— Спасибо, — сказал он тихо, чувствуя, как сердце колотится в груди. — Вы не пожалеете.

Сомов посмотрел на Милану.

— И вы, Милана, тоже можете присутствовать на наших встречах, если хотите. Мне кажется, из вас выйдет отличный адвокат. Вы умеете внимательно слушать и не перебивать клиента.

Милана кивнула, и на её губах появилась сдержанная, но довольная улыбка. Всё прошло отлично.

Когда они вышли из кабинета и лифт начал спускаться вниз, Ярик прислонился к зеркальной стене.

— Я не верю, что это произошло, — прошептал он.

— А я тебе говорила, — ответила Милана, в её голосе была тёплая гордость за друга.

— Теперь надо узнать его привычки, расписание и организовать «случайную» встречу с мамой. Он показался мне хорошим человеком. Думаю, он её достоин… — Задумчиво сказал Ярик.

Милана лишь улыбнулась. В способностях друга к планированию она не сомневалась.

---

Кирилл Сомов остался один в кабинете.

Он подошёл к окну и посмотрел вниз, на город, лежащий у его ног.

— Сорванцы, — сказал негромко.

Он взял телефон и набрал номер своей службы безопасности.

— Узнайте всё о Милане Красновой, проверьте приюты для животных, которым они помогают, — сказал он. — И присматривайте за ними. Такие умы должны быть под круглосуточной охраной.

И добавил про себя: «Интересно, что они придумают в следующий раз».

Глава 4

Глава 4

Три месяца спустя

Их переписка началась с деловых отчётов. Раз в неделю, строго по пятницам, Ярослав отправлял файл с результатами тестирования. Сухие технические описания, без лишних слов. Кирилл отвечал коротко: «Принято. Спасибо». И ставил подпись в платёжном поручении для приютов.

Всё было формально и профессионально.

Через месяц Кирилл сам нарушил этот порядок. Он сидел в кабинете, допивал четвёртую чашку кофе и смотрел на отчёт от Ярика. В конце файла было приписано мелким шрифтом, как постскриптум:

«Кстати, нашёл способ обойти ваш модуль аутентификации через переполнение буфера. Поправил за вас. Можете не благодарить, я получил удовольствие от процесса. P.S. У нас сегодня в школе контрольная по алгебре. Я решил все задания за пятнадцать минут. Учительница сказала, что я над ней издеваюсь».

Кирилл невольно улыбнулся. Он поставил кружку и, не успев подумать, что делает, напечатал:

«Если ты умеешь издеваться над учителями, то почему ты до сих пор не издеваешься над моим отделом безопасности? Они уже второй месяц не могут закрыть дыру, на которую я им указал. Может, тебе стоит провести для них мастер-класс?»

Ответ пришёл через пять минут:

«Я не провожу мастер-классы для тех, кто зарабатывает в десять раз больше моей мамы, но не может прочитать документацию к собственному софту. Это унизительно для нас обоих. Но если вы заплатите дополнительно, я подумаю».

Кирилл рассмеялся вслух. Помощник Сергей, стоявший у двери с бумагами, от неожиданности выронил папку.

«Всё в порядке, — сказал ему Сомов, махнув рукой. — Можешь идти. У меня сейчас… нерабочий разговор».

Сергей вышел, тихо прикрыв дверь, а Кирилл посмотрел на телефон и понял, что хочет написать этому парню ещё. Давно у него не было такого интересного собеседника.

«А что насчёт твоей мамы? — написал он после минутной паузы. — Она не ругается, что ты сидишь за компьютером допоздна?»

«Мама? — ответил Ярик. — Она работает физиотерапевтом, возвращается поздно. Берёт обычно самых тяжёлых пациентов. Приходит домой выжатая как лимон. Иногда я готовлю для неё ужин. Умею делать яичницу и варить макароны. Она говорит, что это гениально. Наверное, у нас в семье низкие стандарты».

Кирилл посмотрел в потолок. В его голове невольно нарисовалась картина: маленькая квартира, запах макарон, усталая женщина, которая входит в дверь, а её сын, двенадцатилетний гений, ставит перед ней тарелку с макаронами.

«А отец?» — спросил он, и сразу понял, что вопрос слишком личный.

