А я - нет. Совсем.

Это было то дурацкое телешоу. То самое, которое я видел, когда шел на встречу с Джоанной, с ведущим ток-шоу, смеющимся над ценами на топливо. Потому что, конечно, люди, которые останавливались в таких отелях, могли позволить себе смеяться над ценами на топливо. Или над арендной платой, или над стоимостью еды, или над всем остальным, с чем мне приходилось сталкиваться каждый божий день. Они жили в этом сверкающем мире, где люди спешили решить любую их проблему, а мне приходилось каждую неделю проверять свой банковский баланс и делить его на арендную плату, чтобы понять, сколько месяцев у меня останется до того, как меня вышвырнут на улицу. Мне приходилось возвращаться домой и разбираться с этим каждый день, в то время как они тратили свое время на то, чтобы решить, какой ресторан с завышенными ценами посетить в следующий раз.

Меня это бесило. По-настоящему бесило. Дело было не столько в том, что у них было намного больше, чем у меня, сколько в том, что для них такие вещи, как невозможность оплатить счет за отопление, были просто шуткой. Для них все это было просто содержанием, второстепенной драмой, на которую они могли случайно просмотреть и, возможно, попозировать, как те придурковатые политики и знаменитости, которых вы всегда видите по телевизору, рассказывающие о том, как сильно они заботятся о неимущих. Наблюдая за Калхуном и Джоанной, я тоже начал ассоциировать их с этим.

На каком-то уровне я понимал, что поступаю несправедливо. Калхун не виноват в том, что он племянник Чарльза Эшфорда, а Джоанна не виновата в том, что она второй ребенок Дома Мейзел. Ни один из них на самом деле никогда не делал мне ничего плохого, и хотя у них, казалось, никогда не было времени поговорить, они, по крайней мере, относились ко мне с определенным уважением. Любому из них было бы легко дать мне понять, что они смотрят свысока на то, как я одеваюсь или веду себя, как швейцары в тех отелях, и во время моих редких встреч с двумя наследниками я поймал себя на том, что внимательно наблюдаю за ними в поисках этого. Но если они действительно так считали, я никогда не замечал никаких признаков этого, и через некоторое время начинал чувствовать себя глупо, стряхивал с себя все это и решал перестать быть таким мелочным.

Но потом я возвращался домой, в свой промерзший дом и тесную комнатушку, и чувствовал, как во мне снова вспыхивает обида. Такова была моя битва на протяжении большей части того февраля, где враг был внутри меня".

С деньгами, которые я получал от Калхуна, мне не нужно было тратить столько времени на охоту за Колодцем. Я сразу же использовал свое освободившееся время на новый проект сигла, который назвал “человек-тень”.

Сиглы активного камуфляжа, которые я видел у Бриджет и Калхуна, работали потому, что были асимметричными: исходящий свет заменялся дубликатом входящего света с другой стороны, а входящий свет копировался, но в остальном оставался неизменным. В результате все, кто смотрел на них, видели репродукцию сцены, расположенной непосредственно за ними. Я знал, что не смогу выполнить трюк с копированием и дублированием в таком масштабе, но мог понять, как создать завесу, которая полностью блокировала бы исходящий свет. Это позволило бы мне обойти всю проблему, связанную с тем, что люди видят сквозь вас, что было действительно сложной частью, и, поскольку это не влияло на входящий свет, то позволило бы мне видеть просто отлично. В результате получилось темное облако, которое представляло собой странную смесь скрытности и очевидности. Любой человек мог узнать, что я здесь, но не мог увидеть или опознать меня - именно это меня и волновало.

У меня было все необходимое для налета на Колодец, кроме одного - покупателя. Всегда оставался вариант с мистером Смитом, но я не хотел идти по этому пути, если это было в моих силах. Поэтому, решив, что спросить не помешает, я решил последовать совету Колина и попробовать обратиться к Феликсу.

Все прошло гораздо лучше, чем я ожидал.

"Конечно", - кивнул мне Феликс.

"Подожди", - сказал я. "Ты действительно знаешь парней, которые купят это?"

