— Слушай мой голос, мы выберемся, нам нужно разгрузить колеса.

Страх исчез, остался сухой расчет: ее жизнь важнее всего, если придется толкать машину под градом камней, я буду толкать, пока не лопнут сухожилия, а потом дальше, пока не вытащу ее. Времени мало, земля гудит, лахар может сойти в любую минуту. Грязь — это только помеха, которую нужно убрать, нужно создать сцепление.

Я резко открыл дверь, в салон ворвался горячий воздух с запахом гари. Я вырвал из-под ног тяжелые резиновые коврики и выскочил под удушливый камнепад, упал на колени прямо в жижу и с силой вбил коврики под ведущие колеса, чтобы дать шинам хоть какую-то опору. На локтях, утопая в грязи пополз к упавшей ели, не замечая боли, наломал веток и забил ими колию позади и впереди колес. Вернувшись к машине, скомандовал:

— Кристина, пересаживайся за руль, газ дави плавно, не газуй до упора, иначе закопаешься. Как только дам знак, аккуратно сдавай назад, потом вперед.

Я уперся спиной в облепленный пеплом багажник машины, вжался ботинками в скользкую землю, наверху громыхало, небо вспыхнуло фиолетовой молнией.

— Давай! — Заорал я.

Двигатель взревел, колеса провернулись и зацепились за ветки и резиновые коврики, я напряг все мышцы тела, толкая двухтонную машину с силой, на которую способен только мужчина ради женщины. Машина качнулась и, сорвавшись с места, выскочила на относительно твердый участок. Машина рванулась вперед, а меня отшвырнуло на землю. В этот же миг с треском раскололась верхняя ветка упавшей ели. Острый, тяжелый сук с силой полоснул меня по предплечью, разрывая кожу. Меня пронзила резкая, обжигающая боль, но я переборол слабость. Кровь мгновенно смешалась с грязью на рукаве. Я взглянул на руку, рана была не смертельная, но глубокая. Кристи резко ударила по тормозам. Зажимая рваную рану ладонью и тяжело дыша, я добежал до машины и рванул на себя пассажирскую дверь, упал на сиденье.

— Езжай, жми на газ, смотри на дорогу, мы все еще в опасности, — приказал я, сдерживая стон.

Кристина вскрикнула, увидев кровь, сочащуюся сквозь пальцы, в глазах промелькнул ужас. Она вцепилась в руль и машина помчалась прочь от Гарибальди, увозя нас сквозь серую мглу. Боль в руке пульсировала в такт ударам вулкана, но у меня в голове крутилась одна-единственная мысль «Кристи жива».

Как только машина отъехала на безопасное расстояние, я повернулся к девушке. Вид ее испуганного, бледного, перепачканного, но абсолютно целого и невредимого лица принес спокойствие. Я выполнил приказ, я спас ее. Дикое напряжение мгновенно ушло, мое тело обмякло, мышцы задрожали, а раненая рука отозвалась сильной болью. Оглушительного грохота вулкана больше не слышно, вокруг тишина, нарушаемая ревом мотора. Кристи остановила машину и со слезами на глазах бросилась мне на шею. Она переживала за меня, боялась остаться одна. Эта мысль наполнила меня тихой радостью. Я справился.

Поехав дальше, мы свернули с шоссе и отправились дальше обходными путями. При хорошем раскладе чуть больше, чем через сутки, мы проскочим мимо Каньона Майлс. Нужно выехать на глухую трассу Стюарт-Кассиар и двигаться по ней. Дорога идет через дикую тайгу мимо крошечных деревень и поселков. Опасность в том, что может полностью отсутствовать связь, а она мне необходима для задания, редкие заправки и отсутствие магазинов, чтобы пополнить истощающиеся запасы. Но этот обходной путь самый безопасный. Первым делом нужно выйти из зоны катастрофы, проехать Лиллуэт, все беженцы и пострадавшие кинуться именно сюда, от Лиллуэта дорога соединится с шоссе 97, около городка Клинтон, в нем мы заправились и пополнили скудные запасы и ринулись на север до Майл-Хауса. Я решил остаться здесь, отдохнуть и обработать рану. До каньона останется день пути. Спланировать легче, чем сделать.

