Я так была шокирована его словами, что рассмеялась тихонько. Собиралась встать, ругая себя за спонтанность и за то, что ранее явилась на трибуну. Я не поднялась до конца, так как моя нога неожиданно съехала по песку в сторону. Я наклонилась всем корпусом, взмахивая руками и падая на бок. И Дамиен, чёрт бы его побрал, поймал меня прямо у земли. Одна его рука была под моей шеей, а вторая... Он нагло держал меня за попу, обхватывая одну её часть своей огромной ручищей.

— Дамиен... — я сказала это так, словно давилась воздухом.

— Элла, — он перебил меня, наклоняясь к лицу в непозволительной близости.

— Прости меня, — прошептал истинный в мои губы, которые я от страха поджала. Меня ведь никто никогда не целовал, и эта наша близость лицом к лицу зарождала внутри меня бурю эмоций. От страха до неожиданного трепета. Интерес почувствовать чужие губы поселился в голове, но стоило вспомнить, что передо мной тот, кого я ненавидела больше всего на свете, как я резко отвернула голову, упирая руки в плечи Дамиена.

— Слезь, — мой голос стал хриплым.

Но он не послушал. Наоборот, придавил меня к мягкому песку всем телом, давая почувствовать его тяжесть. Дамиен был по сравнению со мной огромным, состоящим сплошь из мышц, а ещё высоким и крепким. В общем, тяжёлым.

— Пожалуйста, сладкая, — он потёрся носом о мою щеку, я же поперхнулась слюной, после чего начала громко кашлять. Так, что из моих глаз брызнули слёзы.

Этот ненормальный истинный повернул меня на бок и принялся хлопать по спине, пока я, казалось, умирала. А всё потому, что он назвал меня так — сладкой. Это мало того было странным, так ещё и из его уст звучало слишком ужасно.

Я долго откашливалась, Дамиен же принялся гладить меня по спине и поправлять волосы. Его нахождение рядом меня будоражило. Метка близости давала знать о себе вновь появившимся притяжением, как и в прошлый раз — два месяца назад. Кожа пылала от, вроде бы, неприятных прикосновений. Странные ощущения, от которых немного кружилась голова.

— С чего ты взял, что я сладкая? Зачем так говоришь мне? — сипло спросила, отбрасывая от себя руки истинного. — И отпусти меня, наконец!

Он рассмеялся, сажая меня на свои колени, стискивая в горячих руках за талию. Спиной я упиралась в его торс, а кожу на шее щекотали волосы Дамиена.

— А разве нет? Уверен, что на вкус ты очень сладкая, Элла, — прошептал он мне прямо в ухо, из-за чего по коже рассыпались мурашки.

Все чувства обострились, сердце снова болело от понимания того, что его определённо предадут, как и всегда. И сделает это он. А разум твердил избавиться от метки, чтобы не обречь себя на ту участь, которую я уже проходила. Избавиться в этот раз навсегда и не принимать незнакомые напитки из чужих рук.

Мистер Леви... Я ненавидела его сейчас также, как и его ублюдочного братца. У Лам де Ведь быть подонками — это семейное.

— Ты никогда этого не узнаешь, — прошептала тихо, ерзая на коленях истинного. — И отпусти меня, — прошипела, поворачивая голову в его сторону.

Он улыбался. Ветер трепал его тёмные волосы, синие глаза блестели. Дамиен казался счастливым и... милым.

Я сделала глубокий вдох, отвернулась и закрыла глаза. Всё было слишком плохо. Неужели благодаря метки и навязанным чувствам я прощу его и забуду всю боль, что он мне причинил? Буду его сладкой Эллой...

— Ни за что, — произнесли мы одновременно.

Руки на моей талии сжались сильнее, крепкий торс прижался к спине, будоража и заставляя чувствовать необыкновенный жар внизу живота. Это было знакомое чувство, но решиться на близость я всё ещё не могла. Это было страшно. Унизительно. Но в тоже время это был ключ к свободе. Возможно, я могла бы сделать это, а потом попросить братьев о частном самолёте. Полететь в Отто и вновь пройти болезненную процедуру. И деньги у меня были. Папа оформил нам с Габри банковские карты. Я редко пользовалась ей, так что могла позволить оплатить не одну такую процедуру.

