— Я шучу. Конечно, ты не вредная, я это чувствую, — он перестал смеяться и нагнулся немного, останавливаясь посередине коридора. Подставлял мне своё лицо, и я всё-таки щёлкнула его по носу тоже, хихикая при этом.

Боже, неужели вселенная сжалилась надо мной и наградила таким замечательным братом. Вот бы и Дамиен был таким... А ведь он и был таким когда-то...

— Чего нахмурилась? Что-то не так? — тут же спросил Тревор, поворачивая меня за плечи к себе, заглядывал пристально в глаза.

— А, ничего такого, — отрицательно помотала головой. — Просто вспомнила кое-кого.

— Видимо кого-то не очень хорошего, — он сузил глаза. — Ты знай, Нориэлла, теперь у тебя есть я, — он положил мою ладонь на свою грудь, где спокойно билось сердце. — И я никогда не дам тебя в обиду, чтобы тебе не пришлось пережить ранее, поняла?

Я выразительно кивнула.

— Так точно! — выкрикнула довольно громко, а потом вспомнила, что Дамиен, судя по всему, друг Тревора. — Подожди, — остановила его, когда мы вновь пошли по коридору. — А ты знал, что в тот день я удаляла метку истинности?

— Что? Метку истинности? — брат напрягся, его желваки заходили ходуном. — Зачем? И кто он?

Я громко выдохнула. Значит Дамиен ничего не сказал друзьям. Наверняка и Мартинес не знает. Что ж, мне и самой как-то не хотелось начинать жизнь с родными людьми с плохих новостей. О том, что их друг так поступил со мной. С другой стороны, мой рот открывался и закрывался, мечтая нажаловаться брату на чудовище, что сломало мне мечту.

— Я тебе расскажу чуть позже, ладно? Это не совсем хорошая история, а портить настроение сейчас не хочется. Пойдём лучше скорее, я так соскучилась по Габри, — улыбнулась и повела озадаченного парня за собой.

Я задумалась. Разве та женщина из центра истинности не позвонила сообщить, что видела меня? И почему вообще меня нашёл четвертый сын семьи Лам де Вель? Он явно не спроста в кафе заходил...

— Ты ведь думаешь сейчас об этом, да? — спросил вдруг брат, но продолжил идти. — Я чувствую твоё напряжение.

Я кивнула. И даже собиралась всё высказать, но мы подошли к двустворчатой двери.

— Ну что, готова? Не переживай, Нориэлла.

— Называй меня Нора, пожалуйста, мне так привычнее.

— Прошу, Нора, — он открыл дверь, пропуская меня первой, но руку не отпустил.

Я первая сделала шаг, сразу ощущая в воздухе сильное переживание. Я не знала, как такое возможно, но чувствовала это! То, что мелкими иголочками кололо внутри.

Двое мужчин сидели в креслах, между которыми стоял столик. Тут было всё в тёмных тонах, только солнечные лучи через высокие окна освещали пространство, но и этого было мало.

Один из них был Габри, что листал какую-то книгу. А вот второй — король, и он резко поднялся на ноги, стоило мне переступить порог. Словно почувствовал наше появление, ведь никакого шума мы не создавали.

Габри оторвал взгляд от книги, а затем воскликнул:

— Нора, дочка, — отложил книгу и встал с кресла.

— Габри, — прошептала и побежала к нему, утыкаясь носом в тёплую грудь.

Так соскучилась по нему, что снова слёзы дали о себе знать. А потом я подняла голову и через плечо своего старика посмотрела на папу. Он улыбнулся, отчего у его глаз появились морщинки.

— Здравствуйте, ваше величество, — сказала, улыбаясь сквозь слёзы.

Габри отстранился, погладил меня по голове.

— Иди, познакомься, милая, — подтолкнул он меня слегка в спину.

Я вдохнула побольше воздуха и сцепила руки в замок, делая шаг в сторону короля, но он сам пошёл ко мне. Несколько шагов и я в его объятиях. Чувствовала уже знакомое ощущение родства, и это отбрасывало все сомнения. А затем отец расплакался. Сжимал меня в своих руках и говорил:

— Прости меня, девочка. Прости, что не знал о тебе. Мне так жаль... — немного отстранился, посмотрел на Габри. — И вам ещё раз спасибо, что не прошли мимо, не дали погубить девочку.

— Прошу, просто Габри, — засмущался мой старик.

