Я сел на ступеньку машины и ел, глядя на верх челнока за складом.

Отсюда было видно только хвостовую часть и бок открытого грузового отсека. К нему подъезжали платформы, уезжали, снова подъезжали. Один раз изнутри вывезли цилиндрический контейнер на собственной низкой тележке. Люди рядом что-то проверили, один приложил терминал к метке, потом цилиндр повезли к складу.

Я доел хлеб, потом котлету. Овощи оставил.

Даррен вылез из ниши, посмотрел в контейнер и сразу заметил оставленные овощи. Я сказал, что не хочу. Он напомнил про Ису.

— Не говори.

— Отличный план. Она никогда не узнаёт ничего, что касается еды.

Я съел два кусочка.

Он удовлетворился этим, взял свою кружку из кабины и сделал несколько глотков. Потом сел рядом на ступеньку, вытянул ноги.

Минуты две мы молчали.

Челнок за складом продолжал разгружаться.

— Ты раньше на таком летал? — спросил я.

— На таком — нет.

Я повернулся.

— А на каком?

Даррен пожал плечом.

— На пассажирском с орбиты, когда сюда возвращался. Давно. Там меньше отсек и посадка мягче. Хотя может, мне так казалось — я всю дорогу блевал.

Он отпил ещё.

Я смотрел на него.

Даррен заметил.

— Что?

— Ты летал в космос?

— Было дело. Туда и обратно. Ничего приятного, если тебя укачивает.

И снова кружка.

Тут я окончательно проснулся. Четыре года я собирал этот мир по кускам, а Даррен между делом сообщил, что бывал на орбите, будто речь шла о соседнем посёлке.

Я уже открыл рот.

Потом закрыл.

Что именно я собирался спросить первым? Где был? Зачем? Как устроен корабль? Что там видно? Есть ли станции? Как выглядит планета сверху?

Слишком много.

И слишком странно для четырёх лет, если выдать всё подряд.

Даррен не помогал. Он допил и встал.

— Пойдём. Если посадочное место не съело, соберу обратно.

— Какое место?

— У подшипника.

Он уже шёл к нише.

Я посмотрел вслед, потом на челнок, потом снова вслед.

— А куда ты летал?

Даррен остановился на секунду.

— Потом расскажу. Руки грязные, голова занята.

К вечеру я вообще забыл спросить снова.

Насос оказался проще, чем ожидал Даррен. Подшипник сменили целиком, посадочное место было живое. Слово «сменили» в моём участии означало, что я три раза принёс не то, один раз уронил чистую салфетку в грязь, держал фонарь до усталости и потом сидел на ящике, пока Даррен делал то, для чего действительно нужны взрослые руки.

Когда он собрал узел, я ждал, что он сразу включит насос.

Он не включил.

Сначала проверил, не осталось ли инструмента. Провёл пальцем по краю крышки. Затянул крепёж крест-накрест — я узнавал логику даже без объяснения. Потом открыл один клапан, выждал, второй. Снова подключил ручной прибор.

Только после этого вернул привод.

Насос загудел.

Я прислушался.

Звук был ровный.

Даррен тоже слушал, но дольше. Положил ладонь на трубу, потом на корпус. Посмотрел на показания.

— Работает?

— Пока работает.

Он закрыл сервисный порт и начал собирать инструмент.

Я подумал, что на Земле ответил бы почти так же.

Не «починили». Не «готово». Сначала пускай поработает.

За складом вдруг снова поднялся гул.

Я бросил взгляд туда.

— Стоять здесь можно, — сказал Даррен. — Улетает в другую сторону.

Я остался.

На этот раз челнок я видел хуже — только когда он поднялся выше крыши. Но теперь я знал, чего ждать. Всё равно при отрыве земля дрогнула под ногами. Воздух качнулся. Огромный корпус пошёл вверх, сначала медленно, потом быстрее, набирая высоту над лесом.

Я следил за ним, пока он не стал тёмным пятном.

Потом пятна не стало.

Даррен в это время затягивал ремень на ящике.

— Подними тот конец.

Я поднял.

Ящик оказался тяжёлый, Даррен сразу принял почти весь вес на себя, но несколько шагов я всё-таки нёс свою часть. Потом он закинул его в кузов.

— Всё. Домой.

Обратную дорогу я почти не видел. Сил не осталось.

Первые пять минут я ещё сидел прямо и смотрел на поле, пока оно не скрылось за подъёмом. Потом стало жарко в куртке. Я расстегнул ворот. Потом вездеход начал укачивать на мягких провалах дороги. Я пытался думать про висящую машину, про тягу, про то, что Даррен летал на орбиту, про насос и подшипник, но мысли плохо держались.

Даррен остановился возле мастерской, где утром стояла машина с открытым моторным отсеком.

Она всё ещё стояла.

Тот же мужчина теперь сидел рядом на перевёрнутом ящике и ел что-то из пакета.

— Не сделал? — спросил Даррен через открытое окно.

Мужчина поднял руку с едой.

— Сделал. Теперь не заводится совсем.

Даррен рассмеялся.

Они поговорили пару минут. Я почти не слушал. Мужчина объяснял, что полез в силовой блок, потому что диагностический модуль показал ошибку на приводе заслонки, а потом выяснилось, что ошибка старая и вообще от другого комплекта. Даррен сказал что-то про версию прошивки, мужчина послал версию прошивки куда подальше, потом они договорились посмотреть завтра.

Я сидел и пытался не закрывать глаза.

Последнее, что я ясно помню по дороге домой, — чёрные деревья за полем и рыжий свет на мокрой дороге.

Потом Даррен тронул меня за колено.