Но Ярик ответил так, будто ждал этого вопроса:

«А что отец? Он… дурак. Мама застала его с соседкой, когда я был маленький и выставила за дверь на следующий день. Но угадайте, что она делает до сих пор? — пауза. — Даёт ему деньги. Говорит на лекарства больной матери. Хотя я провёл небольшое расследование и выяснил, что он всё спускает в онлайн-казино. Она знает об этом, но продолжает занимать ему деньги, которые он никогда не возвращает. Она вообще всех жалеет, кроме себя».

Кирилл нахмурился. Он ненавидел, когда хорошие люди страдают из-за таких прилипал, паразитирующих на чьей-то доброте. Эта женщина, которую он никогда не видел, вдруг стала для него реальной. Он мог представить её тихий голос, видел её уставшие глаза.

«А ты не пытался ей сказать?» — спросил он.

«Пытался. Сначала она не верила. Потом я собрал доказательства, выписки с его счетов, историю ставок, всё, что смог найти. И знаете, что она сказала на это? — Ярик снова сделал паузу. — "Я знаю, сынок. Но его мать — твоя бабушка —хорошая женщина. Она не виновата, что у неё такой сын"».

Кирилл сжал челюсти.

«И что ты сделал?»

«Я сказал ей, что больше не позволю ей давать деньги отцу. Пообещал, что, если она ещё раз это сделает, я сам напишу бабушке и расскажу почему родители расстались и куда её сын тратит все свои сбережения. Она испугалась, что у бабушки не выдержит сердце и сказала, что прекратит свою благотворительность».

«И она сдержала слово?»

«Да. И он пришёл недавно, пока её не было дома, начал орать на меня, что я ублюдок и что я настучал на него. Я проверил словарь. Ублюдок — значит незаконнорожденный. Если это так, я буду счастлив, потому что не хочу быть сыном такого придурка. Я найду способ взять его ДНК и сделать тест».

Кирилл перечитал это сообщение три раза. В нём было что-то такое… отчаянное и гордое одновременно.

«Ты действительно хочешь сделать тест?» — спросил он.

«Если он окажется не моим отцом, я хотел бы вписать в документы нового отца. Самого лучшего человека, которого встречу. Мама достойна быть с тем, кто её любит и ценит. И я тоже».

Кирилл отложил телефон. Он смотрел в окно, но не видел ничего перед глазами. Перед ним стоял образ этого мальчика и его матери, которая работала на двух работах, таскала самых тяжёлых пациентов и отдавала последнее деньги бывшему мужу, потому что у него была больная мать.

Он вдруг понял, что хочет её увидеть. Просто на неё посмотреть.

---

Их переписка стала ежедневной. Они обсуждали всё подряд.

Кирилл постепенно рассказал о своих сёстрах: их было четверо. И все младше него. Когда его родители трагически погибли в автокатастрофе много лет назад, ему было всего двадцать два, и он буквально взвалил на себя заботу о них. Сейчас все уже были замужем, а у самой младшей только что родился ребёнок.

«Я знаю, что такое быть ответственным за кого-то, — написал он однажды. — Я люблю своих сестёр и племянников, а их у меня уже восемь. Мне кажется из-за этого я и не хочу собственных детей. Я устал.»

Ярик не отвечал на это сообщение два часа. Кирилл уже начал жалеть о своей откровенности.

Наконец пришло:

«А вы бы не хотели сына?»

Кирилл вздохнул. Вопрос был сложным.

«Иногда я думаю об этом, — честно написал он. — Но я не хочу жениться. Особенно ради этого. Моя семья — это сёстры и племянники. Пока мне этого достаточно».

Он соврал и Ярику, и себе. Ему было недостаточно. Он хотел, чтобы кто-то смотрел на него с любовью и восторгом. Хотел делить с кем-то свои знания, свой опыт, свою жизнь. Но почему-то не мог сказать этого вслух.

---

Всё рухнуло в один момент.

Кирилл давно договорился с лучшим другом Артёмом поехать кататься на горных велосипедах в горы Алтая. Они двадцать лет подряд, летом, выделяли пару недель на активный отдых. Это была их традиция. Дикие тропы, высота, адреналин.

В тот день было солнечно. Он ехал первым, как всегда. Ветер свистел в ушах, колёса визжали на поворотах, а впереди уже виднелся резкий, крутой, спуск. Они любили такие участки.