Выйдя из здания Дома культуры, в котором основались офицеры, от часовых узнал, что ко мне приходила Кристина Морган. Но быстро ушла и показали мне направление. Пробираясь через людской поток и военный транспорт, я добрался до стоянки, на котором оставил свой Кайен, его там не было. Девчонка пропала. Я методично обходил городские улицы, заходил в гостиничные номера, обыскивал дома, но девчонку так и не нашел. Патрульные тоже получили приказ, проверяли документы беженцев, искали ее в палатках, развернутых прямо на обочинах дорог. Она ушла. Передо мной стоит задача ее найти и привезти. Вымотавшийся и уставший, весь грязный от пепла и дорожной пыли, я вернулся в наш номер. Раненая рука пульсировала болью, хоть как-то отвлекая от мрачных мыслей.

На дороге мародеры спросили, кто мне девчонка? Я и сам не знал. Кто? Кто она мне? Что ответить — любимая — шептало сердце, объект — твердил разум. Я мог ее сделать своей столько раз! Поманив деньгами, статусом, драгоценностями, но я и пальцем ее не тронул, берег как самое большое сокровище, а она ушла к другим, теперь Кристина как бы подружка Сэма, он ее последний любовник. А кто я? Я так хотел стереть ее память своими поцелуями, так стремился оставить на ней свое клеймо, чтоб все мужики мира знали, она Кристина Морган, жена Максимилиана Ханта Моргана. Она будет моей! Мир катится к чертям! Пошло оно все! Плевать на задание, плевать на мир, плевать на всех ее любовников, плевать на Сэма, эта девчонка в моих руках забудет не только их, но и себя! Она моя! Я отдал ей кольцо своей матери, единственную память, это кольцо я годами носил у самой груди, а она меня спрашивает, а почему это колечко, а не из багажника с бриллиантами? Хорошо, раз она хочет только за деньги, я ее засыплю ими, хоть силой, но удержу около себя, пока не подберу ключ к сердцу! Пусть до меня у нее было множество мужчин, но я буду последним, и только я останусь в душе!

Я вжимала педаль газа в пол, размазывая по лицу слезы, пока мотор Порше не издал протяжный хрип и не заглох окончательно. Все! Конец! Этот ублюдок Морган, этот выродок обманул меня как дуру. Для него я просто задание, объект для боссов! Я ведь доверяла ему, столько раз спрашивала, зачем я, почему и куда он меня везет?! В безопасное место! А, оказалось, хочет меня кому-то передать! И что будет со мной дальше? Неужели ему все равно? Даже не интересно? Поэтому он мне ничего и не рассказывал! Чтобы, не рассекретиться! А я как дура, преподнесла себя на блюдечке! Это просто здорово, что нам помешали!

Когда я поняла, что машина больше не заведется, паника едва не парализовала меня. Кое-как, упираясь ладонями в холодный металл и захлебываясь от плача, я столкнула тяжелую иномарку в глубокий кювет. Пальцы ломались, когда я наспех набрасывала сверху мокрые еловые ветки, пытаясь скрыть ее от Моргана, который уже шел за мной. Рассовав по карманам сэмовской жилетки сухпайки и бутылки с водой, порылась в салоне и нашла армейскую куртку. Морган говорил, скоро Жара покажется раем, значит надо прихватить теплых вещей. Я побрела вперед по асфальту. Небо затянуло вулканическими выбросами, стало темно, в воздухе кружил пепел, затрудняя дыхание, но мне надо добраться до Каньона Майлс и искать там помощи в Бункере!

Я всегда был солдатом, чертовой машиной. Нас годами ломали, выжигая любые эмоции, вколачивали в голову только присягу, приказы и верность Штабу. Я думал, что во мне уже нет ничего живого. Но Кристина… Господи, эта девчонка разрушила все мои алгоритмы. Она ведь изначально была просто заданием, секретным приказом сверху. Я вел ее, следил за каждым шагом, фиксировал каждый вдох с тех самых пор как она была подростком. Видел, как она плачет, смеется, засыпает в своей комнате. Сначала я начал испытывать необъяснимую нежность, жалость к девчонке с непростой судьбой. Эти чувства никак не отражались на миссии, я выполнял все приказы, даже не понимая их. Оторвавшись с трудом от Кристины, я пошел с солдатами в Штаб, мы обсудили обстановку, договорились об необходимой для миссии помощи, и я связался с Государственным Штабом, дать отчет. В этот раз на связь со мной вышел Нэш, я давно его знал по старым миссиям, несколько раз спасал ему жизнь и был просто уверен, что в благодарность получу хоть какие-то ответы.

