Я мрачно кивнул, переваривая слова Линберга. В его логике не было изъянов.

— Значит, мне придется учиться всему с нуля? — спросил я, чувствуя, как внутри нарастало глухое раздражение на собственную беспомощность. — Десятилетиями махать мечом, пока я не смогу двигаться так же как он?

— Не совсем, — Линберг опустил тренировочный клинок и оперся на него обеими руками. — Сейчас твоя главная проблема в том, что ты получил огромный объем силы, но твое тело и разум пока не готовы её правильно направлять. Как только ты научишься управлять этим потоком, ты сможешь выйти на нужный уровень подготовки. А это, в свою очередь, откроет тебе путь к полному слиянию с духом и пониманию его Истинного Имени.

Слово в слово то, что говорил мне байкер в астрале. Значит, Дух не врал.

— А без Истинного Имени… — начал я.

— А без Имени, Акиро, ты не сможешь полноценно применять не только его силу, но и его знания, — закончил за меня инквизитор. — Когда одаренный достигает полного слияния и узнает Истинное Имя, он и дух становятся одним целым. В этот момент все знания, все выстраданные рефлексы и боевой опыт твоего духа становятся подвластны тебе. Твое тело само вспомнит то, чему дух учился всю свою прошлую жизнь. Более того, со временем ты сможешь применять многие из этих приемов уже самостоятельно, даже без активации слияния.

Я задумчиво потер подбородок. Выходит, байкер действительно был моим ключом к силе, но чтобы повернуть этот ключ, мне нужно было расширить свои духовные каналы и доказать, что я способен выдержать резонанс.

— По правде говоря, Акиро, — Линберг вдруг прищурился, внимательно разглядывая меня, — тебе и так сказочно повезло. Твой случай… уникален.

— В чем именно? — напрягся я.

— Твой дух, — старик сделал неопределенный жест рукой. — Он смог схитрить. Обычно духи выдают силу только в момент симбиоза, находясь внутри носителя. Твой же каким-то немыслимым образом открыл тебе прямой доступ к своему резерву, вливая в тебя силу порциями. Он действует так, как обычно делают джинны, но при этом… он даже не пытается захватить твое тело или подавить твою волю.

Слова наставника заставили меня замереть.

— Джинны? — я уцепился за знакомый термин, который прозвучал в его речи как-то особенно зловеще. — Господин Линберг, а в чем собственно отличие духов от джиннов? Я думал, это просто разные названия одного и того же явления. Просто у нас духи, а у одержимых джины.

Старый инквизитор усмехнулся. В его глазах мелькнул тот самый академический огонек, который всегда появлялся, когда речь заходила о глубокой теории астрального плана.

— Джинны и духи, Акиро, по сути, две стороны одной медали, — начал Линберг, неторопливо прохаживаясь по тренировочному двору. — Это духовные сущности, приходящие к нам из астрального плана. Откуда именно они там берутся, никто из ныне живущих так доподлинно и не выяснил. Есть множество теорий, но реальных фактов, как водится, кот наплакал.

— А во что верите вы? — спросил я, внимательно ловя каждое слово.

Старик остановился и посмотрел на вечереющее небо Гадара.

— Я придерживаюсь мнения, что духи — это души некогда живших невероятно могущественных людей. Пройдя через так называемое «горнило посмертия», они очищаются и становятся вместилищами силы астрала, получая способность влиять на духовные нити всего сущего. И чем сильнее была душа при жизни, тем сокрушительнее становится дух. Более того, я считаю, что они не просто случайные гости из пустоты. Зачастую это древние предки того, к кому они явились. Именно поэтому духовной силой в нашем мире обладают в основном выходцы из обладающих большим весом древних родов.

Я мысленно хмыкнул. Байкер в кожаной куртке — мой древний предок? Да уж, генетика — странная штука.

— Для того чтобы проявиться в нашем мире, духу нужен сосуд, — продолжил Линберг, указывая на мой тренировочный меч. — Но не просто кусок железки. Сосуд должен быть подготовлен самим человеком. Именно поэтому многие одаренные изо дня в день вливают свою духовную силу в выбранный предмет: клинок, щит, родовой кулон… не важно. Они создают якорь. А обитают духи там, в астрале, не просто в открытом пространстве, а в четко очерченных концептуальных сферах.

