— Угу, — разглаживает она несуществующие складки на платье.

Будто она не глазела на нас так, словно хочет, чтобы я засунул её глаза себе в карман, лишь бы она могла и дальше смотреть на мою задницу.

— Тогда спускайся сюда, — скрестив руки на груди, я прислоняюсь к стене.

Она оглядывает комнату, и её взгляд задерживается на наполовину раздвинутых шторах у меня за спиной.

— А, эм… Дом здесь? — спрашивает она.

Дом.

Ревность прорезает моё веселье так, как раньше никогда не бывало. Раньше мы всегда делились. Раньше, если бы сабби спросила меня о Доме, это вызвало бы у меня лишь удовлетворение. А теперь я только думаю о том, не спрашивает ли она потому, что он нравится ей больше.

Грёбаная Хизер.

— Он ненадолго поднялся наверх.

Иден испуганно бросает взгляд себе за спину, а затем начинает спускаться по лестнице, явно торопясь. Добравшись до меня, она снова смотрит на верхний этаж, хмурясь и нервно поправляя очки.

— Он, эм… скоро выйдет, как думаешь?

Моё раздражение сменяется растерянностью.

Она спрашивает не потому, что хочет его увидеть. Она спрашивает потому, что не хочет.

Я вздыхаю. Почему мне от этого ничуть не легче?

— Не знаю, дорогая. Я ему не нянька.

Как бы невзначай я упираюсь рукой в стену над ней, нависая сверху, а затем слегка напрягаю грудные мышцы.

Иден моргает и наконец полностью сосредотачивает внимание на мне. Она опускает взгляд, а потом вздрагивает, заметив, насколько близко мы стоим. Тонкая линия её горла движется, когда она сглатывает. Она поднимает глаза и смотрит на меня из-под ресниц, а пальцы сжимают розовую юбку.

— Привет, — снова тихо говорит она.

Сердце у меня в груди мгновенно тает. Поцеловать её в розовые губы кажется таким же естественным, как дышать.

— Привет, — тихо отвечаю я.

Я снова добиваюсь от неё этой маленькой застенчивой улыбки и уже собираюсь украсть ещё один поцелуй, когда Лаки врывается в дверь, противно насвистывая. Иден подпрыгивает почти на четверть метра и, чтобы удержаться на ногах, прижимает обжигающе горячую ладонь к моей груди.

Когда она узнаёт его, то хмурится.

Хм. Не та тёплая реакция, которую обычно вызывает Лаки. И уж точно не та, которую, как я думал, она будет проявлять после того, что я слышал вчера.

Он подходит и прислоняется к стене с другой стороны от Иден, фактически зажимая её между нами, а затем целует в щёку.

— Привет, красавица.

— Лаки? — подаю я голос. — Не возражаешь?

Когда произношу это вслух, звучит почти как «отвали нахуй».

Лаки удивлённо смотрит на меня.

— О! Конечно. Прости, — он приподнимается и целует меня в щёку. — Ты тоже красивый, Бо, — серьёзно говорит он.

Я фыркаю, но Иден шумно втягивает воздух, переводя взгляд из-под очков с одного из нас на другого, а затем снова на наши полуобнажённые тела, прижатые к ней с обеих сторон. Её ладонь рассеянно скользит по моей груди, и через мгновение она резко отдёргивает её, прижимая к горлу, словно почувствовала этот обжигающий жар так же сильно, как и я.

— П-прости, — запинается она.

— Тебе никогда не нужно извиняться за то, что прикасаешься ко мне, Иден, — медленно улыбаюсь я ей.

— Ага. Или за то, что подглядываешь из-за штор и сорок минут пожираешь нас глазами. Нас это тоже вполне устраивает, — весело встревает Лаки.

Иден резко поворачивает к нему голову.

— Что? — в её голосе чистая паника. — Я не…

— Небольшой совет, дорогая: врать своему доминанту — не самая хорошая идея, — мои губы дёргаются.

Её рот открывается, затем резко захлопывается, и я наблюдаю, как румянец на щеках становится ещё ярче, а потом добирается и до кончиков ушей.

— Вы правда меня видели? — тихо спрашивает она.

— Ещё как, — ухмыляюсь я. — Мы тебя видели.

Она взвизгивает и прячет лицо в ладонях.

— Я пойду готовить завтрак. А ты побереги свою милую попку, Иден, — хихикает Лаки и взъерошивает ей волосы.

Она отмахивается от его руки и сердито смотрит ему вслед, пока он уходит.

На мой озадаченный взгляд она хмурится.

— Лаки — сам дьявол, и если из-за него меня убьют, буду благодарна, если ты похоронишь его рядом со мной, чтобы в следующей жизни я могла его преследовать.

— Я думал, вы просто играли в «Твистер». Это как-то не похоже… — хмурюсь я.

— Ты когда-нибудь играл в игры Лаки, Бо? — спрашивает она своим великолепным хрипловатым голосом. Серо-голубые глаза пронзают меня, и в этот момент она совсем не выглядит застенчивой.

То, как моё имя срывается с её языка, отзывается где-то глубоко внутри.

— Несколько раз, — отвечаю, украдкой осматривая её в поисках следов ожогов. — Если ему хочется во что-нибудь поиграть, обычно больше всего шансов уговорить именно меня.

— Ну, удивительно, что ты вообще выбрался оттуда целым и невредимым, — шипит она, снова нервно косясь на лестницу. Затем моргает и, слегка поморщившись, прикусывает губу. — Я не хочу говорить о Лаки.

Я тоже не особо хочу говорить о Лаки.

— Пойдём, посиди со мной минутку, — взяв её за руку, я переплетаю наши пальцы и осторожно тяну за собой.

Иден нерешительно смотрит на верхний этаж, затем на меня. Но когда встречается со мной взглядом, её плечи расслабляются, и она без сопротивления идёт следом.

Я иду спиной вперёд к креслам в гостиной, наслаждаясь её застенчивыми взглядами. Когда мы садимся, я отодвигаю медицинскую сумку, которую бросил здесь, вернувшись пару дней назад.

К моему удивлению, она с любопытством её разглядывает.

— Это твои медицинские принадлежности?

— Часть из них.

Не так уж часто кто-то вообще обращает внимание на моё снаряжение. Разве что им нужно, чтобы я их подлатал. Или, когда они переберут с выпивкой и приходят клянчить обезболивающее.

— Можно? — спрашивает она.

Позабавленный её интересом, я расстёгиваю сумку и раскладываю содержимое на журнальном столике. Она наклоняется над ней, с нескрываемым восхищением изучая всё внутри. Одним тонким пальцем поворачивает флакон.

— У тебя есть диазепам⁹, морфин¹⁰… О, и набор для крикотиреотомии¹¹! Наркан¹², антибиотики… — она качает головой, и волосы красиво колышутся вокруг плеч. — Даже если бы здесь лежали слитки чистого золота, они стоили бы меньше.

Я рассеянно киваю, а затем вопросительно толкаю её плечом.

— Откуда ты вообще всё это знаешь? Парни проходили подготовку по оказанию первой помощи, а я до сих пор иногда сомневаюсь, что они смогли бы сделать крикотиреотомию даже с готовым набором.

Иден откидывается назад. На меня смотрят виновато-ироничные глаза. Когда она так кривит рот, я замечаю, как морщится её нос… хотя понятия не имею, почему от этой мелочи моё сердце вдруг начинает грохотать, словно табун лошадей.

— Не уверена, что и сама смогла бы её провести. Я только читала об этом, — одно плечо слегка приподнимается. — Изучала всё, что могла, но книги по траволечению оказались полезнее, потому что у меня не было доступа к таким лекарствам. Но я приму любые советы, которые ты можешь дать, на случай если здесь ничего не получится.

— Почему здесь должно что-то не получиться? — у меня внутри всё обрывается.

Дом. Проклятье, я так и знал, что он её отпугивает.

— О, я просто имею в виду, что… — Иден поправляет очки на переносице. — Не уверена, что это вообще может продолжаться. То, что мы делаем. И все эти правила… Я не знаю, что это… Что я…

— Иден, тебе не о чем переживать. Ты идеальна — более чем достаточна для любого из нас, — я снова беру её за руку и провожу большим пальцем по костяшкам. — Никто тебя не выгоняет. Ты ничего не сделала неправильно.

Она смотрит на наши руки, и по её лицу пробегает странное выражение. Через мгновение она качает головой и высвобождает пальцы.

— Знаю, что не сделала, — тихо говорит она. — Я идеально соблюдаю ваши правила.

Что-то в этих словах кажется совершенно неправильным, но я не могу понять что именно.