— Почти комендантский час, — пробормотал он. — Остаться с тобой?

Я провела рукой по его спине, ласково.

— Мы должны быть в своих комнатах. Иначе я бы сказала да.

Он посмотрел на меня, и я увидела в его глазах тревогу.

— А если мне всё-таки остаться? Я не хочу, чтобы ты была одна.

Я закусила губу. Так хотелось, чтобы он остался... Но я покачала головой.

— Мы не знаем, какие могут быть последствия. Первый раз это было просто сообщение. Но дальше может быть хуже...

Я не договорила, но он понял.

— Да. Ты права, — вздохнул он. — Я бы тебе не помог, если бы умер.

— Не говори так, — прошептала я. — Пожалуйста.

— Прости, — он наклонился, оставив мягкий поцелуй на моём лбу. — Увидимся утром, ладно?

Когда за ним закрылась дверь, я выключила свет и осталась в темноте. Его тепло всё ещё ощущалось на моей коже, но разум уже начал метаться между мыслями, от которых не сбежать.

Мой разум все время возвращался к последней игре. Что же так меня терзало? Должно быть, я увидела там что-то, что вызвало у меня подозрения, иначе я бы не возвращалась к этому снова и снова.

Я разочарованно вздохнула и попыталась прокрутить все пережитое в своем воображении. Там был темный туннель, жуткие символы, нарисованные повсюду, змеи и насекомые, мигающие огни и ужасающие звуки, кровь, расчлененка, тела... подождите.

Я резко выпрямилась, сердце колотилось в груди.

Я точно знала, что было не так.

Кэри

Это было не то, что я видела. Это было то, чего я не видела. Что-то, что должно было быть перед глазами, но вместо этого отсутствовало. Вот почему я так долго не могла понять, что именно не так.

Когда мы пробирались через извилистый лабиринт во время игры «Семь минут в аду», мы видели тело Риза, закованное в цепи в нише, Эвана, распластанного на стеклянном потолке, Киару, висящую на верёвке, и отрубленную руку Тейта, пришитую к кукле.

Но мы не видели тела Эйприл.

Мы видели пистолет, из которого её якобы убили, фотографии её трупа, рану от пули, кровавый свитер… Но не само тело. Даже не часть тела, как в случае с Тейтом. Просто… пустота.

Я откинулась назад, стиснув зубы и глубоко вдыхая. Нет. Я сходила с ума. Конечно. Это место в конце концов должно было свести меня с ума. Зачем Эйприл инсценировать свою смерть? Зачем становиться Мастером Игры? Зачем делать всё это?

Господи. Я была ужасной. Просто ужасной, если смогла даже на секунду подумать об этом. Эйприл была моей подругой. Я должна была оплакивать её, а не подозревать. Я должна была держаться за её память, а не ковыряться в каждой детали, ища подвох.

Но даже когда вина поднималась внутри, удушающая и липкая, подозрения продолжали расти — назойливо и агрессивно.

Мастер Игры сказал нам ещё в начале, что он или она — один из нас. Мы думали на Киару какое-то время. Но я видела, как она умерла. Мы все видели. Мы видели, как её тело болталось на верёвке в темном коридоре этим утром. Оно выглядело… по-настоящему. Эта вонь. Этот цвет. Эта безжизненность. Это была не кукла. Это была она.

Что касается Эвана, Тейта, Риза… они тоже не могли подделать смерть. Но Эйприл… выстрел. Один выстрел. Такую смерть можно подделать. Я вспомнила сцены из фильмов — скрытые пакеты с фальшивой кровью, нажатие на кнопку в нужный момент, и всё выглядит как настоящее. Это могло бы объяснить многое.

Я думала, что её ошибка в игре была из-за стресса. Но теперь я не была в этом уверена. Она была умной. Слишком умной для такой промашки.

И ещё. Нам никто не дал подойти к Эйприл, чтобы проверить пульс. Ходить по полям шахматной доски было смертельно опасно. Те, кто уже прошёл её, не могли возвращаться. Ближе всех была Кортни — но даже она была слишком далеко. Слишком далеко, чтобы увидеть, дышит Эйприл или нет. Она могла лежать, сдерживая дыхание. Делать короткие вдохи. Просто ждать. Ждать, пока мы поверим.

И мы поверили. Потому что мы увидели. Мы видели, как в неё стреляют. Видели, как она упала. Видели кровь. Мы приняли это за чистую монету. Потому что никто из нас не думал, что Эйприл может быть… им.