Король помотал головой.

— Вы человек с большой буквы, Габриель. Я обязан вам многим. И ни за что не отниму у вас свою дочь, — он покачал головой. — Я предлагаю вам жить тут, во дворце, если вы захотите, конечно. И обеспечу всем, — он посмотрел на меня, пристально рассматривал каждую черту лица. — Меня зовут Оскар, Нора. Я искренне рад встретить тебя, родная. Ты можешь называть меня, как пожелаешь, — он поджал губы, смотря на меня фиолетовыми глазами, как и старшего принца Мартинеса. — Как же вы похожи, — прошептал, кинув взгляд на Тревора, что стоял недалеко.

Мы и правда были похожи с ним. Например, глазами и формой лица. Только цвет волос у брата был тёмный, как и у отца.

Я расчувствовалась. От ощущений, обретения семьи и вообще... Прижалась к родной груди и произнесла:

— Папа...

— Сегодня ты покинешь поместье. Соберёшь свои шмотки и смоешься на край света, чтобы я больше не видел тебя, — я бросил пачку денег на пол, к ногам той, которая когда-то в детстве казалась мне самой лучшей. — И ещё, чтобы завтра этой грёбаной метки на мне не было. Не сделаешь этого, и я уничтожу тебя.

Покинул комнату истинной, намереваясь навсегда вычеркнуть её из моего сердца. Таким, как она там нет места. Только чёртова метка всё портила. Я вроде и жил спокойно после того проклятого лагеря, общался с другими девчонками, лишь изредка вспоминая об Элле. О суке, что дружила со мной ради денег. Там вообще много всего произошло. Как она втоптала меня в грязь, а ещё рассказала несколько моих секретов, смеясь надо мной, чем грубо унизила. Сколько мне стоило детской выдержки не показывать виду, что это правда, когда я слышал насмешки других пацанов. А ведь в глаза она не показывала ничего подобного.

Там дружбой с её стороны и не пахло. Уверен, что метка не из-за её симпатии возникла, а из-за симпатии к моему статусу. Так сильно она их желала, что вселенная решила поиграть моими чувствами, подарив эту грёбаную метку. Ведь тогда бы она не променяла меня на одного придурка. Ходила с ним за руку, ещё и в щеку целовала.

Твою мать, Дамиен, ты что творишь? Какой смысл разбирать все её поступки, если и так ясно, что она та ещё сука. С самого детства хитрая и продажная тварь. И я даже как последний влюблённый кретин шёл к ней выяснять отношения в тот день. Как хорошо, что не дошёл. Тогда бы мне наверняка было в сто раз больнее пережить это, услышав всё от неё лично.

Я прикрыл веки, рукой опираясь о стену коридора в пристройки прислуги. Глубоко дышал, сжимая пальцы в кулаки.

— Сука...

Впечатал кулак в стену, ненавидя и себя и её. Это ни хрена не легко скрывать и душить в себе притяжение. С того дня, как я взглянул на неё в окно особняка, запястье обожгло. Я не понял сразу, ведь внешне она больше напоминала Тревора, чем ту милую Эллу из лагеря.

Я не смог сомкнуть веки всю ночь, зная, что она ещё в поместье. Чувствовал это даже на расстоянии. Прокручивал в голове то, что случилось сотни раз, и каждый, сука, заводился сильнее. Злился на ту, что когда-то затуманила мой мозг. А ведь она хорошая актриса, или мне так казалось, ведь я был совсем юн. Весёлый мальчишка, которому впервые понравилась девчонка, и так неудачно.

— Твою мать, — выплыл из мыслей, когда уже было светло. Сразу позвонил Николаю, чтобы эта идиотка ничего не придумала и не смела играть со мной.

И, чёрт, я сходил с ума до самого вечера, игнорировал братьев, пока не начал смеяться, словно ненормальный. Хотя, я таким и был. Смотрел на метку, а она всё не исчезала. Конечно, сука получила кучу бабок и свалила в закат. Может даже прикупит себе шмоток и пойдёт искать принца. Притворится самкой высшего общества, у неё ведь игра в крови, судя по всему. Ей метка не помеха, это я как придурок тут думаю о ней всё грёбаное время. Даже удивительно, что она оказалась девственницей. Ну теперь точно будет по головам прыгать, отдавая себя. Вкусила разок, уже и не страшно.