Я почувствовал, как рука Ленки, всё ещё лежавшая на моем локте, напряглась. Лосева в своем небесно-голубом кримплене выглядела как принцесса из доброй сказки, а Коровкина — как дерзкая героиня из запрещенного заграничного журнала.

— Таня, ты же вроде с подружкой собиралась? — процедила Ленка, прищурив глаза.

— Да ну её, — отмахнулась она. — У неё каблук сломался, сидит дома, ревёт. Так что я сегодня я одна в вашей компании. Вы же не против?

Мы вошли в зал. В лицо ударил плотный, осязаемый звук бас-гитары. В глубине сцены, затянутой красным кумачом, ворочались тени музыкантов в ярких концертных пиджаках. Над кругом танцплощадки уже крутился зеркальный шар, дробя свет на тысячи зайчиков.

Музыканты на сцене коротко переглянулись, и барабанщик выдал дробь, от которой завибрировал пол под ногами. Гитарист ударил по струнам — зал наполнился драйвом «Шизгары», которую в эти годы ВИА умудрялись протаскивать в репертуар под видом «песен протеста зарубежной молодёжи».

Круг моментально заполнился. Мишка, забыв про свою неловкость, пустился в пляс, смешно выкидывая коленца. Ленка и Таня встали по бокам от меня, и началось негласное соревнование. Ленка танцевала изящно, плавно покачивая бедрами, как и подобает приличной девочке. Таня же выдавала такие движения на своей платформе, что искры летели — она явно работала «на публику», то и дело задевая моё плечо своим.

Я двигался легко, чувствуя каждый бит. Тело слушалось идеально: я не просто топтался на месте, а двигался с какой-то звериной грацией, которую сам от себя не ожидал. Хмурые пацаны, стоявшие вдоль стен, начали переглядываться.

Но тут музыка оборвалась. Гитарист подошёл к микрофону:

— А сейчас, дорогие друзья, — объявил он низким голосом, — объявляется белый танец. Дамы приглашают кавалеров.

В зале повисла звенящая тишина. Зеркальный шар замедлил вращение, и по стенам поплыли ленивые блики. Зазвучали первые аккорды медляка — чего-то тягучего и нежного, из репертуара какого-то ВИА. Из динамиков полилось: «Так скажи зачем, ты скажи зачем, ты скажи зачем мы с тобою рядом».

Я не успел и глазом моргнуть, как обе девчонки одновременно шагнули ко мне.

— Лёша? — Ленка протянула руку с тихой, почти просящей улыбкой.

— Лёшенька, потанцуем? — Таня бесцеремонно положила ладонь мне на плечо, выжидающе приподняв бровь.

Ситуация была патовая: выберешь одну — смертельно обидишь вторую на глазах у всех.

Я буквально кожей почувствовал, как между девчонками затрещали электрические разряды. Ситуация накалялась, и её нужно было срочно разряжать, пока дело не дошло до открытой ссоры.

— Девчата, — я примирительно улыбнулся обеим, — вы Мишку-то не забывайте, пригласите парня, а то он совсем заскучал. А следующий «медляк» я железно танцую с той, кто сейчас проявит благоразумие и уступит. Договорились?

— Ну, раз ты так просишь… — пропела Татьяна, картинно поправляя причёску. — Ладно, Лена, забирай его на этот раз первой. А ты, Мишенька, чего застыл? Приглашай быстрее меня на танец.

Она сделала шаг к моему другу, и тот, окончательно смущённый таким вниманием, неловко положил руки на её узкую талию. Таня в ответ небрежно закинула ладони ему на плечи, возвышаясь над ним на каблучках, как монумент над сквером.

Ленка облегчённо выдохнула и, не теряя ни секунды, шагнула в мои объятия. Музыка ВИА стала тише, свет зеркального шара рассыпался по залу мириадами бликов, и мы заскользили в медленном ритме. Ленка прижалась ко мне и положила голову на плечо.

— Спасибо, Лёх… — прошептала она мне в самый воротник. — Я уж думала, ты её выберешь. Она ведь… она ведь такая красивая.

Я ничего не ответил, лишь крепче обнял её за талию. Краем глаза я видел, как Мишка, старательно втянув живот, топчется с Коровкиной. Таня же, проплывая мимо нас, многозначительно подмигнула мне поверх Мишкиного плеча, напоминая о нашем уговоре.

