле у камина и неторопливо потягивал из фамильного хрустального бокала утренний бренди. При виде меня картинно отставил бокал, вальяжно поднялся и раскинул руки для объятий, сияя улыбкой закоренелого фальшивомонетчика:

— Юэль, радость моя! Ну наконец-то ты соизволила спуститься!

Я замерла на пороге гостиной, чувствуя, как утренняя благость и романтическое послевкусие улетучиваются со страшной скоростью. В голове услужливо всплыли воспоминания из графического романа. Граф Веймар Ресанти — ходячий банкрот, азартный игрок и редкий эгоист, который спал и видел, как бы через интриги, использование собственной дочери и сводничество с Маркусом Верроном покрыть свои долги.

— Доброе утро, отец, — сухо отозвалась я, проигнорировав его объятия, и демонстративно уселась на противоположный конец дивана. — Какими судьбами?

Папаша ничуть не смутился моей холодности. Он воровато оглянулся на закрытую дверь, подался вперед и зашептал, обдав меня ароматом дорогого алкоголя:

— Юэль, дело государственной важности! Маркус в ярости оттого, что ты тянешь с разводом. Но он готов простить тебе эту задержку, если ты окажешь ему небольшую услугу. Мне нужны чертежи новой оборонной энергосети, которую твой калека-муж разработал для министерства. Они в его домашнем сейфе. Сфотографируй мнемоническим кристаллом или просто вынеси папку!

Я едва не поперхнулась воздухом. Ничего себе «небольшая услуга»! Да это же чистой воды государственная измена и промышленный шпионаж! Украсть стратегические чертежи у собственного мужа-ректора? Ну уж нет, папенька, ищите другую дуру.

Я картинно округлила глаза, напустила на себя самый несчастный глупый вид и горестно вздохнула:

— Папа, ну о чем ты говоришь? Какая папка? Какой сейф? Ты же знаешь, что я в магомеханике и этих его чертежах абсолютно ничего не смыслю! Для меня все эти схемы — просто куча непонятных закорючек.

— Юэль, тебе не нужно понимать, тебе нужно просто открыть сейф! — раздраженно зашипел граф Веймар.

— Да как я его открою?! — Я всплеснула руками, надув губы. — Я в прошлый раз устроила Миладу жуткий скандал из-за развода, мы так разругались, что он меня теперь на пушечный выстрел к своему кабинету не подпускает! Там везде охранные плетения, меня просто испепелит на пороге! Отношения испорчены в хлам, он мне даже ключи от кладовой не доверяет, не то что от сейфа со стратегическими тайнами!

Папаша разочарованно выругался сквозь зубы и схватился за голову:

— Бестолковая девчонка... Все испортила! И что нам теперь делать? Маркус не даст ни копейки, если… — Тут папаша словно поперхнулся воздухом и сам себя заткнул.

Я выдержала паузу, подождала, пока отец дойдет до нужной кондиции паники, и заговорщически наклонилась к нему, понизив голос до шепота:

— Ах, папочка... я тебя понимаю, как никто другой! Именно поэтому подыскала один вариант. Доступа к сейфу у меня нет, зато он есть у личного секретаря Милада. Этот парень вечно по уши в долгах из-за своих сомнительных увлечений, и он намекнул, что готов рискнуть головой ради безбедной старости.

У папаши мгновенно загорелись глаза:

— Прекрасно! Так пусть вынесет чертежи!

— Вынесет, — хищно улыбнулась я. — Только Корвин — парень практичный. За свои услуги, молчание и ключи от сейфа он явно попросит не меньше пятидесяти тысяч наличными. Передашь Маркусу? Нам ведь очень нужны эти чертежи, правда, папа?

Угу-угу, ровно пятьдесят тысяч золотом. Столько оставила Юэль бабушка, вписав сумму в завещание как приданое для внучки. Конечно, оригинальная героиня ни медной монетки из этих денег не увидела. Не с ее папашей, как говорится, надеяться. И не с ее мачехой. Да плюс сводная сестрица… Короче говоря, Милад взял жену без приданого. Не только бабушкины деньги зажилили, но и просто из дому лишней тряпки не дали.

