В ЦЕЛЯХ ОЗНАКОМЛЕНИЯ! ПЕРЕВОД СДЕЛАН НЕ В КОММЕРЧЕСКИХ ЦЕЛЯХ! НЕ ДЛЯ ПРОДАЖИ!

В этом варианте книги не добавлены картинки, сгенерированные нейросетью, но есть второй вариант книги — с картинками.

Книга 18+

Автор: Шарлотт Мэллори

Книга: Ракушки и дайкири

Серия: Бухта Полумесяца (книга 4)

Все книги серии «Бухта Полумесяца»:

Селки и колдовство — Эли Холлис (Dream Team)

Кофе и келпи — Ребекка Кенни (Оборотни. Романтический клуб)

Солнцезащитный крем и гримуары — Флер Девиллейни (Оборотни. Романтический клуб)

Ракушки и дайкири — Шарлотт Мэллори (lenam.books)

Бури и солнечный свет — Кей Лейда (Dream Team)

Пляжи и укусы — Ава Торн (Dream Team)

Щупальца и приливы — Лорен Сантра (Гарпемия)

Фейерверки и глазурь — Кристин Каст (lenam.books)

Глава 1

Вот что можно сказать о дне: у него есть Wi-Fi.

Я знаю это, потому что сейчас сижу в пляжном домике моей кузины Дов в городке под названием Бухта Полумесяца, обновляю почту и надеюсь, что издательница уже забыла о моем существовании. К сожалению, не забыла. За эту неделю от Ребекки пришло четыре письма, и каждое следующее было бодрее предыдущего, с той нездоровой жизнерадостностью, с какой люди пытаются не заорать на тебя в голос. Просто проверяю, как ты! и Думаю о тебе!, а затем неизбежное: Хотелось бы обсудить сроки, когда найдешь окошко!

Мой агент Сэм избрала более тонкий подход — молчание в эфире, за исключением того, что примерно раз в десять дней я получаю сообщение: Как там идет писанина? со смайликом, чтобы смягчить беспокойство, которое она испытывает.

Или, знаешь, может, я просто слишком много читаю между строк, потому что вся на взводе. На самом деле я хочу сказать: никак не продвигается, Ребекка. Книга собрала чемодан посреди ночи и укатила в Канкун, не оставив адреса для пересылки.

Если быть справедливой к ним, я не публиковалась уже два года. И это заставляет меня жалеть, что я стала известна как автор, чей бренд — две книги в год, как по расписанию, каждый год. Марлоу Индиго не срывает дедлайны. Марлоу Индиго — это машина, которая однажды написала целую новеллу про врагов-в-любовников за одиннадцать дней, с температурой под сорок, потому что предзаказ уже висел на Амазоне.

Ты когда-нибудь пробовала там перенести предзаказ? Это кошмар.

Но Марлоу Индиго не существует. Марлоу Индиго — это псевдоним, который я придумала в двадцать три года, потому что мое настоящее имя, Уинифред Браун, звучит как женщина, которая вяжет свитера для очаровательных чихуахуа.

Я отпиваю из кружки уже порядком остывший чай и поднимаю взгляд на утренние солнечные лучи, играющие в мельчайших пылинках.

Домик уютный. Это я должна отдать Дов.

Небольшой, белый, с синими ставнями, крыльцо выходит на океан, пахнет солью и старым деревом. Еще здесь витает слабый травяной аромат, наверное, ведьмовской, но это может быть и просто лаванда в саше, которые она сует в каждый ящик. Дов — ведьма. Настоящая, не шутя. И это ее место. Уже много лет. Она мотается туда-сюда по работе, так что домик чаще пустует, чем нет, и последние лет десять она твердит мне, что он мой, когда я захочу.

Я всегда считала это милым, но ненужным жестом. Как держать зонтик в бардачке, если живешь в Аризоне. Мысль прекрасная, но применяется редко.

А потом моя карьера забуксовала, а отношения развалились.

