Из душного гостиничного номера я выскочил на прожаренную солнцем улицу. Я был как натянутая до предела струна, готовая порваться от внутреннего напряжения. Накатывающая волна дикого, первобытного жара сосредоточилась в одной точке, превращая тело в пульсирующий очаг ожидания, я чувствовал почти осязаемую тяжесть, сковавшую плоть, кажется, что кровь превратилась в жидкий огонь, требующий выхода. Балансируя на тонкой грани между полным самообладанием и абсолютным падением в бездну, я не дал разуму уступить место инстинкту, взял себя в руки и вышел из номера.

Казалось, я знал о девчонке все! Знал гораздо больше, чем она о себе! Годами следил за ее матерью. Когда получил приказ найти Саманту Джонсон, понял, что все ее следы были утеряны. Долгие месяцы ушли на то, чтобы вместе собрать всех членов ее группы, выведать все, что знают они и уговорить на сотрудничество, но их лидер, Саманта исчезла. Может сменила фамилию, может нашла себе влиятельных защитников, но факт остается фактом, следы доктора Джонсон затерялись.

Единственной зацепкой стала ее семья. Кристина буквально взрослела на моих глазах, я стал хранителем их семейных тайн, хотя сначала это было просто очередным заданием по тотальному контролю за объектом. Я вложил в эту девчонку столько сил, словно она была моим личным, главным проектом. Я делал больше, чем требовало задание и оправдывал свои поступки, тем, что если девушка не выживет без помощи, бабку через нее найти не получится. Установив личности матери и дочери, я выполнил задание, все данные указал в отчетах и преступил к другой миссии, но меня периодически возвращали в городок для уточнений, для слежки, для проверки. Со временем я понял, что подсознательно возвращаюсь к этой семье, ненароком между дел приезжаю в Такертон, якобы, по личным вопросам, но цель была всегда одна, я стремился к девушке. Не я один установил за этим домом слежку, периодически я видел и Сайруса Блейка с биноклем около дома девчонки. Этот факт тревожил, но выдать я свой интерес не мог, поэтому держал ухо востро. Когда, казалось, настала пора действовать, хватать девчонку и выпытывать про бабку, поступил приказ, привезти ее саму. Мать девчонки притащила мне в руки ценнейшие документы.

Вернувшись из Афганистана, я девчонку просто не узнал! Стоило мне отвернуться, как девчонка покатилась по наклонной. Наплевала на больную мать! Я помню тех мажорных мальчишек в кафе, с которыми она флиртовала — я это видел своими глазами. Она стреляла глазками, смеялась над глупыми шутками, явно присматривая себе дружка побогаче, искала того, кто оплатит все ее капризы. От скромной девушки не осталось и следа. Теперь она вела себя распутно, вызывающе, но при этом умудрялась выглядеть скромной. Она и меня пыталась затащить в постель, когда поняла, насколько я богаче всех ее дружков. Она поняла, какое впечатление производит на мужчин и по полной пользовалась своими талантами. Томно опускала взгляд, крутилась рядом, проверяя мою выдержку, при этот постоянно вынюхивала про маршрут и цель поездки. Когда со мной этот номер не прошел, переключилась на Сэма! Моего сослуживца! Начала липнуть к нему, искать внимания. Меркантильная девка! Я ведь оставил ее в машине всего на несколько часов, когда я ее нашел в кухне, они с Сэмом прощались, чуть не целуясь, практически у всех на виду. Не то чтобы я планировал оставить ее себе, это мое задание, но понимание, что нежный цветочек превратился в опасную розу с ядовитыми шипами, выбило меня из колеи. Была мысль отказаться от миссии, не видеть, как эта девушка опускается до приживалки и любовницы, запомнить ее чистой и нежной, но приказ уже отдан, цель поставлена, надо выполнять. Я боялся разочароваться в ней, боялся, что она упадет в моих глазах еще сильнее, боялся возненавидеть ее так же, как возненавидел свою мать, бросившую ребенка и мужа ради другого, богатого мужика. Я почувствовал себя преданным, на задворках разума крутилась обида за то, что она не дождалась меня, а кинулась в койки к этим соплякам. Реализуя свой план, ждал, когда Кристи, беспомощная и напуганная попадет в мои руки. Уже стало понятно, про бабку свою она не знала, предостережения не слушала, к апокалипсису не готова. На кой хрен тащить ее в штаб, не понятно, но я дождался момента и потащил.

