Но ракушка не уходит. Она становится громче. Она заговорила моим голосом. И когда Фредди ухмыльнулась мне с верхней ступеньки и сказала «Это забавно слышать», во мне открылось что-то, о чем я даже не знал, что оно все еще существует.

Я мельком смотрю на нее. Она смотрит в окно, теребит ремешок сумки, ракушка мягко пульсирует между нами.

Да. Я не позволю ничему коснуться ее.

Глава 9

«Риптайд» на самом деле удивительное место, чтобы писать книгу.

Здесь так много интересных людей, за которыми можно наблюдать, а ветерок из открытого проема, выходящего на океан, просто божественный. Наверное, стоит уточнить, что я на самом деле не так много пишу, но это прекрасное место, чтобы посидеть и раствориться в атмосфере.

Лиам ходит так, будто он здесь хозяин, и перемена мгновенна. Осторожный, сдержанный мужчина из машины становится текучим и уверенным. Он шутит с завсегдатаями, наливает без меры, ловит бокал в воздухе, когда кто-то сбивает его со стойки, и делает все это с легкостью, которая выглядит абсолютно естественно.

Это заставляет меня задуматься о нем — например, всегда ли он работал в таком месте? Я ведь тоже не собиралась становиться писательницей, и тем не менее я здесь. На самом деле я училась на бизнес-направлении, работала в отделе кадров, пока успех моих книг не взлетел.

Я уже узнала, что вторая барменша — Кира, ее розоватая кожа феи кораллов (да, я и это уже выяснила) очень гипнотизирует. Она замечает меня, замечает Лиама, замечает ноутбук, который я раскладываю в дальнем конце стойки, и направляется ко мне с широкой улыбкой.

— Писательница вернулась, — говорит она, ставя передо мной воду.

— О, да, просто ищу постоянное место для работы, — отвечаю я, не имея никакой истории, объясняющей, почему я буду постоянно торчать рядом с Лиамом.

Ее брови взлетают вверх, она смотрит на Лиама. Он бросает на нее взгляд, который силой тысячи слов говорит «не надо», и она возвращает внимание ко мне, ухмыляясь еще шире.

— Интересно.

Тут мэрмен обходит стойку и машет рукой в ее сторону.

— Оставь ее в покое… иди-ка поработай.

— Как скажешь, любимый.

Он закатывает глаза, а мое сердце ускоряется, когда он садится в кабинку напротив меня. Он машет рукой в сторону стойки.

— Я займусь, чтобы тебя не беспокоили. Прости за это. — Он наклоняется вперед, предплечья на стойке, татуировки на виду. — Пишешь? — Он кивает на мой все еще закрытый ноутбук.

— Эй, не лезь в мои дела. Я пытаюсь. У меня дедлайн, который я весело игнорирую.

Его взгляд становится острее, будто он действительно слушает.

— Что именно ты пишешь? Кроме романов? То есть какого жанра? — На его красивом лице расплывается ухмылка. — Это то, что они называют… пикантным?

Я прищуриваюсь на него, и в животе снова все переворачивается, посылая жар к шее и щекам.

— Достаточно пикантным, чтобы заставить тебя покраснеть.

Что-то в его выражении меняется, темнеет.

— Докажи.

Ну блядь, теперь я краснею.

— О, нет, я не могу читать это вслух. И так достаточно слышать комментарии…

— Да ладно, хотя бы строчку?

Я чувствую, как жар на лице усиливается.

— Может, скину тебе скриншот. — Его смех вызывает у меня чувство, словно маленькие иголочки покалывают нервную систему, будто мое тело загорается желанием к нему. — У тебя же есть работа?

Он прикусывает губу, оглядывая меня с головы до ног, и кивает.

— Скинь мне этот скриншот.

Он похлопывает по столу и встает, скользя рукой по дереву, а я не могу перестать представлять эту руку…

— Бьюсь об заклад, эта рука отлично бы легла на нашу задницу, на которую он так явно смотрит.

Лиам оборачивается, наши взгляды встречаются, и мы оба знаем, что ракушка только что сделала. К черту. Я пожимаю плечами, сжимаю губы и отвечаю:

— В ней есть смысл.

