Я выдал вежливую, почти ангельскую улыбку:

— Кэри права. Простая ошибка. Лёгко спутать имя. Мы справимся. Мне и вправду не обязательно звонить родителям.

Плечи Сондерса заметно расслабились.

— Благодарю тебя, Мэверик. Это зрелый подход, — сказал он. Перевод: «Спасибо, что не лишил академию годового пожертвования от семейства Рейнхартов». — И спасибо тебе, Кэри. Понимаю, ты ожидала другого от Babylon.

— Всё в порядке, — пробормотала она.

Мы двинулись обратно в сторону Дресслера. Никто не произнёс ни слова. Тишина тянулась до самой двери нашей, блядь, общей комнаты.

— Ты смотрела «Хранителей»? — спросил я, плюхнувшись на кровать.

Кэри пожала плечами:

— Кажется, да. Давно.

— Помнишь сцену, где чувак в тюрьме говорит: «Это не я застрял тут с вами. Это вы застряли тут со мной»?

Она посмотрела на меня, прищурившись:

— Ты сейчас это мне? Типа как угроза?

— Почти.

— Если ты думаешь, что меня этим напугаешь, ты, блядь, сумасшедший, — фыркнула она. — Жалкий. Если честно.

Я медленно встал, подходя ближе. Улыбнулся чуть шире, чем следовало.

— Сейчас тебе, может, и не страшно, Сарасен, — сказал я тихо. — Но ты будешь.

Кэри

— Эй, Крим! Голодна?

Я автоматически подняла взгляд на звук своего прозвища — как раз вовремя, чтобы увидеть, как яйцо-пашот соскальзывает с конца вилки и летит прямо на меня с эстакады. Увернулась. Почти. Кусок яичного белка всё равно прилип к моим волосам.

На эстакаде стояла Жасмин Брайарвуд с ангельской улыбкой.

— Упс!

За последние две недели я узнала о ней всё, что нужно знать. Правящая королева Babylon Prep. Это было ясно с первого взгляда: идеальное лицо, волосы цвета топлёного масла, падающие на плечи в безукоризненных волнах, ледяные голубые глаза, оглядывающие всех, будто она хозяйка вселенной, и ногти — длинные, острые, как когти. Даже её походка говорила: я здесь главная.

— Серьёзно? — я уставилась на неё, раздувая ноздри. — Ты теперь еду швыряешь? Мы в детском саду, что ли?

Вот почему она меня и терпеть не могла. Потому что я её не боялась. Пока другие девочки шарахались от неё в коридорах, как пугливые олени, я смотрела ей прямо в глаза и говорила то, что думала. Когда она травила кого-то послабее — я не молчала. И, судя по всему, её это бесило до чертиков.

Что она могла мне сделать? Распустить слухи?

Поздно, дорогуша. Маверик и его стайка уже сделали из моей репутации фарш. Всё, что могла придумать Жасмин, лишь добавляло соус к этой куче дерьма.

Она презрительно улыбнулась:

— Я просто подумала, что ты голодна, вот и всё. Слышала, в Оукфилде люди еду себе позволить не могут. Видимо, правда — твоя грудь настолько плоская, что тело уже сдалось и не пытается что-то выращивать.

Её шавки заржали в унисон, как будто она выдала гениальную шутку. Я уже открыла рот, чтобы снести ей голову словом, когда рядом со мной раздался голос Зака Робертса-Смита:

— Повзрослей, Жасмин, — прорычал он.

Я повернулась. Зак смотрел на неё, как на пятно на ботинке. Он тоже не боялся ни её, ни её фальшивых подружек.

— Кстати, мы все знаем, что твои сиськи — работа хирурга. И у него, между прочим, язык без костей.

Жасмин выгнула бровь.

— Если бы я знала, кто ты вообще такой, может, мне было бы интересно твоё мнение. Но я не знаю, так что...

Она высокомерно откинула волосы и развернулась.

— Спасибо, — сказала я Заку с искренней улыбкой.

— Не за что. Я чертовски устал от неё. Она и с Эбби вела себя как последняя тварь, — он сжал губы. — Ей реально нужен урок. Если бы я знал как — давно бы дал.

Зак был лучшим другом Эйприл. И моим, теперь тоже. Он встречался с Эбигейл до... ну, до того, как всё случилось. Теперь он с Эйприл вёл программу по информированию о наркотиках — для младшекурсников. Вместе они были силой.

— Скоро она выберет новую жертву, — вмешалась Брук, осторожно вытаскивая липкий яичный белок из моих волос.

