Я чуть приподнялась на кровати, сердце застучало быстрее.

— Ты... что-то нашёл? — спросила я, чувствуя, как у меня расширяются глаза. Вся история явно шла к какой-то серьёзной развязке.

— Да. Что-то не так.

— Что именно? — голос у меня дрожал. От предчувствия, от страха. Я почти не дышала.

— Когда я открыл браузер, у него уже были открыты вкладки. Почти все — обычные, безобидные вещи. Но одна... — он замолчал, будто собирался с духом. — Одна была странной. Я нажал на неё. Не хочу вдаваться в подробности, но было ясно: доктор Барри... ему нравятся молодые девушки. Не совсем дети, но... юные. Тринадцать, четырнадцать лет, может быть.

— Господи, — прошептала я, чувствуя, как сжался живот. — Это отвратительно.

— Вот именно, — отрезал он. — Всё, о чём я мог думать — сколько школьниц он консультирует каждый день. Меня вывернуло от одной мысли.

— Подожди, — нахмурилась я. — У него на компьютере было это, и он даже не заблокировал его? Это кажется... глупо.

— Да. Очень глупо. Но, думаю, он рассчитывал вернуться через минуту. И, наверное, считал, что я не тот придурок, который сразу сядет за чужой комп. А я, наверное, именно такой придурок. Но, честно? Я рад, что полез. Потому что, увидев это дерьмо, я понял: он не должен больше работать в школе. Он не должен быть рядом с девочками. Я испугался, что он не просто фантазирует о них... что он может переходить границы.

— Это реально страшно, — призналась я, глядя в пол.

— Да. Поэтому я выскочил из кабинета и крикнул всем в приёмной, чтобы шли к чёрту и не тратили время. А потом сказал Барри, что сообщу директору и в полицию. Это была ошибка.

— Сообщить ему? — уточнила я.

— Ага. Он сразу же врубил режим самосохранения. Стер всё со своего компа и из браузера. Потом сделал кучу фальшивых записей наших сессий. Мол, я говорил и делал что-то странное. Задним числом всё записал — будто эти заметки делались неделями раньше. Ещё он позвонил своей коллеге — знал, что она не ответит — и оставил голосовое сообщение, в котором намекал, что со мной что-то не так. Чтобы, если дело дойдёт до копов, они нашли это сообщение и поверили в его версию.

— Это была доктор Прентисс?

— Угу. В любом случае, доктор Барри пытался стереть все следы и выставить меня тем, кто мстит и выдумывает фигню. Но не сработало. Цифровая экспертиза прошлась по его данным и подтвердила мои слова. Оказалось, что стереть всё с компа — не так уж просто, как ему казалось.

— Да, я слышала об этом.

— Они проверили дату и время создания его заметок. Все записи обо мне были сделаны именно в тот день, когда я сбежал из кабинета. А ещё они нашли настоящие записи, которые он пытался удалить.

— И они были о твоем брате?

— Да. Любой, кто их читал, мог понять, что я просто скорбящий парень. Не психопат.

— Так что случилось с доктором Барри? — спросила я.

— Он в тюрьме. Оказывается, он ухаживал за парой девушек в кампусе. За своими пациентками, которым он должен был помогать. Они признались в этом полиции, когда допрашивали всех, кого он лечил.

— Боже, — мой желудок все еще бурлил, а во рту появился тошнотворный привкус. — Это ужасно. Бедные девочки.

— Да, это было ужасно. Но теперь его больше нет, — Маверик на мгновение замолчал. Затем он прочистил горло и снова заговорил. — Кэри... ты мне веришь? Потому что я не смогу доказать тебе ничего из этого, пока мы не уберемся отсюда к черту. До тех пор это всего лишь мое слово против так называемых доказательств, которые тебе прислал Мастер Игры.

Я жевала внутреннюю часть щеки, переваривая всё, что он только что сказал. История звучала дико, почти безумно… но не настолько, чтобы быть невозможной. Не для меня. Не после всего, что мы пережили.

Маверик помогал мне. Защищал. Он был рядом, когда я падала. Он держал меня, когда мне казалось, что земля уходит из-под ног. Он помогал не только мне — он помогал другим. Он никогда не делал ничего, что выглядело бы как саботаж. И у него, похоже, не было никаких причин причинять мне боль.