Я надеялась, что это внесет немного юмора, может, заставит его рассмеяться, но вместо этого его взгляд становится интенсивным, будто он обдумывает глубину этого. Затем он быстро отворачивается, проводит рукой по губам, будто пытаясь удержать слова, которые мог бы произнести, и обходит стойку немного быстрее, чем обычно.

Затем он бросает на меня еще один взгляд, слегка улыбается, качает головой и возвращается к работе.

О, отлично.

Все. Я окончательно пропала, да?

Его внимание отвлекает компания в другом конце стойки, и я быстро открываю ноутбук, будто это может помочь, но вместо этого мое сердце колотится так быстро, что я просто смотрю на экран с мигающим курсором.

Я открываю рукопись. Читаю последний абзац, который написала примерно четыреста лет назад. Удаляю его, адреналин бурлит, потому что я не могу поверить, что мы оба пересекли черту настоящего флирта. Я пишу новый абзац, потом снова удаляю. Я наблюдаю за работой Лиама и пытаюсь притвориться, что не использую его в качестве исследования персонажа.

Я пишу: Он двигался за стойкой, как вода, находящая свой путь — никогда не спеша, никогда не тратя лишнего, каждое движение ровно там, где оно должно быть.

Я не удаляю это.

Проходит час, в баре становится шумнее. Я успеваю написать около трех тысяч слов — больше, чем за последние несколько месяцев, — и большинство из них — описания вымышленного бармена, который не имеет ни малейшего сходства с кем-либо в моей реальной жизни, кроме серебряных волос, татуировок, линии челюсти и… ладно, это он. Это целиком он. Мой редактор заметит, что у меня внезапно появилось много описаний в этой части.

Я глубоко погружена в абзац о руках моего вымышленного бармена, когда кто-то садится на соседний стул.

— Привет.

Я поднимаю взгляд. Он высокий, брюнет, типаж «серфер», с загаром, который говорит, что он живет на улице, и улыбкой, которая говорит, что он знает, что привлекателен. Он держит пиво с капельками конденсата, стекающими по бокалу, вторгаясь в мое личное пространство с уверенностью, граничащей с наглостью.

— Привет, — говорю я тоном, который в универсальном переводе означает «я занята».

Он не понимает намека.

— Я Броди.

— Я работаю.

— Над чем?

— Работой.

— Какой?

— Такой, которая требует концентрации.

Он смеется, будто я шучу.

— Ты забавная. Ты здесь одна?

Прежде чем я успеваю ответить, что-то меняется в его выражении, он наклоняет голову, щурится на экран моего ноутбука, затем на меня, потом снова на экран. Я поворачиваю ноутбук так, чтобы он не мог читать экран.

Его глаза расширяются.

— Погоди. Вот ни хрена себе. Ты Марлоу Индиго?

Звук моего псевдонима в этом баре, в этом городе, из уст этого незнакомца бьет меня, как ведро ледяной воды. Мои пальцы застывают на клавиатуре. Живот уходит в пятки. Я снова смотрю на экран. О. Я часто работаю в двух окнах, одно с открытым фотошопом, работаю над графикой с моим лицом, на которой указано, на каких конвентах я буду в этом году…

— Прости, кто ты⁠…

Он наклоняет пиво в сторону моего ноутбука.

— Моя сестра без ума от твоих книг. У нее есть каждая. О боже, она сойдет с ума. — Он достает телефон. — Можно сфотографироваться? У нее буквально твое авторское фото на⁠…

С его сестрой я бы с удовольствием сфотографировалась, но что-то в этом слишком внезапно и слишком прямо. Обычно я люблю встречать фанатов в реальной жизни. Но сейчас это не то же самое.

— Нет, вы перепутали.

— Это точно ты. Твое авторское фото⁠…

— Сексуальный мэрмен, нужна помощь!

— …прямо здесь. Я вижу, что это ты.

Приглушенный крик из ракушки внутри моей сумки, кажется, остается совершенно незамеченным, за исключением того, что когда я поднимаю взгляд, внимание Лиама полностью приковано к нам, и, осмелюсь сказать, угроза в его глазах, когда он оценивает, почему мне нужна помощь, заставляет меня сжать ноги, будто он увидит, как это меня возбуждает.