М-де… Что ж, я еще принесу им возмездие во имя луны! То бишь во имя собственных меркантильных интересов и восстановления справедливости. Потому что Милад — это, конечно, просто сказка. И он даст мне все, что попрошу. Но…

У женщины должны быть свои деньги. Страховка. Парашют. Безопасность. В конце концов, гарантия, что что бы ни случилось — она не останется на улице с голым афедроном, а может, еще и с голодным ребенком.

— Сколько?! — Папаша Юэль едва не подавился. — Да ты… да он…

— Папочка, это не может стоить дешевле, ты сам должен понимать. Это сверхсекретная информация! Это риск! Если денег нет, то оставим эту затею, да и все.

— Нет-нет! — Мерзкого гада аж корежило от жадности, но он пересилил себя: — Хорошо, доченька. Я привезу тебе чек, только…

— Только учтите, что без меня секретарь мужа даже разговаривать с вами не станет на подобные темы, — мило улыбнулась я. — Ведь вы с ним не… кхм. Не настолько близки.

— Ладно. Хорошо. — Гадкий хмырь стал похож на спелый редис с картинки в супермаркете: подбородок побелел, лоб покраснел. — Я вернусь через два часа. Никуда не уходи, поняла?!

— Конечно-конечно, папочка, — хмыкнула я, полируя ноготки бархоткой. — Сижу и жду, сижу и жду. С дивана не встану!

Милад

Я сидел за столом, неподвижно уставившись на погасший хрустальный шар селекторной связи. Пальцы до боли в суставах сжимали подлокотники кресла. Напротив, у самого окна, замер Корвин, весь его собранный, непривычно суровый вид лишь подчеркивал ту оглушительную мертвую тишину, что повисла в кабинете.

Охранные контуры особняка, чутко ловящие мою ярость, глухо и зловеще гудели под плинтусами. Воздух в комнате стал тяжелым, пахнущим озоном.

— Значит… граф Веймар. — Мой собственный голос прозвучал чуждо, тихо, словно им можно было резать стекло. — Пришел лично. И Юэль… Юэль предложила ему тебя в качестве сообщника. За пятьдесят тысяч.

— Охранные чары гостиной зафиксировали именно эти слова, лорд ректор. — Корвин опустил глаза, и в его тоне прорезалась глубокая искренняя горечь. — Герцогиня Юэль прямо назвала мое имя. Сказала, что я по уши в долгах из-за сомнительных увлечений и готов пойти на государственную измену ради безбедной старости. Сам понимаешь, здесь ни слова правды. Милад… мне жаль.

Я медленно закрыл глаза. Вся вчерашняя сказка. Вся эта внезапная, умопомрачительная нежность в постели, когда она отпихивала мои рабочие бумаги своей изящной ножкой со стразами... Ее слезы на моем плече в клинике, ее отчаянный боевой визг, которым она защищала мою мать в переулке… Все это в одно мгновение рассыпалось в прах, превратившись в расчетливую, грязную игру. Она просто усыпляла мою бдительность. Ластилась как кошка, заставляя меня терять голову от любви и вины, лишь для того, чтобы за моей спиной продать государственные тайны Веррону.

— Как изящно… — выплюнул я, глядя, как на моих собственных руках полыхнуло адское багровое пламя чистой сырой магии. Фиксаторы на покалеченной ноге опасно заискрили. — Как тонко разыграно! А я… я ведь поверил! Поверил, что в ней проснулась совесть, черт бы ее драл! Я корил себя, просил прощения у ее ног… А она в это время прикидывала, за сколько повыгоднее продать чертежи!

— Милорд, успокойтесь, ваши каналы… — встревожился секретарь, делая шаг вперед.

— Хватит! — рявкнул я, с силой ударив ладонью по столу. Пачка утренних документов взлетела в воздух и веером рассыпалась по ковру. — Я уничтожу их. И Веймара, и Веррона, и… Как я мог быть таким кретином?!

В этот самый момент, когда я уже готов был окончательно захлебнуться собственным бешенством, дверь кабинета с грохотом распахнулась.

— Милад! Корвин! Срочно! — В комнату буквально влетела Юэль. Запыхавшаяся, с горящими глазами и растрепанными волосами, она даже не заметила царившей здесь атмосферы похоронного бюро.

Она подскочила к столу, бесцеремонно наступив на один из моих упавших отчетов, и с победным возгласом шмякнула прямо передо мной банковский вексель.