Казалось, мы просидели в таком положении несколько минут или же часов. Время замерло. Я оставила телефон в комнате, а Дамиен на спортивной площадке или же в раздевалке, поэтому в себя я смогла прийти лишь когда прогремел гром и сверкнула молния.

Я попыталась соскочить с чужих колен, но мне не удалось. Крепкие руки истинного удерживали меня на месте.

— Куда? — прорычал Дамиен тяжёлым хриплым голосом, словно злился.

— Дождь... — всё, что я произнесла, поскольку его рука накрыла мою грудь. Резко, тут же сжимая до слабой боли.

Я задохнулась, не в силах произнести хоть слово и даже пошевелиться. Ветер стал прохладнее и сильнее, поднимая волосы вверх и загораживая обзор. Второй рукой Дамиен залез под низ майки и огладил живот. А губами впился в мою шею, обдавая её горячим дыханием. Тепло и прохлада смешались, на коже проступили мурашки. Приятные до безумия. Я часто задышала, наклоняя голову в сторону, чем открывала больше места для губ парня, на коленях которого продолжала сидеть. И стало так всё равно. Абсолютно на всё. Лишь приятные касания истинного имели сейчас значение.

— Сладкая, — шептал Дамиен, выводя круги на моей коже, и пальцами другой руки пробираясь в бюстгальтер. — Нежная...

Из горла вырвался странный хрип, а глаза невольно проследили за окружающей обстановкой, словно мне не хотелось, чтобы кто-то стал свидетелем проклятого притяжения, но в тоже время я не хотела останавливать его. Или не могла...

— Нас увидят, — выдала я тихонько, чтобы не сбить это волнение и приятные чувства. — Увидят.

— Не бойся, — прошептал парень в ответ, осторожно поднимаясь со мной на руках.

Я обхватила Дамиена за шею, наблюдая за его лицом. Рассматривала чёткие брови, ровный нос, плотно сжатые губы. Напряжение гуляло по его лицу, острые скулы слегка двигались, а волосы продолжали летать на ветру. А затем, пока он куда-то нёс меня, на его подбородок упала капля дождя. И я, совершенно не думая, слизнула её, даже не удивляясь подобному действию. Казалось, что всё происходящее — норма. Так и должно быть. Метки выбрали нас, связали.

Слабый скрип двери в сознании, эхо шагов, запах извёстки и твердая поверхность, на которую меня усадили. Я очнулась, словно ото сна и увидела перед собой Дамиена. Он смотрел на меня потемневшим взглядом, будто изголодавшийся зверь. Осторожно заправил прядь волос за моё ухо. И рука его дрожала, дыхание было сбитым, как, впрочем и моё.

Он раздвинул мои ноги, пальцами сжимая голые бёдра и оставляя на них следы. Затем поднял майку. Медленно, смотря на мой открывшийся живот. Я вскрикнула, когда он губами прикоснулся к нему рядом с пупком. Втянул носом запах моей кожи, а после оказался прямо перед моим лицом. В этот момент мой взгляд видел лишь губы истинного. Такие манящие, чуть приоткрытые. Хотелось узнать их мягкость и вкус. И он тоже хотел этого, ведь потянулся ко мне, а я навстречу, через секунду встречая горячее прикосновение его языка.

— Вкусная, Элла, — с усмешкой прошептал мне в губы Дамиен и надавил на плечи, заставляя лечь на неизвестную поверхность.

Я сделала глубокий вдох, прикрывая глаза от поглотившего меня блаженства. Казалось, что воздух пропитался странными магическими искорками, которые атаковали моё тело, а также пьянили разум. Губы истинного снова обрушились на мои. Сминали сначала нежно, но после твёрдо, властно. Горячий язык проник к моему и вовлёк в жёсткую схватку, словно в борьбе за лидерство. Я задыхалась и неосознанно выгибалась, касаясь голым животом футболки того, кто дарил наслаждение. Хотелось накинуться и истерзать четвёртого сына из проклятого поместья, но я медлила. Тянула эту порочную игру, поскольку боялась обрести контроль над собой же. Страх того, что всё закончиться болезненно сжимал орган в груди.

Пальцы Дамиена казалось жалили кожу, когда он проник ими под шорты, всё ближе подбираясь к нижнему белью. Его губы скользнули вниз, по подбородку, а дальше на чувствительную шею, целуя и вновь обжигая.