Вопросы начали душить меня. Если это правда… если она Мастер Игры… зачем она всё это устроила? Зачем привести нас сюда? Почему? Как, чёрт возьми, она спроектировала всё это?

И вдруг я вспомнила. Наш первый день здесь. Разговор между ней и Киарой.

— Твоя семья буквально военные подрядчики. Ты вполне могла бы построить что-то подобное, — сказала тогда Киара.

— О, конечно, — с иронией парировала Эйприл. — Я просто позвонила родителям. И в армию США. И в Пентагон. Попросила их помочь мне разобраться с несколькими школьниками, которые плохо обращались с моей подругой. Всё звучит вполне разумно и реалистично.

Слова, которые тогда показались шуткой… теперь не казались такими уж абсурдными.

В то время она сказала, что это звучит так нелепо, но разве это действительно возмутительно? Семья Гаррик была сверхбогатой. Помимо статуса миллиардера, если объединить чистый капитал каждого члена семьи. Такие деньги давали огромное влияние, власть и, что самое важное в этом случае... тишину.

Такое место можно было бы спроектировать и построить в тайне, если бы связались с нужными людьми и подкупили их. Семья Эйприл, вероятно, тоже могла бы приобрести Icarus Hall потихоньку, учитывая тесные связи ее отца с Babylon Prep.

Тем не менее, ничто из этого не ответило на мой самый главный вопрос. Зачем?

Все это время я так сильно хотела верить, что кто-то вроде Хадсона, Риза, Киары или Жасмин стоял за этими играми. Или даже кто-то совершенно аутсайдер. Никогда, никогда мой хороший друг. Но теперь мое нутро подсказывало мне, что в этой теории что-то есть, хотя я и не имела ни малейшего понятия о возможных мотивах.

Я взглянула на время на телефоне. 9:51. До комендантского часа оставалось девять минут. Если комната Эйприл не была заперта, я могла быстро проверить, не оставила ли она там хоть какие-то улики. Если бы ничего не нашла — вернулась бы утром с Мавериком и провела более тщательный обыск.

Я выскользнула из своей комнаты, крадучись прокралась к концу коридора и осторожно дёрнула ручку её двери. Не заперто. Конечно — она же якобы не вернулась после шахматного клуба. Волна вины накрыла с головой, я глубоко вздохнула и вошла, чувствуя себя чудовищем. Кто я вообще, если способна на такое?

Комната была обставлена почти так же, как моя: стопка книг, письменный стол, шкаф, парочка масляных картин на стенах и стандартная двуспальная кровать. Я торопливо осмотрела книги на полке, потом надавила на саму полку — вдруг за ней что-то спрятано. Ничего. Проверила под кроватью — никаких люков. Заглянула в ванную. Пусто.

Со вздохом опустилась на край кровати, лицо вспыхнуло от стыда. Я либо была ужасной стервой, подозревая свою лучшую подругу в чём-то таком… либо я была права, но при этом полной идиоткой, надеясь найти какие-то очевидные улики. Как будто Эйприл, если она и правда Мастер Игры, оставила бы у себя в комнате дневник с заголовком «Как я устроила смертельную игру» или папку с ярлыком «План убийства». Глупо.

Мой взгляд задержался на одной из картин. Минут тридцать я просто смотрела на неё, не понимая, что именно не так. А потом поняла. Картина в моей комнате была куда меньше. У Маверика — такая же, как у меня. У Брук и Зака, если не изменяет память, — тоже. Но здесь… почему полстены занимает полотно?

Я резко встала, подошла и дёрнула за позолоченную раму с левой стороны. Никакой реакции. С правой — скрипнула. И открылась. За ней зияла дыра.

— Охренеть, — выдохнула я. Я была права. Эйприл действительно что-то прятала.

Дыра была слишком тёмной, поэтому я включила фонарик на телефоне. Внутри оказался узкий проход и деревянная лестница, ведущая вверх. Сердце застучало быстрее, но любопытство победило страх. Я сделала глубокий вдох и начала подниматься, ступая как можно тише.

Наверху я высунула голову — совсем немного, на пару дюймов. Комната. Большая. Три односпальные кровати, диван, загромождённые столы, и в дальнем углу — компьютер с множеством экранов. Всё освещалось лишь тусклым голубоватым светом мониторов.