---

Оля оказалась настоящим организационным гением. Не на следующий день, как планировал Кирилл, а через два дня всё было готово к церемонии. Регистратор из ЗАГСа приехал прямо домой, с папкой документов и торжественным выражением лица. Василий и Ольга стали свидетелями. Ира надела лёгкое платье цвета морской волны из загадочного чемодана, а Кирилл — белую рубашку, которую Оля купила специально для этого дня.

Кровать Кирилла выкатили на веранду, откуда открывался вид на бесконечное синее море.

В его глазах блестели слёзы, когда он произносил слова клятвы. Ира плакала, улыбалась и не могла поверить, что это происходит наяву.

— Я беру тебя в жёны, — сказал он, глядя ей в глаза. — В горе и в радости, в болезни и в здравии. И обещаю любить тебя, пока смерть не разлучит нас.

— Я беру тебя в мужья, — ответила она дрожащим голосом. — Я люблю тебя. И буду любить всегда.

Когда регистратор объявил их мужем и женой, Кирилл поцеловал её так страстно, что Оля всхлипнула от умиления, а Василий засвистел и зааплодировал.

Ирина покраснела, а Кирилл рассмеялся.

Оставшееся лето превратилось в сплошной медовый месяц. Они много и часто занимались любовью и… физиотерапией — Кирилл был одержим идеей как можно быстрее встать на ноги. Каждое утро он делал упражнения, и каждый день она видела, как он становится всё сильнее. Тело постепенно вспоминало, как правильно двигаться, мышцы крепли, а боль почти ушла.

Однажды утром, когда солнце только начало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в золотые тона, Кирилл проснулся с чувством, что сегодня особенный день. Он лежал на кровати, обнимая спящую Иру, и смотрел на море, прислушиваясь к своему телу. Спина почти не болела. Ноги были сильными. Внутри горело желание сделать то, что он планировал уже несколько дней.

Он осторожно отстранился от Иры, стараясь не разбудить её, и сел на край кровати. Несколько секунд он сидел неподвижно, собираясь с силами. Потом осторожно переставил ноги на пол и, опираясь на кровать, поднялся.

Первое мгновение он стоял, держась за спинку, чувствуя, как они дрожат. Но дрожь быстро утихла. Он улыбнулся, подумал: «Если я упаду, она меня убьёт», — и отпустил спинку.

Он стоял сам. Без опоры.

Тишина в комнате была абсолютной, слышно было только, как за окном плещется прибой и стучит его сердце.

Он сделал первый шаг. Потом второй. Ноги слушались, спина не протестовала. Он прошёл три шага, четыре. От радости на глазах выступили слёзы.

— Ириш, — позвал он тихо, но голос дрогнул. — Иришка, проснись.

Ира пошевелилась, открыла глаза и замерла.

Он стоял посреди комнаты. Сам. И улыбался ей.

— Я встал, — сказал он хрипло. — Я иду.

Она вскочила с кровати, не веря своим глазам.

— Кир... ты как? Больно? Голова не кружится?

— Нет, — ответил он, шагнув к ней. — Я чувствую себя отлично.

Она бросилась к нему, обняла, боясь, что он упадёт, но он стоял крепко и уверенно.

— Мы справились, — прошептала она, уткнувшись лицом в его грудь.

— Благодаря тебе, — ответил он, обнимая её. — Ты вытащила меня.

Он поцеловал её макушку, прижимая к себе.

С того дня, они каждый день плавали по вечерам в бассейне за домом. Вода была тёплой, на небе зажигались звёзды, а они лежали на воде, держась за руки, и говорили о будущем.

— Я хочу ещё одного ребёнка, — сказал Кирилл однажды вечером, глядя в звёздное небо. — Или двух. Или трёх. Я хочу всё наверстать с лихвой.

Ира улыбнулась:

— Если мы заведём трёх, и они будут похожи на Ярика, я сойду с ума.

— Тогда двух, — согласился он. — Я на всё согласен, лишь бы ты была рядом.

Каждый день они разговаривали с Яриком. Ирина звонила сыну по телефону, спрашивала о жизни в лагере. Кирилл переписывался с ним, как и раньше — обсуждал IT-задачи, программирование, планы на будущее. Но никто из них не намекнул мальчику, что его гениальный план сработал. Они хотели сказать ему всё при личной встрече.

