«Ого, — подумал я, растираясь жёстким вафельным полотенцем. — Надо бы поаккуратнее. Свои способности стоит демонстрировать дозированно, чтобы не привлекать лишнего внимания. Иначе окружающие, чего доброго, не поймут таких резких перемен. Вон физрук вчера и тот подозрительно на меня поглядывал, когда мы кросс сдавали».

Я выскочил из подъезда и неторопливо потрусил к стадиону. Утренний город уже просыпался: в окнах пятиэтажек загорались жёлтые огни, а по пустой улице гулко прогрохотал редкий грузовик.

На дорожке я сразу увидел Светлану. Она бежала в своём неизменном синем тренировочном костюме с лампасами, ритмично выдыхая облачка пара в прохладный воздух. Я легко пристроился рядом, подладившись под её темп.

— О, какие люди! — она мазнула по мне взглядом, не сбивая дыхания.

— И вам привет, — так же лаконично бросил я.

Когда мы закончили пробежку, я обратился к ней:

— Послушайте, Светлана, у меня к вам дело есть. Деликатное.

Она вытащила из спортивной сумки вафельное полотенце, принялась вытирать лицо и бросила:

— Ну, выкладывай, Алексей.

— Тут такое дело… — неуверенно начал я, подбирая слова. — Подработку ищу. Только, понимаете, чтобы не официально, не через школу… В общем, по-тихому. Деньги позарез нужны. Хочу прибарахлиться, сами знаете, что в «Детском мире» на полках лежит. Одно расстройство, честное слово.

Светлана внимательно окинула меня взглядом — от стоптанных кед до выцветшей футболки. В её глазах промелькнуло понимание. В семидесятые достать приличный «импорт» или хотя бы польские джинсы можно было только у фарцовщиков, а те драли втридорога. Для обычного школьника это были заоблачные суммы.

— Прибарахлиться, значит… — задумчиво протянула она, поправляя волосы. — Дело понятное. Всем хочется в «фирме» ходить, а не в казённом обмундировании. Слушай, Лёха, есть один вариант. Дядька мой на товарной станции работает, у них там вечно рук не хватает. Мешки поворочать, ящики сгущёнки разгрузить… Платят на руки, сразу после смены. Работа не из лёгких, но ты, я гляжу, теперь у нас атлант. Сдюжишь?

— Сдюжу, — уверенно кивнул я, чувствуя, как внутри азартно ёкнуло. — Когда приходить? Я могу хоть сегодня начать!

— Да не лети ты впереди паровоза, — улыбнулась Светлана. — Мне сначала поговорить с ним надо. Если даст добро, завтра в это же время сообщу тебе адрес и скажу, кого спросить.

— Большущее спасибо! — Я прижал руку к груди.

— Да не за что пока, — рассмеялась она. — Ладно, пора мне. Давай, Лёшка, до завтра. И не опаздывай, а то твои вагоны кто-нибудь другой разгрузит, — пошутила она.

— До встречи! — крикнул я ей вдогонку. — И Игорю привет передавайте!

Я проводил её взглядом и направился к своим «железным друзьям» — турнику и брусьям.

Вернувшись со стадиона, я, не переодеваясь, подхватил уже одетую Иришку за руку и повёл в детский сад. Мама благодарно потрепала меня по изрядно отросшим волосам: «Вот он, мой помощник!» — и продолжила наводить марафет перед зеркалом. А у меня мелькнула мысль, что пора бы заглянуть в парикмахерскую: если честно, мне больше нравились короткие стрижки, когда чёлка не лезет на глаза при каждом шаге.

Сдав сестру воспитательнице, я быстро вернулся, ополоснулся над ванной и наскоро позавтракал.

По традиции мы встретились у моего подъезда. Ленка уже стояла у скамейки — свежая, в накрахмаленном воротничке, от неё тонко пахло цветочным мылом «Земляничное». Мишка припозднился и подрулил к нам чуть позже, на ходу застёгивая пуговицу на школьном пиджаке.

— Потопали, — бросил он ещё сонным голосом, и мы направились в сторону школы.

— Мальчики, вы не забыли? — Ленка поправила сумку и пошла чуть впереди, задавая темп. — Завтра в семь. У ДК вчера афишу обновили, ВИА «Синие гитары» выступает. Обещали, что будет даже западная эстрада. Вы же ведь пойдёте со мной? Обещали!

— Обижаешь, Леночка! — Мишка аж подпрыгнул и заржал, окончательно проснувшись. — Мы с Лёхой уже шнурки наглаживаем. Такое событие! Весь район там будет.

