Я сосредотачиваюсь на этом случайном незнакомце, небрежно поднимая руку.

— Слушайте, вы меня раскусили. Но я работаю. Может, потом.

Мой голос стал напряженным и тонким, жар на лице — не приятный жар. Это панический жар. Тот, который возникает, когда кто-то отодвигает занавес той версии тебя, которую ты тщательно отделяешь от своей реальной жизни. Марлоу Индиго существует на обложках книг и в Инстаграме, в тщательно выверенном мире моей авторской персоны. Она не существует в забегаловке в магическом городе, пока проклятая ракушка моего хозяина лежит в моей сумке.

Броди все еще держит телефон.

— Просто одно фото, давай, она…

— Она сказала нет, Броди.

Голос Лиама раздается прямо за спиной парня, низкий и ровный, с той особенной энергией человека, который выгонял из этого бара многих и сейчас решает, добавить ли еще одного в список.

Броди переводит взгляд между нами.

— О, я просто…

— Она не заинтересована. И она со мной.

Броди смотрит на Лиама, по-настоящему смотрит, оценивая серебряные волосы, татуировки, плечи и выражение лица, которое говорит «проверь меня», и принимает правильное решение для выживания.

— О, бля, прости, мужик. Я не знал, что она твоя девушка. Думал, ты не берешь на работу. — Он встает и поднимает пиво в приветственном жесте. — Передам сестре, что ты сказала привет? — добавляет он, обращаясь ко мне, будто мы теперь друзья, и исчезает в толпе.

Я сижу, почти тяжело дыша, мое лицо горит, но теперь совсем по другим причинам. Я хочу окликнуть его, чтобы дать его сестре понять, что я очень благодарна за поддержку, просто у ее брата было неподходящее время…

Лиам садится в кабинку напротив меня, наклоняясь, чтобы сократить расстояние между нами. Будто у него нет ни малейшего желания отзывать то публичное заявление, которое, я знаю, слышали другие.

— Твоя девушка? — выдавливаю я, заправляя волосы за уши. — Нам стоило бы поправить его, да?

— Ты бы предпочла, чтобы я позволил ему продолжать?

— Ну, — начинаю я, быстро моргая. — Нет, очевидно.

— Тогда да. Моя девушка. — Он смотрит на меня искоса, и в его глазах есть что-то, что не просто защита. Это та искра, которую я видела в его доме, трещина в стене, проблеск чего-то более теплого и опасного внутри. — По крайней мере, пока ты здесь.

Я бросаю на него взгляд.

— Это разойдется по людям.

— Хорошо.

— Хорошо? — переспрашиваю я, удивленная, что он стоит на своем.

— Если кому-то еще в этом городе нужно знать, что ты под защитой, они узнают об этом к завтрашнему утру. И это касается Талассы. — Он поджимает губы и вздыхает, глядя на меня мгновение, отчего выглядит серьезным. — Никогда не слышал, чтобы ракушка просила о помощи… Слушай, прости, если это было слишком. — Он машет рукой. — Но кто угодно может быть с Талассой, и если ракушка кричит о помощи, я приду. Я сейчас ничему не доверяю.

Я постукиваю пальцами по столу, потому что, ну, он прав.

— Все так серьезно? Когда ракушка выбирает кого-то?

Его красивые, теплые глаза встречаются с моими, и я вижу самые слабые следы морщинок вокруг глаз — от смеха.

— Вовсе нет. А ты… ну, другая, — говорит он, кивая, будто небрежно ссылаясь на тему истинной пары, — значит, я не шучу. Мы можем поговорить позже, хорошо?

Он хлопает ладонью по столу и встает, чтобы уйти. Я смотрю ему вслед. Бар продолжает жить своей жизнью, будто ничего не случилось, только Кира ухмыляется так сильно, что я боюсь, у нее треснет лицо, а две женщины-селки в углу шепчутся и смотрят на меня с открытым любопытством.

Мой взгляд возвращается к ноутбуку, где мигает курсор.

Я пишу: И тогда, без предупреждения и разрешения, он объявил ее своей перед всеми…

Она со мной.

