"Я имею в виду, ты предполагаешь, что они занимаются этим ради денег", - заметил Колин. "Если они похожи на тех парней, что околачиваются в Стратфорд-парке, то тебе не придется платить им за то, чтобы они выбили все дерьмо из какого-нибудь симпатичного белого паренька. Они бы сделали это бесплатно".
"Да, пошёл ты".
"И что ты теперь собираешься делать?"
Я прислонился спиной к стене и слегка поморщился от боли, пронзившей мое плечо. "Большую часть этого года моими главными целями были стать сильнее в друкрафте, найти отца и разобраться с Эшфордами. Тот рейд, который ты видел в воскресенье, был кульминацией "разборок с Эшфордами". Она не закончена, но приостановлена".
"Подожди. Сегодняшняя драка была не из-за Эшфордов?"
"Нет, это был обычный риск, связанный с работой".
"Это нормально? Не думаю, что они платят тебе достаточно". Колин нахмурился. "Что ты там говорил о поисках отца?"
"Последние полгода я все собирал по кусочкам и начал находить кое-какие зацепки", - поделился я Колину. "Теперь, когда у меня есть постоянная работа и Эшфорды от меня отстали, я могу заняться ими".
Разговор продолжался еще некоторое время, Колин продолжал задавать мне вопросы о механике друкрафта. Я изо всех сил старался ответить, хотя от некоторых вопросов мне хотелось развести руками - откуда, черт возьми, мне знать, есть ли в друкрафте законы сохранения? - пока около двух часов ночи не сказал ему, что официально выгоняю его и что если он хочет продолжить расспросы, то может сделать это в пабе в другой день, где тепло и есть что выпить.
"Ах, да, - сказал Колин, собирая свои вещи. "Чуть не забыл". Он протянул мне конверт.
Открыв его, я увидел открытку. На лицевой стороне было изображение двадцатигранного кубика, повернутого к 20-й грани, а под ним - надпись "LEVEL UP! +1 К МУДРОСТИ!"
"С днем рождения", - улыбнулся Колин.
Я рассмеялся, открыл открытку, и увидел, что все наши друзья подписали ее. Феликс написал, что теперь мне осталось прожить еще пять-десять лет, прежде чем я смогу купить пиво без удостоверения личности, Киран - что мне лучше не брать в привычку заимствовать его машину, Колин написал, что "ты знаешь, что стар, когда нужно больше одного двадцатигранного кубика, чтобы выпал твой возраст", а Габриэль - что специально для этого случая нарисовал мою фотографию, приложив к ней довольно реалистичный набросок пениса.
"Спасибо", - сказал я Колину с улыбкой.
"Просто возьми трубку, когда я позвоню в следующий раз, хорошо?"
"Обязательно".
Колин ушел, а я положил открытку на прикроватную тумбочку. При взгляде на нее меня охватило приятное тепло, которое не покидало меня, пока я чистил зубы и ложился в постель, а затем выключил свет, чтобы заснуть.
Лежа в темноте, я думал о том, что буду делать дальше. Во многом этот разговор с Колином был последней неувязкой в деле Эшфордов. Теперь, когда все было улажено, я наконец-то мог перейти к кое-чему другому.
А переходить я хотел к поиску отца. Это было нечто, что росло во мне долгое-долгое время, но до недавнего времени у меня не было возможности заняться этим. Я был слишком поглощен ежедневной работой, зарабатывая на жизнь, и даже если бы было время заняться поисками, у меня не было средств.
Но теперь все было не так. Хотя работа поисковиком была нелегкой, она давала мне гораздо больше свободного времени, чем мои последние несколько работ, и оплачивалась достаточно хорошо, чтобы я смог немного накопить. Что еще важнее, я начал собирать коллекцию сиглов. Сила, невидимость, починка, вспышка, хлопок... Мне еще предстояло пройти долгий путь, но если я столкнусь с какими-то неприятностями, то буду гораздо лучше подготовлен к ним.
Но самое большое изменение произошло во время воскресного рейда. На крышах Ченсери-лейн я встретил человека, назвавшегося Байроном, который сказал мне, что знает, что случилось с моим отцом. Он оставил мне визитку со своим номером и сказал, чтобы я связался с ним, если захочу узнать больше. Та самая карточка сейчас лежала в ящике моей прикроватной тумбочки.