К концу лета Кирилл уже уверенно стоял на ногах. Он ходил по дому без трости, спускался по лестнице, купался в море и мог обнимать Иру стоя, ни на что не опираясь. Он чувствовал себя сильным, здоровым и бесконечно счастливым.

— Я готов, — сказал он однажды утром, когда они стояли на веранде и смотрели на море. — Завтра поедем за Яриком. Хочу обнять его. Хочу, наконец, сказать ему, что я его отец.

Ирина кивнула, чувствуя, как сердце замирает от волнения.

— Ты готов к его реакции? — спросила она. — Он же считал Сергея отцом все эти годы.

— Я готов ко всему, — ответил Кирилл. — Я буду доказывать ему каждый день, что люблю его. И что я никогда его не оставлю.

Он взял её за руку и притянул к себе. Она улыбнулась и обняла его, чувствуя, как сильно бьётся его сердце.

— Я люблю тебя, Кирилл Сомов, — сказала она.

— И я люблю тебя, Ирина Сомова, — ответил он.

Они стояли на веранде, глядя на море, и знали, что завтра начнётся новая глава их жизни.

Глава 23

Глава 23

Математический лагерь. День отъезда.

Ярик сидел на кровати в своей комнате, глядя на телефон. Чемодан валялся открытым на полу, вещи были разбросаны, но собирать их совершенно не хотелось. Он открыл переписку с Миланой и напечатал:

«Милан, кажется, мой план окончательно провалился».

Ответ пришёл через минуту:

«Что случилось?»

Ярик вздохнул и начал печатать, стараясь изложить всё коротко:

«Мама звонит почти каждый день. Рассказывает про работу, про море, про то, как Кирилл Владимирович делает успехи. Но когда я хочу узнать побольше про него, она отвечает односложно — "всё хорошо", "мы работаем", "быстро восстанавливается". И всё. Никаких подробностей. Он тоже мне пишет каждый день, но молчит про маму. Я даже не знаю, разговаривают ли они вообще друг с другом».

Милана ответила быстро:

«Может, им просто нужно больше времени? Ты же знаешь взрослых, они часто тупят».

«Милан, я же вижу закономерности. Если бы у них что-то было, они бы хоть как-то это показали. А тут — полная тишина. Видимо, быть свахой — это не моё».

«Ты не сваха, Яр, ты двенадцатилетний мальчик, — ответила Милана. — И вообще, не расстраивайся. Найдём твоей маме другого мужа. Мало ли миллиардеров на свете?»

Ярик усмехнулся:

«Ты права. Ладно, мне пора. Мама скоро приедет, а я ещё чемодан не собрал. Увидимся на следующей неделе?»

«Конечно. Сходим куда-нибудь перед школой. Я соскучилась».

«Я тоже. Пока, Милан».

«Пока, гений».

Ярик отложил телефон и посмотрел на разбросанные вещи и начал складывать их в чемодан без особого энтузиазма. Мысли всё ещё крутились вокруг мамы и Кирилла. Он был уверен, что план не сработал. Мама казалась ему всё той же любящей, заботливой, но одинокой. А Кирилл Владимирович писал ему как наставник, не как… кто-то больше.

«Ну и ладно, — подумал Ярик. — Значит, не судьба. Мама всё равно заслуживает счастья. Найду ей кого-нибудь другого. А с Кириллом Владимировичем буду продолжать общаться, как с мудрым другом».

Он закрыл чемодан и вышел на улицу. Мама написала, что уже ждёт его. На парковке перед лагерем стояло несколько машин — родители приехали за своими детьми.

Ярик посмотрел на стоянку и задумался: на чём она приехала? Скорее всего, на такси. Мама неплохо заработала за это лето, так что могла себе позволить. По крайней мере, ей не придётся брать подработки в этом году. Значит, всё было не зря.

Он шёл по дорожке, высматривая знакомую фигуру. И вдруг остановился. В самом конце парковки, чуть поодаль от остальных машин, стоял знакомый чёрный джип. Ярик узнал его сразу — он видел эту машину на фотографиях в интернете, когда искал информацию о Кирилле Сомове. Это был его джип.

Сердце забилось быстрее. Он подбежал ближе. Дверь машины открылась, и из неё вышла загорелая, улыбающаяся мама, в лёгком платье, которое он раньше не видел. А следом из машины вышел Кирилл.