Первым взял себя в руки Влад.

«Ложись!» — крикнул он и бросился на землю.

Остальные легли следом, продолжая держать под прицелом все четыре стороны света — ружье Влада было направлено на север, Кирилл направил ствол на юг, Борис — на восток, а Максим держал на мушке запад.

Раскаты грома продолжали сотрясать воздух, снова раздался крик, а небо было покрыто темно-серой мутью.

Через пару минут гром затих, крики смолкли, но землю покрыл густой туман. Белый как вата и непроглядный. Ветер поутих, но еще продолжал обдавать путников своим ледяным дыханием. Максим почувствовал его направление и повернул ствол в наветренную сторону — туда же, куда смотрел Влад. Через секунду оттуда раздался шорох, а еще через секунду из тумана вылетел громадный белый медведь. В какой-то миг Максим встретился с ним взглядом, поймал глазами раззявленную пасть с огромными желтыми клыками.

Максим выстрелил. Громкий хлопок новым раскатом грома взорвал тишину, приклад больно ударил в плечо, в ушах свистнуло.

Медведь, не издав ни звука, повалился на землю прямо перед Максимом, врезался головой в его ботинки. Половина морды у зверя была раскурочена — Максим попал ему прямо в лоб.

Туман рассеялся, тучи растаяли. Небо снова стало голубым, а солнце снова зажглось над землей. Вокруг путников не было ни души. Максим опустил ствол и отвернулся.

«Повернись и посмотри на свою добычу, — сказал Кирилл, — что ты как маленький?»

Максим стиснул зубы и посмотрел — мертвый медведь. Убит выстрелом в голову, несмотря на запрет. Плечо болит. И хотя медведь первым напал на Максима, парню стало жаль зверя. И что теперь делать с этой тушей? Разделывать? Свежевать? Сам он этого точно не сделает, а просить ребят — несерьёзно.

«Ты убил, — сказал Максим сам себе, — это твоя ответственность и твой трофей». Так ему сказал когда-то давно отец, когда они первый раз вместе пошли на охоту. Максим тогда впервые застрелил оленя и еще пару дней ходил сам не свой. Закрывая глаза, он видел перед собой того оленя. С тех пор он, конечно, не раз ходил на охоту — и с отцом, и с друзьями, но всякий раз, завалив зверя, старался не смотреть ему в глаза. Он боялся увидеть в них укор или недоумение. Никакого охотничьего азарта он не чувствовал.

Теперь он заставил себя посмотреть в глаза убитому медведю — и ничего в них не увидел. Вся морда зверя была залита кровью, и большие черные бусины глаз были почти не заметны.

— Кто кричал? — спросил Борис — все же слышали крики?

— И что было с погодой? — недоумевал Кирилл.

— Тихо! — прошипел Влад, — слышите?

Все вслушались — тишина. Лишь редкие порывы ветерка, словно еще минуту назад не было никакой грозы.

— Не слышу, — пробурчал Боря.

— Шорох какой-то — сказал более чуткий на ухо Кирилл.

— Псиной воняет, — заметил Боря.

Кирилл согласно закивал.

— Как здесь может псиной вонять, если собак нет? — спросил Влад, — волки есть, но волки не пахнут, иначе бы их все чуяли, и они бы охотиться не могли.

— Но Миша же здесь есть, — заметил Макс, — может, и другие собаки жили, но мы их еще не встречали.

— А может, и не жили, а только сейчас появились, — сказал Боря.

— То есть, на острове… — начал Максим, но договорить не успел.

— Ложись! — раздался крик Влада, и Максим, схваченный сзади за шею, повалился на землю, уткнувшись лицом в рыжий мох — кто-то из друзей повалил его вниз, чтобы прикрыть. Через секунду над его головой раздался выстрел, потом еще один, потом заскулили. Потом снова выстрелы, снова собачий визг.

Не желая больше терять ни секунды, Максим перекатился на спину и вскочил на ноги, поднимая ружье.

Его товарищи отбивались от волков. Двое зверей уже лежало на земле, им на подмогу неслись их собратья. Выстрелов они не боялись. Но волки были обычные, не из тех, что нападали на поселок — не белые и не с красными глазами.