Проблема заключалась в том, что то немногое, что я знал о Байроне, заставляло меня думать, что он воплощает большие неприятности. Для меня эта карточка не была предложением. Она была похожа на приманку.
Но это была моя первая серьезная зацепка более чем за три года...
Я ворочался с боку на бок больше часа, разрываясь между надеждой и осторожностью. Наконец принял решение. На ум приходили три-четыре варианта поиска отца, которые имели хоть какой-то шанс сработать. Я испробую их все и не остановлюсь, пока все они не потерпят неудачу. Только тогда я позвоню по номеру на карточке.
Наличие плана сделало меня спокойнее. Я уткнулся в подушку и заснул.
***
Наутро я проснулся от громкого мяуканья.
"Да ладно, - пробормотал я, приоткрывая глаз. Восход солнца в сентябре в Лондоне наступает около шести тридцати. Судя по сероватому свету, проникающему в окно, время было примерно "слишком раннее".
Дрожа, я выбрался из постели и открыл окно. В комнату ворвался порыв морозного воздуха, за которым последовал довольно крупный кот, и я захлопнул окно так быстро, как только смог. "Ты хоть знаешь, который сейчас час?"
"Мраоу", - объявил Хоббс.
Хоббс - серо-черный полосатый кот с желто-зелеными глазами. Он появился у меня примерно за год до исчезновения отца, и помог пережить довольно тяжелые времена, хотя и любит будить меня ни свет ни заря. "Ты мог бы прийти вчера вечером", - сказал я ему. "Что ты вообще делал на улице?"
Хоббс снова мяукнул и боднул меня головой в ногу так сильно, что я пошатнулся. В моих глазах его окутывало зеленое сияние эссенции Жизни, исходящее от сигла, спрятанного в ошейнике, и перетекающее в мышцы. Я не единственный в Лондоне, кто умеет делать сиглы, но, возможно, я единственный, кто сделал его для своего кота.
Я насыпал кошачий корм в миску Хоббса, отчего он тут же потерял ко мне интерес, и, пока он уплетал его, спустился вниз и приготовил себе стопку тостов. В Лондоне можно купить хлеб приличного качества довольно дешево, если покупать его в супермаркете под собственной торговой маркой - даже если прибавить к этому стоимость джема или спреда, вы все равно получите порцию хорошего размера меньше чем за 50 пенсов. В наши дни я уже не так на мели, как раньше, но когда достаточно долго живешь в бедности, начинаешь с бережливостью относиться к подобным вещам. В рабочие дни мой обычный завтрак состоит из этого плюс морковка или яблоко и большого стакана воды, и этого мне хватает до обеда.
Но сегодня у меня были другие планы. Я вернулся наверх, поставил тарелку на прикроватную тумбочку и лег на кровать с блокнотом в руках. Хоббс запрыгнул ко мне на кровать, обнюхивал еду, пока я не оттолкнул его, а затем свернулся клубком у меня на коленях.
Я открыл новую страницу в своем блокноте и начал перечислять все имеющиеся у меня варианты для поиска отца.
Первым и самым очевидным был вариант с частным детективом. В начале года я уже пытался это сделать с некоторым успехом, но этот "успех" привел к короткой и жестокой драке в Хэмпстеде с парнем с сиглами, который был одним из самых неприятных противников, с которым я сталкивался. У меня было ощущение, что он каким-то образом связан с Байроном, и отчасти поэтому я так не хотел звонить по номеру, указанному на карточке.
Гораздо более безопасным вариантом была моя мать. Я все еще не получил от нее ответа, но мне казалось, что если кто-то и может сказать мне что-то полезное, то это она. (В этот момент я отложил ручку и проверил телефон, не написала ли она мне сообщение. Не написала.)
Чуть менее очевидным вариантом был мой работодатель. "Линфорд" был компанией друкрафта, а не детективным агентством, но, судя по тому, что я узнал, компании друкрафта, как правило, совали свой нос во все дела, и в случае с "Линфорд" до меня доходили упорные слухи о том, что они якобы связаны с правительственными разведывательными службами. Если бы они действительно хотели что-то выяснить, то, вероятно, смогли бы это сделать. Проблема заключалась в том, чтобы заинтересовать их. Я не был уверен, что смогу заручиться их помощью, но, вероятно, мне следует хотя бы попробовать.