Я остаюсь в таком состоянии еще несколько часов, пока Лиам работает за барной стойкой, мои ладони застыли на ноутбуке, а пальцы находят нужные клавиши — что включает много стираний опечаток. Я даже делаю перерыв на мгновение, чтобы посмотреть на океан, очень довольная своим прогрессом.

Мой телефон жужжит.

Сообщение от Дов.

Я смотрю на экран, и что-то переворачивается у меня в животе, говоря мне, что я в этом гораздо глубже, чем должна быть.

Я кладу телефон экраном вниз и решаю, что мне понадобится высокая дайкири для этого.

Глава 10

Прошло четыре дня, и Дов была права: слухи здесь распространяются, как ураган.

Кира рассказала селке. Селка рассказала своей стае. Стая рассказала русалкам. Русалки рассказали всем. Ко второму дню женщина в пекарне протянула мне бесплатный круассан с подмигиванием, мужчина в хозяйственном магазине многозначительно кивнул Лиаму, а Одесса прислала мне записку от руки, в которой было просто сказано: Я же говорила, все когда-нибудь выбрасывает на берег.

Дов звонила мне одиннадцать раз. Я ответила на пять. Остальные восемь сбросила на голосовую почту, потому что она постоянно использует слово «истинная пара», а я не готова.

Потому что что, если это серьезно по-настоящему? Что, если этот сногсшибательный мужчина — моя настоящая истинная пара? Это же гораздо серьезнее, чем любые понарошечные отношения!

— Собрание в полнолуние через девятнадцать дней, — напоминает Лиам, ставя передо мной тарелку с яйцами, которые я не просила.

Я смотрю на эту пушистую, вкусную яичницу, будто внезапно осознавая, что нахожусь во сне, и ко мне приходит ясность.

— Так ты знаешь, что я готовлю это почти каждое утро для себя. Я тебе говорила что-то такое?

Он замирает, держа кофейник над своей кружкой, слегка наклоняя голову, будто ищет ответ.

— Я просто подумал, что это несложно приготовить для тебя.

Да, да, это должно быть просто так. А не из-за какой-то там истинной пары. До сих пор я ела только бейглы, потому что это казалось наименее навязчивым вариантом завтрака на его кухне.

— Ну, спасибо. Ты не обязан готовить мне завтрак, знаешь.

— Это называется вежливый жест, — дразнит он.

Я зачерпываю приличную порцию яиц и, надо признать… они действительно очень вкусные.

— Девятнадцать дней, — повторяю я, прожевав, и обхватываю кружку обеими руками, отложив вилку. Конечно, он пользуется френч-прессом. — Что там происходит? — спрашиваю я, пытаясь сориентироваться.

— На пляже Серебряный прилив собирается морской народ, там будет еда, музыка, все такое. И Таласса будет там, — говорит он, садясь напротив меня за стол со своим завтраком, слегка парящим перед ним. — Мы называем это Луманари. Проводим четыре раза в год.

Утренний свет через стеклянную стену ловит его волосы, челюсть и татуировки на предплечьях, и я опасно привыкаю к этому виду.

— И мы просто собираемся импровизировать? Прийти как пара?

— Суть в том, что мы должны поцеловаться под той луной. Нам не обязательно вести себя как пара, если мы не хотим. Это было просто из-за Броди в баре, ну и из-за того, что ты везде со мной.

— А что, если… ну, что, если поцелуй сработает?

Его взгляд медленно поднимается, встречаясь с моим, и в нем появляется интенсивность, которую я не совсем ожидала. Что-то крайне аппетитное, замечу. Так, как Томми никогда на меня не смотрел, хотя мне всегда хотелось, чтобы он смотрел именно так.

— Тогда у нас будет совсем другой разговор.

Я не могу остановить поток грязных мыслей, потому что если я поцелую этого мэрмена и его проклятие снимется, значит, он моя истинная пара. То есть полностью мой, да? И если мы целуемся… ну, я не собираюсь останавливаться в ближайшее время.

Мне хочется узнать, насколько сильно ему нравится моя задница.