Один волк вцепился в рукав Кириллу — стоящий рядом Борис отстрелил зверя, другой схватил клыками сапог Влада, Кирилл прострелил хищнику голову, третий получил заряд дроби прямо налету и отлетел в сторону. Боря бросил ружье, — видимо, кончились патроны, а перезаряжать было некогда, выхватил нож и в упор прикончил еще одного волка. Максим опустил глаза на свой карабин, передернул затвор, но ни прицелиться, ни выстрелить не успел — серый зверь прыгнул на него и свалил с ног.

Прогремел еще один выстрел — волк отлетел в сторону.

Максим снова вскочил и, не найдя взглядом упавший карабин, схватил лежащий рядом рюкзак и начал размахивать им во все стороны. Попал по морде одному из волков — зверь отскочил, взвизгнул, но не отстал и приготовился к броску, но не заметил подбежавшего Бориса и получил удар ножом прямо в глаз.

«Макс!» — раздался окрик сзади.

Максим обернулся и еле успел поймать свой карабин, подобранный и брошенный ему кем-то из ребят. Через секунду Максим пристрелил одного из волков.

«Перезаряжаюсь!» — крикнул Боря, и Кирилл заслонил его собой. Максим и Влад встали спиной к спине и продолжали стрелять. У Влада заклинил карабин, один из волков бросился на него, но тот выхватил из-за пояса пистолет и прикончил зверя.

Наконец, бой закончился — победа была за людьми. Четверо запыхавшихся путников стояли и смотрели на последнего оставшегося в живых волка. Зверь загнанным взглядом смотрел в сторону людей, и Максиму показалось, что смотрел волк именно на него. Волк не топорщил нос, не рычал и не скалился, а просто смотрел человеку в глаза, ожидая своей участи. И Максиму, как это с ним часто бывает, стало жалко загнанного зверя, который полминуты назад готов был его загрызть.

— Всё кончено, волчара! — раздался за спиной веселый голос Бориса, — иди к своим и расскажи, как всё было.

В глубине души Максим был рад, что последнего волка не стали добивать. Зверь перевел взгляд на Бориса, но не уходил.

Вдруг сзади громыхнуло, и волк отлетел в сторону, повалился на землю и застыл, под ним растеклось темное пятно крови.

— Вот он и пошел к своим, — сказал Влад и опустил ствол.

Максим в детстве слышал сказку о том, что все животные, умирая, попадают на радугу. Точнее, попадают их души. Так как вход в рай им заказан, ведь они не люди, а в ад попадать им не за что, потому что они не грешат осознанно, то они навеки остаются на радуге — на мосту между землей и небом. Максиму эта добрая легенда нравилась, но он никогда не задумывался, нужно ли вечно живущим на радуге животным, особенно хищникам, чем-то питаться.

«Вряд ли, — подумал Максим, — им и так хорошо. И этим волкам тоже — им не нужно убивать и сражаться с другими животными за еду и жизненное пространство. Они все там дружат и резвятся».

Макс отвернулся от последнего убитого волка и посмотрел на своих товарищей. Ребята расслабились — Влад перезаряжал оружие, Борис просто сел на землю отдышаться.

«Четыре, пять, — Кирилл ходил и считал убитых хищников, — шесть… Ух, какой здоровый! Семь…»

— Кого-нибудь покусали? — спросил Максим.

— За ногу кто-то прихватил разок, — отозвался Влад, — но сапог не прокусил.

— Меня вроде тоже не цапнули, — сказал Боря, оглядывая убитых зверей, — на бешеных не похожи. Пена изо рта не шла, глаза обычные, да и не сбиваются бешеные волки в стаи. Но откуда они взялись-то? И почему псиной пахло?

— Заразиться можно и от здорового животного, — заметил Максим. Он вспомнил, как один из волков сбил его с ног, но не помнил, попала ли слюна зверя ему на лицо. Кажется, нет.

— А это у нас кто? — раздался удивленный голос Кирилла.

Остальные подошли к нему — перед друзьями лежала овчарка.

— Пойдём отсюда, — предложил Боря, — не хочу тут с дохлым зверьем сидеть. А то еще бешеные придут.

— Пять минут, — крикнул Кирилл, — освежевать же надо. Чего свежим шкурам пропадать?

— Ты дурак, что ли? — прошипел Влад, — бегом! Пока медведи свежатину не почуяли. Тогда уже не уйдем.