Но сегодня… Сегодня все пошло к черту.

Когда я столкнулся с ней в ванной, на ней было только мокрое полотенце. И когда Кристина шагнула ко мне и поцеловала — нагло, горячо, без малейшего смущения, а потом еще и «случайно» выронила полотенце, открывая моему взору свое потрясающее тело — внутри меня что-то треснуло. В этот момент, чувствуя ее дыхание, я впервые по-настоящему понял тех мужиков, всех кто на нее западал. Под тонким полотенцем скрывалась чертовски горячая, сексуальная, развратная девка. Я и не заметил под ее балахонами, что из угловатого подростка выросла такая сногсшибательная женщина. Она знала, как действовать, знала силу своего тела и пользовалась этим. У меня перехватило дыхание от этой дикой, порочной энергетики. Меня накрыла новая волна разочарования. Меня тошнило от самого себя и от нее. Какая же глубокая, выжигающая обида. Я не узнавал в девочке-подростке эту податливую, доступную, готовую прыгнуть в руки к любому, кто поддастся ее чарам, женщину. Я еле оторвал ее от себя и выскочил в диком возбуждении в раскалённый день, подальше от гостиничного номера, от Кристины, от ее тела и губ.

Отстранившись, занявшись делами, следя за дорогой, ища убежища, я почти абстрагировался от нее, почти не замечал, но стоило моему взгляду коснуться девчонки, как внутри вспыхивало адское пламя, огромных усилий стоило его гасить и держать руки при себе. Я выполню задание слово в слово и не опущусь до похоти и любования объектом.

— База, база ответьте, Ноль на связи, база, как слышно? У меня чемодан с разработками и планами строительства, все, что успел расшифровать, отправил вам, объект не нужен, информация в документах.

— Ноль — это База, слышим тебя — раздался в динамике ледяной, искаженный голос куратора. — Разработки получили, изучаем. Но приказ остается прежним: Объект нужно доставить живым! Больным, слабым, покалеченным — это не имеет значения, делай с ней, что хочешь и что умеешь, но она должна быть доставлена в Государственный Штаб! Это приказ Морган, не обсуждается! Выполнять!

— Я слил вам координаты Ковчега Саманты Джонсон! — я едва сдерживал ярость. — Зачем Полковнику до сих пор нужна девчонка, что вы хотите с ней сделать? Она ничего не знает о физике, круглый ноль в науке! Не знает о собственной бабке! Как вы собираетесь ее использовать?

— Нам не нужны ее знания, Ноль, нам нужна ее кровь, — жестко отрезал куратор. — Саманта Джонсон забаррикадировалась в своём комплексе и плевать хотела на приказы правительства, не идет на контакт. Она единственная вывела модель тектонических сдвигов. Старуха знает точные координаты и время следующих катаклизмов, извержений вулканов и разломов плит. Нам нужны эти графики, чтобы сработать на опережение и эвакуировать мирное население! Саманта выйдет на связь и отдаст эти знания только, когда узнает, что ее единственная внучка находится в нашем Штабе, под нашей защитой! Кристина — наш единственный способ договориться, Морган. Доставь ее живой. Конец связи.

Такой диалог с базой состоялся систематически, приказ «делай что хочешь и что умеешь» говорил о том, что я могу вести ее силой или заставить хотеть идти за мной. Мне разрешили ее соблазнить и совратить, заставить таким образом слушаться или связать и тащить против ее воли. Однако я чувствовал, что соблазняют и совращают именно меня.

Меня чуть не убил мой побег из ванны от этой девчонки, одна из самых трудных задач, которые я выполнял.

Я включил запись с диктофона, переслал ее в Штаб, но ответ получил все тот же, привезти объект живым:

— База. Это Ноль. Как слышно, передал информацию о Ковчеге, Саманта Джонсон практически у нас в руках! Есть всего четыре точки, где было бы разумнее всего построить убежище, их надо проверить.