— Она просто лезет к тебе, потому что ты новенькая.

Брук — другая подруга Эйприл. Тихая, милая, невероятно умная. Мой напарник по биологии. Если бы доброта имела лицо — это было бы её лицо.

— Вот именно, — пробормотал Зак. — У неё всегда есть цель. Это отвратительно.

— Я знаю. Но что мы можем сделать? — спросила Брук, стряхивая яйцо с руки. — Нас ведь никто не слушает. Мы как невидимки.

Я сжала губы.

Нет, мы не невидимки. Мы просто ждали подходящего момента.

— Эй, если честно, я рада, что мы не какие-то суперпопулярные, — сказала Эйприл, поднимая на нас глаза. — Мне нравится просто быть фоном. Так никто не замечает и не преследует тебя.

Она замолчала на секунду, потом морщинкой прошлось по лицу.

— Извини, Кэри.

Я чуть улыбнулась.

— Всё нормально. Это ведь не ты виновата, что у меня тут всё в дерьме.

— Чёртов Маверик, — пробормотала она и покачала головой. Взяла аккуратный укус своего круассана с ветчиной и сыром, потом, всё ещё с набитым ртом, пробурчала: — Он такой придурок, что начал всё это дерьмо...

— Язык, мисс, — раздался знакомый голос.

Мы с Эйприл резко повернулись. Профессор Гаррик стоял на тропинке за нашей скамейкой, возле живой изгороди, отделявшей столовую зону от административного корпуса. Он смотрел прямо на нас, приподняв бровь — одновременно строгий и добродушный, как всегда.

— Фу, папа! — простонала Эйприл, закатив глаза. — Ну не перебивай ты нас всё время, когда мы едим! Это уже третий раз на этой неделе!

— Твоя вина, дорогая, — отозвался он с мягкой улыбкой. — Ты сама выбрала сидеть именно здесь. А ты ведь знаешь, это ровно по пути в мой кабинет.

Он подошёл ближе, всё ещё улыбаясь, а потом посмотрел на меня.

— Кстати, Кэри, я собирался передать тебе это на следующем занятии… но раз уж мы оба здесь…

Он полез в портфель, и у меня внутри что-то сжалось.

Он замолчал и начал копаться в своей сумке. Затем снова поднял на меня глаза и протянул несколько листов бумаги.

— Твоё эссе по Графу Монте-Кристо, — сказал он. — Поздравляю. У тебя A+.

Мои глаза расширились, когда я посмотрела на титульный лист. И правда — большая жирная A+, выведенная фиолетовой ручкой, сияла в верхнем углу.

— Ого… спасибо!

— У тебя очень интересные размышления о мести. Я бы с удовольствием прочитал парочку абзацев вслух классу, если ты не против?

— Конечно. Думаю, тогда вам стоит взять это обратно, — сказала я и протянула ему эссе.

Он лишь махнул рукой.

— Всё в порядке. Просто принеси его в пятницу, — отозвался он, а потом взглянул на Эйприл. — Не волнуйся, милая, теперь я ухожу.

Он продолжил идти по тропинке, а Брук легонько подтолкнула меня локтем.

— Ну, по крайней мере, что-то хорошее, да? — сказала она с мягкой улыбкой. — Ты же отлично справляешься. В плане учёбы, я имею в виду.

— Наверное, справляюсь, да, — пробормотала я, глядя на листы в руках. Может, те, кто одобрил мою стипендию, действительно были правы: иногда, если дать кому-то на краю возможность — настоящую возможность, — он может выбраться.

Хотя, по правде сказать, оценки у меня никогда не были проблемой.

Проблемой были люди, с которыми я связывалась.

Вавилон был моим шансом всё начать заново, и, судя по компании, в которой я сейчас крутилась, я явно делала куда более правильный выбор.

Остаток дня прошёл в привычном тумане: колкие замечания в коридорах, шепот за спиной на занятиях, мерзкие записки в шкафчике и враждебные взгляды на лестнице, когда я возвращалась в свою комнату в мужском общежитии после долгой сессии в библиотеке.

Я тяжело выдохнула и толкнула дверь. По привычке сразу глянула на сторону Маверика. Академские техники недавно повесили две плотные шторы — одну с его стороны, одну с моей, оставив узкий проход, ведущий к ванной.

Его занавеска сейчас была открыта, и я увидела, как он развалился на кровати, уставившись в телефон. Даже не поднял головы, когда я вошла. Маленькая милость, но всё же. В этом месте лучше, когда тебя игнорируют. Особенно такие, как он.