Я пережила самые страшные минуты в своей жизни. Страх ощущался как удушливая тяжесть в груди, меня сковал ужас. То и дело я оборачивалась, глядя на темную вершину. В момент, когда мы были почти в безопасности, машина дернулась, затихала и медленно покатилась по обочине, пока не замерла. Мы застряли. Воздуха вдруг стало не хватать, я начала дышать часто, как зверь. Рука сама вцепилась в ручку двери и начала ее дергать. Где-то из далека, раздался спокойный и уверенный голос Моргана, этот голос пообещал, что все будет хорошо, и я поверила. Хант выскочил из машины, чтобы вручную ее толкать, а мое сердце оборвалось. По крыше со страшным стуком барабанили камни, вулкан Гарибальди плевался обломками породы. Сверху летели куски лавы, щебень, ветки деревьев. Я уставилась в зеркало заднего вида. Страх за Моргана был настолько острым, что превратился в боль где-то в глубине души. Я видела сквозь грязное стекло его мощную фигуру, вздувшиеся вены на руках. Огромный булыжник летел в его сторону, я закричала и зажмурилась, боясь открыть глаза и увидеть покалеченное тело любимого. Посмотрев, я увидела, как Морган методично, упрямо спасает машину из грязевого плена. И в этот момент в моей душе родилось новое чувство, мощное и горячее. Гордость. Вокруг царил сущий ад, земля уходила из-под ног, а Хант не сдавался, в движениях не было ни капли суеты, только абсолютное бесстрашие и упрямство. Слезы страха высохли и сменились благоговением перед его силой. В этот момент, посреди катаклизма, я поняла: пока этот человек рядом, смерть ко мне не подберется.

Мы проехали мимо городка Лиллуэт, в котором разместился полевой лагерь, военные уже начали спасательную операцию и эвакуация людей шла полным ходом. На ближайшем блок посту мы остановились и Морган вышел из машины, направляясь к военным. Я его потеряла из виду, вернулся он почти через час.

— Нужно ехать дальше, в Маилс-Хаусе мы заправимся и пополним запасы, отдохнем, там мы будем под охраной, потом выдвинемся без остановок, останавливаться больше практически негде.

Мы поехали дальше. Дорога была зажата между скалистыми склоном и обрывом к реке. Из-за пепла видимость отвратительная. Проезд перегородили упавшие деревья. Мы вышли из машины. Морган в последний момент заметил засаду. В ту же минуту из пелены тумана на него бросились трое. Пока Хант дрался с напавшими мародёрами, четвертый грубо схватил меня и позвал Моргана:

— Эй, мужик, отпусти их, у меня твоя девка, я ее заберу. Поигрался с ней, моя очередь.

Хант в это время держал нож у горла главаря, остальные уже валялись в грязи. Он резко обернулся на голос. Я стояла в руках у другого разбойника, и у моего виска была пушка. Время словно замерло, серый пепел медленно ложился на волосы. Главарь в руках Моргана, несмотря на прижатое к кадыку лезвие, довольно скалился — он понимал, что почти спасся, ведь его подельник захватил добычу. Я молчала, старалась даже не дышать, мне как будто не страшно, ведь мой муж меня спасает. Морган не стал убирать нож от горла главаря, а начал с ними разговаривать, тянуть время, ожидая, пока озарение посетит меня. Главарь с помощником, начали нагло торговаться, кто возьмет меня, кто возьмет машину, Морган делал вид, что рад от меня избавится, а вот в машине ценные вещи:

— Кто тебе девчонка, подобрал где-то, даже колечка обручального нет, теперь она моя, — ржал помощник, сильнее прижимая дуло к моему виску. Эти слова взбесили Моргана, сильнее, чем что-либо другое, он дал мне еда заметный знак, и я, собрав все силы, резко отстранилась от державшего меня мародёра. Хант молниеносно, коротким и страшным по силе движением метнул свой нож прямо в голову помощника — лезвие со свистом вошло ублюдку ровно между глаз. Палец бандита судорожно дернулся на спусковом крючке, раздался глухой выстрел в пустоту, и его тело рухнуло в грязь. В ту же самую секунду, пока я зажмурилась от вспышки, раздался резкий, сухой и страшный хруст ломающихся костей. Главарь, которого Морган продолжал намертво прижимать к себе, даже не успел понять, как железные пальцы Ханта перехватили его подбородок и затылок, ломая шею одним безжалостным рывком. Я этого не видела, но когда открыла глаза, оба бандита уже безжизненно валялись в жидком пепле. Меня опять затрясло и по щекам покатились горячие слезы, я кинулась к Моргану в крепкие руки и обхватила его за шею, разобрав завал на дороге, мы вернулись к машине и Морган из нагрудного кармана достал простенькое колечко и надел мне его на палец: