Я, вообще, болезненно выходила из того состояния отчаянья и агонии. Несколько часов пролежала на кушетке, приходя в себя, прежде, чем покинула центр истинности навсегда. И будучи в полной уверенности, что больше туда не вернусь, я вновь обрела спокойствие.

За эти пару дней в моей голове несколько раз промелькнула мысль сменить образовательное учреждение. Может быть, мне следовало перевестись в Академию Финансов, чтобы ненароком не столкнуться с Дамиеном? Ведь, если мы соприкоснёмся, то всё будет обречено, станет полным провалом. Я разобью своё сердце своей же глупостью...

Я гуляла по центральному району, ела сладкую вату и наслаждалась последними тёплыми деньками осени, когда телефон внезапно зазвонил, чем прервал моё уединение. Первым делом я подумала, что это снова бывший истинный, номер которого уже был в чёрном списке, но этот негодяй умудрялся звонить и с других незнакомых номеров, чем заставлял безумно злиться. Хотелось прямо сейчас пойти и сменить номер, но увидела, что мне звонил отец. Я остановилась, а после отошла к высокой изгороди из живых цветов, чтобы не мешать другим людям, которых сегодня было немало, несмотря на раннее утро.

— Да, пап, — я взяла трубку, а после откусила воздушный кусочек розового облака, этим оставляя на губах сладкий сироп.

Конечно, я не тратила карманные деньги впустую. Я копила их для чего-то масштабного, что непременно в будущем я смогу создать. Но такие мелочи, как эта вкусная вата придавали стимула и настроения, чтобы мыслить только о радостном.

— Девочка моя, у меня для тебя прекрасная новость. Натали приехала.

В голосе отца послышался смех, я же застыла у живой изгороди, ощущая, как уголки губ потянулись вверх.

Натали являлась дочерью Руди — нашего садовника. Она старше меня на год, но после школы так и не поступила учиться дальше. Я прекрасно понимала её, зная, какого это — не иметь возможности оплатить учёбу. Но Натали совсем не переживала по этому поводу. Она много работала, и именно поэтому мы не виделись с ней целый месяц.

— Я скоро буду, — быстро проговорила я, отключая звонок.

Настроение поднялось ещё выше, я тихонько завизжала, после чего направилась в сторону замка, при этом доедая сладкую вату и чуть ли не подпрыгивая от счастья. У меня никогда не было подруг, ведь я сама осознанно отстранялась от кандидаток. Самолично уничтожала каждую жалкую связь, когда она становилась чуть прочнее знакомства. Боль от предательства в детстве сильно пошатнула меня, поэтому я сторонилась. Но Натали... Мне было плевать на её статус и возможность очередного ножа в спину. Я доверилась и вляпалась по полной, хотя, возможно, и наступала на очередные грабли. Мне всего-то хотелось забыть о прошлом и жить дальше, что я, собственно, и старалась делать всеми силами. Поверила в дружбу снова, и за то время, что мы с подругой провели вместе в замке, я испытывала лишь облегчение. Теперь ведь я могла обсудить всё, что меня тревожило с другим человеком, что не являлся моим родственником, а также не был мужского пола.

Я забежала на территорию замка, когда мои лёгкие уже начали гореть от частого дыхания. Ко всему прочему, взволнованность зародила в груди искры от предстоящей встречи. Мы с Натали дружили всего ничего, но я успела соскучиться по нашим тайным разговорчикам, успела почувствовать пустоту внутри. К сожалению, она уезжала на подработку в пригород, где не было возможности быть на связи со мной или же с Руди, и теперь мне нетерпеливо хотелось поделиться с подругой своей болью и выслушать её. У нас обоих были свои секреты, которыми мы поделились друг с другом в трудные для нас обоих времена. А именно через несколько дней, как я узнала о том, что являлась настоящей принцессой.

Я тогда ходила по замку, рассматривая свой новый дом. Делала это одна, потому что Тревор уединился в своей мастерской за очередной картиной. Он не бросил меня, нет. Это являлось его работой на каникулах, горели сроки очень важного заказа, настолько, что Тревор сжимал кулаки и, казалось, пропитывался яростью, желая провести время со мной. Я ощущала все его эмоции, к которым сейчас уже успела привыкнуть, но тогда я старалась подбодрить его. С Мартинесом же отношения были немного странные. Я не могла принимать его должным образом, зная, что брат дружил с Дамиеном, но и его летняя работа на посту папы загружала так, что Мартинес почти не находился дома. У папы с Габри нашлись свои интересы, они также находили общий язык. Конечно, и папа, и Габри пытались утянуть меня к себе или же присоединится к изучению замка вместе со мной, но я тогда отказалась. Не потому, что не хотела этого, просто... Мне было легче сначала разобраться с собственными чувствами и новым для меня миром. Именно тогда я и встретила Натали — свою лучшую подругу.

Дверь замка распахнулась и мне навстречу выбежала темноволосая девушка в вязанном фиолетовом кардигане. Ветер подул так внезапно, что мне пришлось поплотнее укутаться в лёгкое пальто. Я почувствовала, как глаза увлажнились, а рот широко растянулся в улыбке.

— Нора! — крикнула Натали и остановилась, немного согнувшись и положив ладони на колени. — Скучала по мне?

Мне показалась, что я рассмеялась не своим голосом, после чего мы уже обе направились навстречу друг другу. Крепко обнялись, испытывая нечто крепкое, что успело связать нас. Это так напоминало то, что я чувствовала в лагере, когда меня оберегал и защищал Дами, когда я полностью рассчитывала на его поддержку и заботу. Не та связь, что я испытывала с братьями, но такая же ценная. Дружба.

Сейчас же я могла только надеяться на то, что Натали не такая, как друг детства. Я не пыталась оправдывать её или защищать перед собственными инстинктами страха повторения прошлого. Нет. Я просто жила здесь и сейчас, затолкав неудавшийся опыт куда поглубже.

Я снова видел грёбаную татуировку на своём запястье. Теперь контуры третьей метки не вылезали за чернила, которые в точности повторяли первую метку. Я даже не обращал внимание на почти истлевшую сигарету, зажатую в пальцах. Ни боли, ни чувств, ни уверенности в светлом будущем.

Одна, блять, пустота.

Немыслимый идиот, упустивший своё счастье. Это был я. Чёртов кретин.

Внутри меня всё противилось такому повороту, хоть я и не предполагал, что у меня появится второй шанс, благодаря старшему брату. Я не сумел добиться расположения Эллы. Всё, сука, запорол!

Сжав остаток сигареты в руке, я собирался хорошенько впечатать кулак в железные мощные прутья перил, что находились у крыльца в мужской корпус, но не успел. Ворот толстовки врезался в кадык, а уже это меня разозлило сильнее. Я не стал смотреть, кто посмел сесть рядом на бетонные ступени. Вместо этого, развернув корпус в нужную сторону, я высвободил энергию в лицо охреневшего человека. Кто бы это не был, ему удалось попасть под горячую руку. И мне сейчас было всё равно, кто станет мишенью моей ненависти, я был готов выплеснуть это на любого, мать его, ублюдка.

— Я не планировал, — послышался тяжёлый голос.

Я усмехнулся, а затем рассмеялся, поднимая лицо к пасмурному небу, что вот-вот разразится грозой. Да-а... Погода понимала меня куда больше, чем ублюдочный Русал Левиафан Лам де Вель... Проклятый наследник с врождённой патологией. Я даже не мог представить, через что он прошёл в своей лечебнице, что смог стать нормальным. Теперь он не летал в собственных облаках и совсем не улыбался. Мрачный, чёрствый робот.

— Что ты, блять, не планировал? Душить меня? — я сплюнул на газон слева от крыльца.

— Становиться грушей для битья.

Я взглянул на него на секунду, отмечая рассечённую бровь. Прямо рядом с бледным шрамом, что проходил от брови до подбородка.

— Свали, — из меня вырвался рык, казалось, что он был яростным, но что-то подсказывало — отчаянным.

— Ты выглядишь, будто тебя обваляли в дерьме, — послышалось сбоку.

Чёртов ублюдок.

Я наполнил лёгкие воздухом, медленно поворачивая голову к брату. В моём взгляде не было ничего хорошего, но этому экземпляру было абсолютно плевать. Из него высосали душу те звери в белых халатах, любители проводить опыты и всякую подобную дичь.