Я шёл рядом, согласно кивая, но в голове это мероприятие никак не укладывалось. Внутри всё зудело от ожидания. Если Светлана сегодня договорится и её дядька с товарной станции даст добро, то мои субботние танцы, само собой, пролетают мимо кассы. Какая там «западная эстрада», когда на кону стоят реальные рубли и возможность наконец-то справить себе нормальный прикид, а не донашивать перешитые отцовские брюки.

— Лёша, ты чего молчишь? — Ленка обернулась, подозрительно прищурив свои ясные глаза. — У тебя вид такой, будто я тебя не на танцы зову прогуляться, а как минимум предлагаю отправиться целину осваивать.

— Да нет, всё в порядке, — выдавил я усмешку. — Просто задумался. Зачёт по алгебре на носу, сама понимаешь.

— Алгебра подождёт, — отмахнулась она. — Главное — не подведите меня. Я так давно не была на танцплощадке, теперь все мысли только о ней.

Я посмотрел на её счастливое лицо и почувствовал лёгкий укол совести. Подвести Ленку после того, как она давеча так решительно вступилась за меня перед Свиридом, было бы последним свинством. Но и упустить шанс заработать на «фирму» я не мог.

«Ладно, — подумал я, — война план покажет. Сначала надо Светлану дождаться».

После тригонометрии наша троица расположилась в коридоре у широкого подоконника. На нём по-хозяйски устроилась Ленка, а Мишка, то и дело поглядывая на неё, увлечённо травил какую-то байку. Ленка смеялась, поправляя выбившиеся на лицо локоны, как вдруг за спиной раздался мелодичный, с лёгкой хитринкой девичий голос:

— Лёш, а Лёш… Ты что в субботу делаешь?

Я обернулся. Перед нами стояла Таня Коровкина — та самая, из-за которой на днях и заварилась вся каша с Колькой Свиридом. Рядом с ней, как всегда, маячила её неразлучная подружка — серая мышка в толстых очках, из тех, что обычно теряются на фоне симпатичной приятельницы.

— Да вот, Лосева на танцы приглашает, — я кивнул в сторону Ленки. — Стоим, обсуждаем детали.

Ленка при этих словах спрыгнула с подоконника и заметно выпрямилась. Её взгляд вмиг стал холодным, как лёд в школьном холодильнике. Между ней и Танькой проскочили невидимые искры, и обстановка накалилась до предела.

Таня, словно не замечая нависших грозовых туч, очаровательно улыбнулась, глядя мне прямо в глаза:

— На танцы? В ДК? Как здорово! А меня с собой возьмёте? Одной как-то страшновато, а с таким защитником, как ты, Лёшечка, хоть на край света.

— Коровкина, — вкрадчиво произнесла Ленка, — у нас вообще-то своя компания. И билеты Миша заранее купил только на троих. Так ведь, Миш?

Мишка, застигнутый врасплох, судорожно закивал, хотя никаких билетов у него ещё и в помине не было.

— Жаль, — Таня разочарованно надула губки, но взгляда от меня так и не отвела. — А я думала, ты, Лёша, сам решаешь, с кем тебе на танцах зажигать. Или ты теперь под строгим надзором?

Она бросила мимолётный колючий взгляд на Ленку и снова обернулась ко мне, ожидая ответа. Ситуация закручивалась покруче, чем в заграничном детективе.

Я понял, что ситуация пахнет керосином — ещё секунда, и девчонки вцепятся друг другу в волосы. Нужно было срочно гасить этот пожар.

— Слушайте, девчата, чего вы из-за этих танцев такой шум поднимаете? — миролюбиво усмехнулся я, переводя взгляд с Ленки на Таню. — Места в ДК на всех хватит, это же не закрытый приём. Билеты в кассе перед началом всегда есть, так что не надо тут всё это затевать. А там разберёмся на месте.

Мишка облегчённо выдохнул, явно радуясь, что гроза проходит мимо. Ленка поджала губы, готовая выдать едкую отповедь, а Таня уже набрала воздуха, чтобы победно улыбнуться, но тут, как по заказу, над коридором залился пронзительный звонок на урок.

Дверь кабинета № 12 с сухим щелчком распахнулась. На пороге стояла Надежда Васильевна — наша «русичка», строгая женщина с высокой причёской и тяжёлой стопкой тетрадей в руках. Она обвела нас взглядом поверх очков.

— Девятый «А», не заставляйте меня ждать, — сухо произнесла она, глядя на нашу троицу. — У нас сегодня сложная тема: образ Печорина. Прошу в класс.