— Ох, бедняжка. — Юэль прижала ладони к щекам. — Мигрень — это ужасно. Наверное, это от того, как громко она кричала на меня у бассейна. Янид, я не виню ее. Честно. Я понимаю, ей не понравилось колье. Оно действительно… немного тяжеловато для ее тонкой шеи. Но толкать меня было необязательно, я бы и так ушла.

— Она тебя не толкала! — выкрикнул брат, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Она говорит, что ты…

— …что я сама? — Юэль грустно улыбнулась и сделала шаг к нему. — Янид, посмотри на меня. Я не умею плавать, ты же знаешь. Зачем мне прыгать в глубокий бассейн в новом платье из лионского шелка? Чтобы утонуть ради каприза? Я просто хотела мира в семье. Я привезла ей подарок.

Она всхлипнула — так натурально, что даже у меня на мгновение сжалось сердце.

— И сапфиры… — добавила она, опуская голову. — Милад так старался, выбирал их. А теперь они на дне. Это так символично для наших отношений с Арин, не находишь? Все прекрасное тонет в недоверии.

Янид замер. Он смотрел на Юэль, и я видел, как в его мозгу происходит титаническая борьба между верностью невесте и очевидными фактами (и мокрым подолом моей жены).

— Милад, — брат обернулся ко мне, ища поддержки, — ты же не веришь в это? Ты же знаешь Юэль! Она всегда…

— Я знаю свою жену, Янид, — прервал я его ледяным тоном. — И я вижу ее сейчас. Она промокла до нитки, она дрожит, и она привезла мне пирожные, чтобы хоть как-то поднять настроение после того позора, что ей пришлось пережить.

Я специально подчеркнул слово «пирожные», хотя в контексте семейной драмы это звучало странно. Но Янид посмотрел на коробку со сливками, потом на мой подбородок (чертова Юэль была права, я забыл вытереться!) и вдруг как-то обмяк.

— Арин сказала… она сказала, что ты ее ударила, — пробормотал он, уже глядя в пол.

— Рукой об руку? — невинно уточнила Юэль. — Ну да, когда она выбивала у меня из рук футляр. Это, наверное, можно назвать ударом. Мне очень жаль, что ей было больно.

Янид стоял как громом пораженный. Образ невинной жертвы Арин трещал по швам.

— Иди домой, брат, — сказал я, чувствуя, что пора заканчивать этот цирк. — Успокой свою невесту и передай: если она еще раз решит поиграть в «бассейн» с моей женой, последствия будут куда серьезнее, чем пара сплетен в светских салонах.

Когда Янид, что-то невнятно бормоча, попятился к выходу, Юэль проводила его самым жалостливым взглядом, на который была способна. Но едва дверь закрылась, она обернулась ко мне и… показала язык закрытой двери.

— Пять баллов за артистизм, Милад! — Она подскочила к моему креслу. — Твой голос прозвучал так, будто ты готов объявить Веллесам войну. Это так… возбуждающе.

Она снова уселась на подлокотник, на этот раз беспардонно закидывая ногу на ногу.

— А теперь, дорогой муж… где мы остановились? Ах да. На сливках.

Я перехватил ее руку, когда она потянулась за очередным эклером.

— Юэль. Ты невыносима. Ты лгунья, интриганка и… — Я притянул ее ближе, чувствуя, как мокрый пиджак Корвина холодит мою кожу, но жар ее тела перекрывает все. — И ты только что сделала то, чего я не мог добиться три года. Ты заставила Янида сомневаться в этой женщине.

— Это только начало, — мурлыкнула она, наклоняясь к моему лицу. — Я же сказала: вакансия жены закрыта на переучет. И я собираюсь провести этот переучет очень… очень тщательно.

Она коснулась своими губами моих, и на этот раз я не позволил Корвину или кому-либо еще прервать нас. Если это сон, рожденный моей магической травмой или ее «депрессией», то я официально отказываюсь просыпаться.

Юэль

Нет, ну безобразие! Я только дорвалась мужа потискать. Утром. Потому что вчера нам опять-таки не дали закончить начатое, примчался какой-то хмырь из академии, заблажил про срочное происшествие и уволок Милада разбираться.

Совести у них нет, у академиков этих!

Вернули ректора далеко за полночь, полумертвого. Да я сама к тому моменту устала ждать и почти уснула. Так что никакого секса не случилось.

