Ирина удивилась вопросу.

— А почему муж должен быть против? — спросила она.

Кирилл помрачнел. Ей показалось, что его лицо стало напряжённым, а голос слегка дрогнул.

— У вас есть муж? — спросил он напрямую.

Ирина почувствовала, как внутри что-то кольнуло. Она помедлила немного, а потом ответила:

— Да, есть.

И увидела, как его глаза потемнели, как сжались челюсти. Через секунду она добавила:

— Бывший.

Она услышала, как он выдохнул. Ей показалось, что с облегчением, но не была уверена.

— Бывший, — повторил Кирилл, и в его голосе послышалось что-то похожее на радость. — Понятно.

Ирина решила, что теперь её очередь задавать вопросы. Она сделала шаг ближе и спросила, стараясь сохранять небрежный тон:

— А ваша жена не ругала вас за экстремальные увлечения? За велосипед, горы, этот спуск, из-за которого вы здесь оказались?

Кирилл чуть усмехнулся:

— Нет, не ругала... Я не женат. И никогда не был.

Ирина изогнула бровь и, не удержавшись, сказала с лёгкой иронией:

— Не хотите ответственности, да? Типичный успешный мужчина — свобода, карьера, женщины и никаких обязательств.

Она не поняла, зачем сказала это. Но слова вырвались сами собой. В них была боль. Обида, которую она носила в себе тринадцать лет.

Кирилл нахмурился, и его лицо стало серьёзным.

— Нет, — сказал он твёрдо. — Не в этом дело. Просто... я, наверное, однолюб. А судьба развела меня с той единственной женщиной, которую я любил.

Ирина опустила взгляд. Она почувствовала, как по телу пробежал холод, а сердце сжалось от боли. «С той единственной», — повторила она про себя. Значит, у него была женщина, которую он любил. И это была не она.

Её охватила неконтролируемая, глупая ревность. К той, другой, которую он помнил, которую любил. К той, с которой они, возможно, были бы счастливы.

Она подняла глаза и, не сдержавшись, сказала тихо:

— Возможно, это карма. Возможно, вы когда-то бросили девушку, любившую вас. А может, и не одну. И теперь судьба вернула вам долг.

Она сама испугалась своих слов. Что она несёт? Зачем она говорит это?

Ирина подняла глаза и увидела, как он внимательно на неё смотрит. Как будто пытается что-то понять.

«Что я делаю? — подумала она. — Я же не должна показывать свои эмоции».

Она резко выпрямилась и сказала, стараясь придать голосу профессиональную твёрдость:

— Простите, я что-то заболталась. Давайте приступим к упражнениям.

Кирилл не стал спорить. Он только продолжал смотреть на неё тем же внимательным взглядом.

— Давайте, — сказал он негромко. — Начинайте.

Ирина подошла к койке и замерла. Она хотела начать с дыхательного упражнения, но не решилась прикасаться к его груди. Ей казалось, что руки предадут её, что она не сможет сохранять спокойствие, если снова почувствует стук его сердца под своей ладонью.

— Начнём с дыхания, — сказала она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Как я показывала утром. Сделайте глубокий вдох... животом. И медленный выдох.

Ей показалось, что на его лице мелькнуло разочарование, когда она не коснулась его. Но он начал дышать, как она показывала, и она невольно отметила, как красиво двигается его грудная клетка.

— Хорошо, — сказала она. — Продолжайте так дышать даже в течение дня, когда меня нет. Это поможет улучшить вентиляцию лёгких.

— Буду, — сказал он, и в голосе его послышалась странная… нежность?

Она перешла к упражнениям для ног. Сгибание, разгибание, отведение. Она старалась не смотреть на его тело, не думать о том, какой он красивый. Но это было почти невозможно. Когда она наклонялась ниже, она слышала, как его дыхание сбивается, и чувствовала, как горят щёки, а грудь наливается тяжестью. Ей казалось, что время тянется чертовски медленно. Это была пытка — находиться рядом с ним, прикасаться к нему и делать вид, что ничего не чувствуешь.

«Как я выдержу ещё несколько месяцев? — думала она. — Как я не напомню ему о себе?»