Я едва заметно кивнул. Исполинская башня, цветная пустыня и стеклянный куб Лисички — описание сходилось.

— Если всё так похоже, то в чем разница с джиннами? — нетерпеливо спросил я. — Почему вы сказали, что мой дух ведет себя как джинн?

Лицо инквизитора стало суровым.

— В философии, Акиро. В отношении к тебе, как к носителю. Духи предпочитают жить в симбиозе с человеком. Они признают твое право на существование, а иногда даже твое главенство. Всё зависит от того, как ты сам договоришься со своим духом. А вот джинны…

Линберг тяжело вздохнул, будто вспомнив что-то очень неприятное из своей богатой практики в инквизиции.

— Джинны, наоборот, могут быть только главными. Человек для них — не партнер, а просто удобный мясной костюм. Подчиненный сосуд. Иногда джинн настолько агрессивно сливается с человеком, что уже невозможно отличить, кто есть кто. Таких несчастных называют одержимыми. В большинстве случаев они теряют рассудок и превращаются в кровожадных безмозглых тварей. Но бывает и иначе. Случается, что человек сохраняет разумность и получает всю колоссальную силу джинна. Но плата за эту силу всегда страшна. У каждого джинна она своя, но одно правило не обсуждается никогда: джинн — безоговорочный хозяин, и он решает, что, как и когда делать человеку.

Я сглотнул, вспомнив наш недавний разговор с байкером возле барьера Лисички. Если бы он был джинном, никакого разговора бы просто не состоялось.

В любом случае его слова об одержимости и абсолютной власти джиннов заставили меня поежиться. В голове тут же сложилась не самая приятная логическая цепочка.

— Но если дух и джинн — по сути одно и то же, — осторожно начал я, глядя в глаза наставнику, — то значит, дух может в любой момент передумать? Стать джинном и попытаться захватить разум человека?

— Да. Это так, — покровительственно усмехнулся Линберг, ничуть не удивившись моему вопросу. — Но одновременно и нет. Думаю, пока тебе лучше пояснить это на наглядном примере. Вот смотри, Акиро. На улицах Гадара ты видел много вооруженных людей?

— Ну да. Много, — кивнул я, вспоминая патрули Инквизиции, наемников и просто аристократов с личными клинками.

— И многие из них спокойно ходят рядом с абсолютно безоружными горожанами. Так ведь?

— Да. Но при чем тут…

— Погоди, — старик поднял руку, останавливая меня. — А теперь ответь на простой вопрос. Могут ли эти вооруженные сильные люди убить всех безоружных вокруг себя?

Я нахмурился, обдумывая ситуацию.

— Ну наверное да. Могут.

— Но почему-то они этого не делают, — Линберг удовлетворенно кивнул. — Почему? Да потому что «может» не значит «хочет». Например, я обладаю достаточной силой, чтобы перебить всех жителей соседней улицы, пока меня не остановит кто-то более сильный. Но зачем? Зачем мне это нужно? Мне, как разумному человеку, намного выгоднее и приятнее жить в цивилизованном обществе рядом с другими людьми. Пользоваться благами этого общества. Как нормальный человек, я не желаю случайным прохожим зла и уж тем более смерти.

Он снова взял свой тренировочный меч и легко крутанул его в руке.

— Духи в этом вопросе не сильно от нас отличаются, Акиро. Что, кстати, в очередной раз доказывает их глубинную связь с человеческой природой. Они тоже хотят существовать в нормальных взаимовыгодных отношениях без постоянной угрозы для своего существования. Жизнь в симбиозе для них банально комфортнее, чем вечная борьба за контроль.

Я с облегчением выдохнул. Аналогия была предельно понятной и логичной. Но червячок сомнения всё равно остался.

— Но получается, они всё-таки могут предать? — упрямо уточнил я.

— Да. Могут, — не стал юлить Линберг. В его голосе зазвучала сталь. — Но это тоже никогда не происходит на пустом месте. Для предательства духу нужны причины. Причем очень, очень веские причины. К тому же, чем сильнее связь между духом и его носителем, чем глубже их резонанс, тем сложнее найти повод для конфликта.