Я поняла, что сижу в своей съемной квартире в два часа ночи и гуглю «вещие сны о проклятой ракушке», и подумала: ладно. Может, в Аризоне просто пошел дождь.

На стенах здесь ракушки. Морские гребешки, тридакны и всякая херня, названий которой я не знаю, разложенные по маленьким рамкам и наваленные на подоконниках. Некоторые переливаются. Некоторые точно магические, потому что светятся.

Я слишком долго смотрю на ту, что висит над кухонной мойкой.

Она такой же формы, как та, что мне снится.

Да, я допускаю, что, возможно, схожу с ума. Мне уже который раз снится морская раковина, переливчатая, с чуть загнутым низом — будто там должен был образоваться крючок, но что-то застопорилось, и он застыл во времени. И всякий раз, когда она оказывается у меня в руках, от нее исходит тепло — будто она живая.

Может, это знак от вселенной — или от того, что там существует вместо нее, — что здесь меня ждет прорыв. Что я смогу дописать остаток книги и наконец забыть Томми.

По крайней мере, я очень на это надеюсь. Потому что я здесь на два месяца — по щедрости Дов, между прочим. Если я как-то умудрюсь все запороть, я себе этого никогда не прощу.

На кухне газовая плита, френч-пресс и эклектичная коллекция кружек. В гостиной диван с провисшей серединой и книжный шкаф, забитый чужими книгами в мягкой обложке — в основном по мифологии и поэзии, но попадаются и триллеры, и пара литературных романов с треснувшими корешками. Много магических книг, разумеется. Я невольно улыбнулась, когда заметила «Полночь в Марселе» Марлоу Индиго — зачитанную до дыр, выцветшую на солнце, засунутую между сборником кельтского фольклора и таблицей приливов.

Я вздыхаю, стоя в гостиной. Из вещей я распаковала только косметику да раскопала сандалии, в которых удобнее ходить.

Мне следовало бы писать. Технически, для этого я здесь. Чтобы обрести свой голос, заново влюбиться в жизнь, находясь в обстановке, настолько романтичной, что она кажется почти вымышленной.

— Может, отрастим усы и сбежим, — говорю я своему отражению, проходя мимо зеркала причудливой формы. — Начнем все заново с новой личностью.

Я лишь на мгновение задерживаю взгляд на своем изображении, заставляя себя улыбнуться тому, как мои каштановые волосы обрамляют лицо, заканчиваясь чуть ниже подбородка. Мне нравится такая длина, но мой бывший предпочитал, чтобы они были длиннее.

Я подстриглась, когда вырезала его из своей жизни.

Затем я закатываю глаза и стону, потому что уверена — именно это меня и гложет.

Он прислал сообщение этим утром. Надеюсь, ты о себе заботишься. Знаешь, что обижает больше всего? Что у меня нет нормального ответа. У меня ничего не собрано. Не могу же я сказать: Все отлично, спасибо, я переехала в магический прибрежный городок, чтобы гоняться за сном про ракушку, потому что моя карьера умирает, и я не чувствовала настоящих эмоций с тех пор, как ты решил, что твоя рабочая женушка интереснее меня?

Потому что это именно то, что случилось, если тебе интересно. Он не изменял. В техническом смысле. Он просто стал… близок. Очень близок. С женщиной из своего офиса, которая касалась его руки и получала ту версию него, которую я знала раньше: теплую, внимательную, ту, что помнил, что я люблю на пицце, и спрашивал о моем дне так, будто ответ действительно имел значение. Мне доставались объедки. Рассеянные кивки. Я устал, может, не сегодня? Ты драматизируешь. Ты слишком чувствительная. Это просто работа, Фредди.

А потом однажды вечером я увидела их в ресторане — вроде как по работе, — но его рука лежала у нее на спине. Она склонила к нему голову, смеясь.

Я не хотела знать, переспали они или нет. Мне было все равно, когда я поняла, что я идиотка, пытающаяся сохранить то, что уже умерло.