Они снова не закончили упражнения. Кирилл вдруг сказал:

— На сегодня хватит. Я устал.

Ирина подняла на него глаза. Он смотрел на неё с напряжением, болью, желанием. Она не могла понять его чувств.

— Хорошо, — сказала она, стараясь сохранять спокойствие. — Но это в последний раз. С завтрашнего дня мы будем доделывать комплекс до конца. Договорились?

Кирилл невесело усмехнулся:

— Договорились.

Ирина уже взялась за дверную ручку, когда услышала его голос:

— Ирина... Можно один вопрос?

Она обернулась:

— Да?

Кирилл пронзительно посмотрел на неё.

— Почему вы развелись с мужем?

Ирина замерла. Она не ожидала этого вопроса. Она могла бы сказать что-то общее, но почему-то слова вырвались сами собой:

— Я вышла замуж не по любви. А потому что надо было. И это была ошибка.

Она не стала ждать его реакции. Быстро открыла дверь и вышла, оставив его одного.

За дверью она прислонилась к стене и закрыла глаза.

«Зачем я сказала это? — думала она. — Зачем призналась ему?»

---

Кирилл смотрел на закрывшуюся дверь. Её последние слова всё ещё звенели в его голове.

«Я вышла замуж не по любви».

Он широко улыбнулся, но потом вдруг нахмурился. Что значит «надо было»? Почему ей надо было замуж…?

Глава 14

Глава 14

Ирина спала крепко, без сновидений. Видимо сказалась усталость и морской воздух. Но среди ночи её разбудил громкий вскрик. Она мгновенно открыла глаза и села в кровати, прислушиваясь. Тишина. Потом глухой стон, полный боли.

Она узнала голос. Кирилл был через стену от неё.

Не раздумывая, она накинула халат и выбежала в коридор. Дверь в его комнату была приоткрыта, и из неё доносилось тяжелое, прерывистое дыхание. Ирина заглянула внутрь.

Кирилл лежал в постели с перекошенным от боли лицом. Он сжимал зубы, на лбу выступили крупные капли пота, а пальцы судорожно вцепились в простыню. Он тихо стонал.

— Кирилл, что с тобой? — выпалила она, подбегая к койке, и даже не заметила, что перешла на «ты».

Он процедил сквозь зубы:

— Судорога... икроножная... не могу дотянуться...

Ирина быстро подошла к койке. Она знала: у пациентов с травмами позвоночника часто возникают мышечные спазмы, результат нарушения нервной регуляции и длительной неподвижности. Мышцы сводит от малейшего перенапряжения, а дотянуться до них, чтобы помочь себе, он не мог.

— Сейчас, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Я помогу.

Она быстро ощупала его ногу. Мышца на внутренней стороне голени была твёрдой, будто каменной и пульсировала от напряжения.

— Лежи, не дёргайся, — приказала она.

Ира аккуратно начала делать массаж. Разминала мышцу круговыми движениями, поглаживала, растирала, постепенно увеличивая давление. Ей нужно было снять спазм, разогнать кровь, заставить мышцу расслабиться.

— Растягивай стопу на себя, — сказала она. — Медленно.

Он попытался, и она помогла ему, осторожно надавливая на подошву. Судорога начала отпускать.

Ира продолжала массировать, пока спазм не стих совсем.

— Так, — шептала она, не переставая массировать. — Спокойно. Сейчас отпустит. Ты молодец, ты справляешься. Дыши глубже. Всё хорошо.

Она говорила нежно, успокаивающе, как с ребёнком. Ей казалось, что это поможет ему расслабиться, и она не ошиблась.

Через несколько минут его тело перестало дрожать. Боль отступила, и Кирилл выдохнул с облегчением.

— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо...

— Лежи тихо, — сказала она. — Дай мышце привыкнуть.

Она продолжала массировать его икру, уже мягче, нежнее. Её пальцы скользили по коже, и она не сразу заметила, что её движения из лечебных превратились в ласковые поглаживания.

А потом она почувствовала, как его дыхание снова сбилось. И на этот раз не от боли.

Она подняла глаза. Кирилл напряжённо смотрел на неё.

— Опять болит? — спросила она, замирая.