"Нет, но я знаю парня, который знает парня, который знает парня. Надо немного поспрашивать, ну, знаешь, навести кое-какие справки".

Я моргнул. "Хм."

"Почему у тебя такой растерянный вид?"

"Я вроде как думал, что ты собираешься меня отшить", - признался я.

Мы были в "Адмирале Нельсоне" поздним вечером; паб был в основном пуст, несколько мужчин среднего возраста потягивали напитки, смотрели в свои телефоны или делали и то, и другое. Остальные должны были прийти позже, но я попросил Феликса прийти пораньше.

"Я все время пытался заткнуть тебя, потому что ты постоянно поднимал эту тему в присутствии чертова Габриэля", - заметил Феликс. "Я же говорил тебе, что ты не должен говорить об этом".

"Тогда откуда ты об этом знаешь?"

"Ну, снобы не хотят, чтобы мы об этом говорили, но им же надо где-то покупать свое дерьмо, не так ли?"- сказал Феликс. "И они не станут задавать много вопросов о том, откуда оно берется, если ты будешь держать язык за зубами".

Да, этот урок я усвоил. "Так подожди", - сказал я. "Все эти годы, что я изучал друкрафт и танцевал вокруг этой темы с вами, ребята, - ты все это время знал?"

"Вообще-то я думал, что ты придуриваешься", - признался Феликс.

"Что?"

"Я имею в виду, что все эти медитативные штучки кажутся мне просто дерьмом".

"Окей, окей, подожди", - воскликнул я. "Я знаю, что выражался довольно туманно, но ты должен был догадаться, что я действительно занимаюсь друкрафтом. Даже если я не использовал такие слова, как "восприятие", ты должен был догадаться, что это так".

"Восприятие?"

"Воспринимать эссенцию".

Феликс непонимающе посмотрел на меня.

"Ну, знаешь, три дисциплины? Восприятие, ченнелинг, шейпинг...?"

"Что это такое?"

"Подожди", - сказал я. "Как ты можешь знать о друкрафте, но не знать об этом? Почему ты узнал о друкрафте и не захотел узнать об этом?"

"Друкрафт - это то, что они делают с аурумом, верно?"

Я попытался придумать, что на это ответить.

Феликс пожал плечами. "Да, это не мое. Все, что я знаю об ауруме, это то, что он стоит денег. Извини".

Я бросил на него недоверчивый взгляд.

Феликс вздохнул. "Слушай, Стивен, позволь мне открыть тебе секрет, ладно? Все эти твои штучки с друкрафтом? Это просто еще один бизнес. У тебя есть парни, которые его добывают, парни, которые его обрабатывают, и парни, которые его продают. Неважно, что это - золото, выпивка или сим-карты. Это все просто товар".

"Но с друкрафтом можно делать все, что угодно", - воскликнул я. "Это реально".

"Да, и что? Если ты дашь немного аурума какому-нибудь случайному парню, сможет ли он что-нибудь сделать? Максимум, что он сможет, это продать его и заработать немного денег, прежде чем кто-нибудь его у него отберет".

Я открыл рот, чтобы ответить, но снова закрыл его.

Феликс махнул рукой. "Слушай, не волнуйся об этом. Тебе нужны связи, верно? Я могу подключить тебя. Но ты будешь мне должен, хорошо?"

"Да", - кивнул я, и я знал, что он говорил серьезно. Феликс по-своему честен, но он ничего не делает бесплатно. Мы поговорили еще немного, потом я извинился и ушел до прихода Кирана и Габриэля.

Я побрел домой, засунув руки в карманы. Я получил то, что хотел, но от слов Феликса мне стало не по себе. Потому что он был прав - для обычного друкрафтера, даже талантливого, получить доступ к Колодцу было довольно бесполезно. Я мог создавать свои собственные сиглы, но все больше понимал, насколько это редкость. Для подавляющего большинства людей лучшее, что они могли сделать, - это продать это... и мои отношения с корпорациями показали мне, насколько однобокими в итоге оказывались эти сделки.