Но утром-то сам бог велел! Особенно пока Милад спит и не может сопротивляться. Поцеловать его, расстегнуть пижамную рубашку, под которой кубики!

— Кх-кхм!

Стук и кашель Корвина заставили мужа взвиться над кроватью, меня отпрянуть, и в целом нас обоих — тихо выругаться.

— Я прошу прощения, лорд, — очень виновато промямлил помощник мужа из-за двери. — Но звонят из школы. Классная дама младшего лорда. Срочно вызывают к директору.

— М-мать! — шепотом сказал Милад, ошалело косясь на меня и на свою расстегнутую пижаму. — Сейчас…

— Вот еще! — возмутилась я, оценив темные круги у него под глазами. — Лежать! И спать! Моду взяли, мужа моего дергать по пустякам!

— Юэль, мой сын — не пустяк, — попробовал сердито отрезать Милад, делая еще одну попытку сбежать.

Пришлось навалиться, вдавить в матрас и строго шикнуть:

— Конечно, Айден не пустяк. Только ты забыл один нюанс. Это и мой сын тоже. Поэтому к директору еду я. А ты лежишь и досыпаешь. Возражения не принимаются!

— Юэль, это плохая идея, — простонал Милад, пытаясь высвободить руку. — Помнишь, как полгода назад ты решила уладить конфликт с поставщиком тканей для штор? Ты ворвалась в лавку, обвинила почтенного гнома в государственной измене из-за неправильного оттенка бирюзы и едва не спровоцировала забастовку гильдии торговцев. Мне пришлось три дня рассылать извинения и оплачивать моральный ущерб целому кварталу.

— Вот и отлично! Значит, моя слава бежит впереди меня и не придется тратить время на вежливое вступление. — Я решительно вскочила с кровати и принялась натягивать халат. — Ты выглядишь так, будто тебя жевали горные тролли, а потом выплюнули, потому что ты невкусный. Спи! Корвин, скажи им, что я выезжаю через пятнадцать минут. Пусть готовят машину и самый крепкий чай в этом королевстве!

За дверью послышалось торопливое «Слушаюсь, ваша светлость!», и топот шагов Корвина затих в коридоре. Я обернулась к мужу. Он все-таки приподнялся на локтях, тяжело дыша, и смотрел на меня с такой смесью недоверия и надежды, что мне захотелось бросить все, прыгнуть обратно под одеяло и плевать на всех директоров мира. Но… Айден. Если уж я решила быть «мамой года», придется разгребать последствия его бунтарского духа.

— Ложись, Милад. — Я подошла к нему и легонько толкнула в плечо. — Считай, что это твой официальный выходной от отцовских обязанностей. Я все улажу. Обещаю никого не проклинать… ну, если они не будут напрашиваться.

— Юэль… — Он перехватил мою ладонь и неожиданно сильно прижал ее к своим губам. — Спасибо.

— Рано благодаришь, — хмыкнула я, чувствуя, как щеки обдает жаром. — Подожди, пока я вернусь. Вдруг я случайно куплю эту школу и сделаю Айдена директором.

Сборы были стремительными. Пока горничная дрожащими руками сооружала на моей голове нечто приличное, я судорожно вспоминала: школа Айдена — это престижный лицей для детей высшей аристократии. Место, где пафос зашкаливает, а на каждую разбитую коленку созывают консилиум лордов. В книге Айден постоянно влипал там в неприятности, потому что его считали трудным ребенком при равнодушном отце и мачехе-истеричке. Что ж, пришло время показать им новую версию.

В машине я пыталась настроиться на боевой лад. Что мог натворить этот мелкий прохвост? Поджечь мантию преподавателя? Призвать фамильяра в столовую? Когда мы затормозили у монументальных ворот лицея, я глубоко вдохнула, поправила шляпку и вышла с царственным видом.

Директорский кабинет встретил меня зашкаливающим официозом. За столом сидел сухопарый старик в очках, а рядом на жестком стуле болтал ногами Айден. Увидев меня, он вскинул брови, и в его глазах промелькнул неприкрытый ужас.

— А где папа? — пискнул он.

— Папа занят спасением мира, так что сегодня за него я. — Я ослепительно улыбнулась директору и грациозно опустилась в кресло напротив. — Добрый день, господин… э-э… директор. Рассказывайте: что натворил мой ангелочек? Только покороче, у меня дома муж не кормлен.