А музыка уже захватила зал. Мы медленно закружились в плотном кольце пар. Ленка пахла густо и сладко, она бесстыдно прижалась ко мне всем телом, уткнувшись в моё плечо. Её волосы щекотали щеку, а каблуки туфелек отбивали медленный ритм в такт песне.

Музыка плавно затихала, но Лена не спешила убирать руки с моих плеч, глядя на меня с обожанием, в котором сквозило и торжество, и немой вызов. Я же, чувствуя под ладонями тепло её тела, окончательно понял: долго я так не протяну. Я всё-таки живой мужик, и природа брала своё. До приезда Капустиной оставалось ещё добрых три недели, а терпеть столько у меня не было никакого желания.

Ленка для моих мужских планов совсем не подходила. Слишком молода для взрослой жизни, «зелёная» ещё. Да и родители её, если прознают, живьём меня съедят: либо за решётку упрячут по статье, либо под венец силой потащат. А ни первое, ни второе в мои планы на новую жизнь точно не входило. Так что, как бы ни было лестно, что Ленка втрескалась в меня по самые уши, я твёрдо решил: с ней до восемнадцати — ни-ни.

— Эй, подруга! — раздался сзади голос Таньки. — Я тебе его отдала только на один танец! — едко поддела девушка Ленку в тот самый момент, когда заиграла какая-то энергичная композиция.

Только сейчас я, оторвавшись от своих мыслей, понял, что народ вокруг прыгает, а мы с Ленкой стоим, до сих пор прижимаясь друг к другу.

После нескольких задорных композиций, под которые Мишка в своей узкой водолазке изрядно вспотел и теперь дышал через раз, наступила долгожданная пауза. Солист ВИА, поправив пышную шевелюру, подошёл к микрофону:

— А сейчас, дорогие друзья… белый танец. Дамы приглашают кавалеров! Специально для вас — композиция ливерпульской четвёрки «Гёрл».

Зал наполнился первыми аккордами — той самой вкрадчивой акустической гитары. Над танцплощадкой поплыл характерный вдох, который в СССР знал каждый.

Я не успел и глазом моргнуть, как Танюха возникла прямо передо мной. Её белоснежные, чуть растрёпанные волосы в свете прожектора отливали сталью, а в глазах горел такой азарт, что стало ясно: девочка готова на всё. Она решительно отодвинула плечом зазевавшегося парнишку и, не спрашивая разрешения, положила ладони мне на плечи.

— Должок, Лёшенька, — прошептала она, притягивая меня к себе. — Ты обещал, помнишь?

Ленка Лосева, стоявшая у стены, метала молнии в сторону конкурентки. Но Таня лишь торжествующе вскинула подбородок и ещё крепче прижалась ко мне.

Мы медленно заскользили по кругу. Девчонка бесстыдно игнорировала дистанцию, положенную приличным советским школьникам. Танькины высокие каблуки делали её почти вровень со мной, и я кожей чувствовал каждый изгиб её фигуры в клетчатом мини. В какой-то момент моя рука сползла с талии чуть ниже, и я нежно погладил её по упругой полупопице. Ожидал чего угодно, но Коровкина, похоже, была совсем не против. Наоборот, она положила голову мне на плечо и зашептала на ухо:

— Проводишь меня после танцев до подъезда?

Я молча кивнул.

'Да и как её не проводить после таких жарких танцев? — подумал я.

— Только Мишу с Ленкой отведу до дома, а то я обещал её маме, что верну дочь в целости и сохранности, — почему-то соврал я, не желая выдумывать причин, что просто беспокоюсь за друзей. Мне не сложно, а им приятно.

Мы ещё немного потоптались в душном, пропитанном запахом пота зале, и я честно отдал долг обеим «королевам», оттанцевав с ними по паре медляков. Спустя пару часов в клубе стало душно, и наша компания единогласно решила выбраться на свежий воздух.

Сентябрьский вечер встретил нас бодрящей прохладой. Ленка, зябко поёжившись в своём тонком кримплене, прижалась к моему плечу.

— Ой, как хорошо… — выдохнула она, поправляя сбившийся локон. — Лёш, может, по домам? А то мне домашку делать, да и мама волноваться будет.

Я согласно кивнул. Мишка с Таней тоже были не против.

— Пошли, — коротко бросил я.

Мой друг, чей энтузиазм на танцполе заметно угас (видимо, водолазка всё-таки начала его душить), радостно закивал. Мы двинулись в сторону жилых кварталов, оставляя за спиной затихающий рокот барабанов и огни ДК. Я почувствовал, как Ленка крепко схватила меня под руку слева, а Танька — справа.