— База! База! Это Ноль! Как слышно, черт вас дери?! Прием!

Динамик рации захлебнулся треском статики, сквозь который пробивался хриплый голос Нэша:

— На связи База. Слышу тебя, Ноль. Доложить обстановку!

Я крепче сжал тангенту, чувствуя, как пальцы мелко дрожат.

— Маунт-Бейкер все, взлетел на воздух! Гарибальди на очереди, его уже разрывает изнутри. Мы в Майлс-Хаусе, пробиваемся к вам, но небо… небо исчезает, Нэш, нас заживо засыпает!

— Это хорошие новости, Ноль, — в голосе Нэша не было ни капли радости, только ледяная спешка. — Но давайте быстрее. Счет идет на минуты. Нам нужна девчонка.

— Какого черта, Нэш?! — Я в ярости ударил ладонью по столу. — Я же скинул точные координаты Саманты Джонсон! Я готов искать ее сам, там всего несколько вероятных точек. Зачем девчонка?!

— Ты не успеешь, — отрезал Нэш, и сквозь радиопомехи послышался сухой стук. — Время вышло, Морган. Ковчег замаскирован, мы не можем найти его с вертолетов, он скрыт, или в горах или под землей. Он нужен нам прямо сейчас. Вези девчонку, через нее мы свяжемся с ее бабкой.

— Нэш, послушай меня! — я прильнул к рации, мое дыхание сорвалось на хрип. — Штаб на Хребте Брукса огромный, я сам видел эти чертовы подземные ярусы, там километры бетона! Сейчас в Майлс-Хаус валом валят беженцы. Испуганные, замерзшие люди. Отдайте приказ! Я помогу переправить их к Хребту, мы сможем спрятать их. Гарибальди — это цветочки, ты понимаешь?! Вот-вот проснется Йеллоустоун! Если он рванет, он расколет континент пополам! Миллионы людей просто сгорят заживо или задохнутся пеплом прямо на улицах!

Рация замолчала на несколько секунд. Из коридоров доносились какие-то голоса, с улицы слышались моторы машин.

— Морган, очнись, — его голос стал пугающе тихим, наверно он не хотел, чтобы наш разговор кто-то подслушал. — Сюда, на Брукс, уже слетаются частные борты. Наследники тех, кто все это финансировал. Ученые высшего эшелона, мировая элита, артисты, спортсмены… Чистый материал для возрождения новой цивилизации. Как ты думаешь, куда правительство засунет твои тысячи грязных, больных беженцев? Им никто не откроет, Морган. Места нет. Самим тесно. Шлюзы рассчитаны на тех, у кого на счетах девять нулей.

Меня передернуло. Желудок сжался в тугой ледяной ком.

— Разве это моя забота?! — закричал я в микрофон, чувствуя, как к глазам подступают злые, бессильные слезы. — Я ликвидатор, агент! Я оружие в их руках, а не мозговой центр! Саманта… Саманта еще тридцать лет назад орала на всех углах об этих катаклизмах! У этих сук наверху было тридцать лет! Неужели нельзя был понастроить этих бункеров по всему миру и спасти обычных людей?! Пусть не всех, но хотя бы попытаться?! У меня был четкий приказ: доставить девчонку, чтобы Саманта пошла на сотрудничество с боссами и предупреждала об аномалиях. Чтобы людей эвакуировали, расселяли, спасали!

— А потом что? — Глухо спросил я сквозь треск эфира.

Я опешил. От этого простого вопроса собственный голос показался чужим и жалким:

— Что значит «потом»? какой глупый вопрос… Переждать в укрытиях. Пересидеть пик, пока все не утихнет.

В динамике раздался сухой смешок Нэша, больше похожий на шелест листьев.

— Морган, послушай меня внимательно и запомни. Всех не спасешь. Наступает не просто шторм. Наступает вулканическая зима. И длиться она будет не год, и не два и не один десяток лет. Сидя в подвале, ее не пережить. Температура на планете рухнет минимум на двадцать градусов. Весь мир утонет в пятиметровых сугробах. Растения не растут, животные не живут. Вообще ничего, Морган, только бесконечный снег, лед и тьма. Прямо сейчас, карта мира, которую ты знал… она стирается. Суша уходит под воду. Ты думаешь, почему наш Штаб так далеко от цивилизации, на Аляске? Куда не дойти, не доехать? Да потому, что здесь безопасно, кроме холода никакая стихия нас не поймает.