Кроме того... этот поцелуй.

Его чувства нельзя было подделать. Никто бы не смог сыграть это. Никто.

— Думаю, я... — слова застряли в горле, и я сглотнула, собираясь с духом. — Да. Я верю тебе.

С той стороны трубки послышался резкий вдох, почти удивлённый.

— Правда?

— Да. Мне очень жаль, что я тогда убежала. Просто... я так испугалась, и я...

— Тебе не нужно ничего объяснять. И извиняться — тоже, — перебил он. Голос звучал мягко, почти хрипло. — На твоём месте я бы тоже испугался.

— Ну, всё равно я чувствую себя дурой, — пробормотала я, уткнувшись взглядом в пол.

— Не стоит. Правда не стоит, — его голос стал жёстче, резче, будто в нём заиграла злость, направленная только на него самого. — Я просто рад, что ты мне веришь. После всего дерьма, что я натворил... я не заслуживаю этого.

Я слабо улыбнулась, хоть он и не мог видеть.

— Мы же договорились, что всё это — в прошлом. Помнишь?

— Помню, — отозвался он. — Но я всё равно буду жалеть об этом. Всегда. И я всегда буду делать всё, что в моих силах, чтобы загладить вину.

Моя улыбка стала чуть шире. Совсем немного, но искренне.

— Я знаю.

— Я вытащу тебя отсюда, Кэри, — сказал он. Голос стал твёрдым, как клятва. — Обещаю. Даже если мне придётся умереть за это — я вытащу тебя.

Кэри

После завтрака на следующее утро нас позвали на пятую игру. Игровая комната находилась в том же коридоре, где проходили первые две игры.

С порога меня окатило странным ощущением. Комната была тускло освещена мерцающими огнями, которые отбрасывали туманное, почти болезненное свечение на всё пространство. Плакаты с рок-группами и женщины в бикини украшали потёртые деревянные панели стен. В центре стояли четыре прямоугольных стола, уставленных красными стаканами Solo, выложенными в форме пирамиды, и шариками для пинг-понга. Рок-музыка пульсировала из стереосистемы в углу, и басы били так громко, что я буквально чувствовала вибрацию под ногами.

— Я предполагаю, что это должно было выглядеть как школьная вечеринка, — перекрикивала музыку Брук.

— Больше похоже на подвал наркоторговца, — презрительно скривила верхнюю губу Жасмин.

Музыка внезапно стихла, и голос Мастера игры раздался из динамика на дальней стене:

— Добро пожаловать на вечеринку, все! Я дам вам кучу веселья с потрясающей игрой в Beer Pong!

— Ради всего святого, — пробормотал Зак, качая головой. — Просто расскажи нам, в чём суть, придурок.

— Вы будете играть парами, которые я объявлю через минуту. Очевидно, вас девять, а это значит, что один счастливчик освобождён от сегодняшней игры. Я использовал лотерею, чтобы определить, что счастливчиком является... Брук!

Плечи Брук опустились, она облегчённо выдохнула. Хадсон и Жасмин прищурились, и я тут же заметила, как их раздражение сквозит в каждом взгляде.

— Вот правила. В парах вы играете один раунд друг против друга. Как и в обычном Beer Pong, цель — бросать шарики для пинг-понга в стаканы противника. Однако, если вы забьёте один, противнику не нужно сразу пить из стакана. Вместо этого он просто отодвигает его в сторону. В конце раунда тот, кто забьёт больше всего шариков, объявляется победителем. Проигравший должен выбрать один из своих десяти стаканов и выпить.

Мастер игры сделал театральную паузу. Я чувствовала, как сжимаются мои плечи.

— А теперь, я думаю, вот подвох, которого вы все ждали. В нескольких стаканах в пиво подмешан яд. Вы не узнаете, в каких именно, поэтому проигравшие должны выбирать мудро — иначе они умрут. Если вы выиграете, оба игрока должны выбрать стакан и выпить из него. Так что помните об этом. Я даю вам несколько минут, чтобы осознать всё сказанное. Затем я объявлю пары. Пока!

Мы стояли в молчании, уставившись друг на друга с широко открытыми глазами. Моё сердце стучало, как безумное.